Академия Хаоса. Лабиринт стихий (СИ)

— Царапина, — ответила я. — Даже не заметила.
Оторвав мой рукав, она помогла перетянуть рану, а после переплела свою косу туже.
— Что будем делать? — спросила Миранда. — Я вообще потерялась в этом тумане. Куда идти? Что если мы бегаем кругами?
— Что вообще мы знаем о Лабиринте?
— Ничего мы о нем не знаем, — сердито выпалила она. — Больше всего это похоже на портал. Есть вход и есть выход. А что между ними — вопрос. Ты у нас путник, ты и скажи.
— Изергаст говорил, Лабиринт можно пройти за час. Что земля — материя, а не стихия...
— Знаешь, я как-то больше не склонна верить его словам, — язвительно ответила Миранда.
— Но мы не можем просто сидеть тут и ждать непонятно чего. Никто нам не поможет.
— А вот это правда, — кивнула она. — Знаешь, сейчас я бы согласилась и на огонь. Лишь бы выбраться отсюда поскорей.
Я быстро зажала ей рот ладонью. Затаив дыхание, мы прислушивались к звукам, доносящимся из тумана. Тихий скрип раздавался откуда-то справа, словно кто-то медленно шел по свежевыпавшему снегу. Стало холоднее, и из моего рта вырвалось облачко пара, смешиваясь с серой дымкой. Миранда поджала ноги, вытаращила глаза, и я увидела ледяную дорожку, появившуюся у моих ступней. Лед искрился и блестел, хотя солнце не пробивалось через серую хмарь, на мои щеки упало несколько снежинок.
Я медленно развернула ладонь. Миранда, кивнув, сложила подрагивающие пальцы в знак копья. Показав левой рукой три пальца, я начала отсчет. Указательный, средний, безымянный... Мой щит сорвал пелену тумана, словно сдернул штору, и монстр, прятавшийся за ней, вздрогнул от удара.
Мотнув гривастой башкой, гигантская снежная кошка разинула пасть будто в улыбке и взмахнула узким длинным хвостом с ледяным жалом на конце. Копье Миранды вспороло белое плечо, но монстр невозмутимо лизнул его языком, оставив едва заметную полосу, и шагнул к нам. Скрипнул снег, сверкнули синим холодом глаза, встопорщилась львиная грива — и ледяные иглы метнулись в нас роем ос. Не успев выставить щит, я вскрикнула от холода, оцарапавшего лицо.
— Бежим! — выкрикнула Миранда, но сама словно приросла к земле.
Плотная черная тень рванулась из тумана, и я завела ладонь для щита, но Миранда схватила меня за руку.
— Бежим, чего ты встала! — взмолилась я.
Белый лев, забыв о нас, развернулся к черному волку, такому огромному, что я не достала бы и до холки.
— Миранда! — я потянула подругу за собой. — Скорей же! Пока они убивают друг друга, мы можем спастись!
Волк кинулся на снежное чудовище, впившись клыками в белую гриву и сбив его с ног. Вывернувшись, монстр вспорол ледяными когтями черное брюхо. Волк взвыл, но укусил снова, терзая снежную шею чудовища.
— Это Джаф, — спокойно сказала Миранда, выпрямившись, и сложила знак копья. Рука ее больше не дрожала. — Разве не видишь?
Воздух завибрировал от энергии, сорвавшейся с кончиков ее пальцев, а снежный лев рыкнул, лишившись одного уха. Волк воспользовался моментом и перехватил белую шею удобнее.
Джаф? Вот эта тварь хаоса — Джаф?
Алая кровь текла из черного брюха на снег, пар поднимался от косматой шкуры, а когти царапали лед. Длинный белый хвост льва взметнулся вверх, целясь, ледяное жало блеснуло. Мое копье вышло не хуже, чем у Миранды: жало отлетело куда-то в туман, а лев взревел, взмахнув обрубком хвоста.
— Щит вправо! — выкрикнула Миранда.
Ледяного ежа, подкравшегося в тумане, снесло волной энергии, сорвавшейся с моей ладони.
— Копье! — мои пальцы сложились в знак, и двойной удар пришелся в хребет льва, повернувшегося к нам спиной.
Белый фонтан взорвался перед моими глазами, я выплюнула снег, набившийся в рот.
— Джаф! — Миранда шагнула к волку, свирепо рвавшему монстра.
Снежинки разлетались, как перья из пуховой подушки, черное и белое слилось в один клубок, и мы ничем не могли помочь. А потом все стихло, и волк, пошатываясь, упал на кучу снега, измаранного кровью. Миранда бросилась к нему, и я шагнула за подругой, но все вновь заволокло туманом.
Я быстро шла вперед, но голос Миранды, плачущей над Джафом, только становился глуше. Позвала ее — в ответ тишина.
 
— Миранда! — снова выкрикнула я.
Голос мой утонул словно в вате.
— Джаф!
Ничего.
Лишь плотный туман, который окутал меня, проникая в глаза и уши, изучая меня как новую игрушку. Только недавно в моей руке была ладонь Миранды, но теперь я хватала пустоту и вокруг не было ничего кроме хаоса. И меня в какой-то момент будто тоже не стало.
Я не слышала собственного голоса, не чувствовала под ногами опоры. Я растворилась в тумане и почти перестала быть, и не знала, сколько это длилось — мгновение или вечность. Но потом появился свет, и я устремилась к нему, вновь осознавая себя.
Ноги почувствовали землю, а земля встретила мои ноги. Туман рассеивался, и я видела очертания деревьев и понимала, что у меня снова есть глаза. Я протягивала к свету руки, слышала свое дыхание, а потом вдруг оказалась у дороги, которая вела к солнцу и небу и пахла недавним дождем, и едва успела остановиться перед тем, как сделать последний шаг.
Путник поднялся с придорожного камня и, откинув капюшон, подошел ко мне. Светло-карие, почти желтые глаза, высокие скулы. Он показался мне знакомым при первой встрече, потому что я видела в нем свои черты.
— Я ждал тебя, Арья, — сказал отец и протянул мне посох.
***
Оркестр вновь играл, но рев трубы, возвестивший начало Охоты, повис тревожным эхом над праздничной площадкой. Сигнальный огонь о прохождении первого поста уже давно растаял в сумеречном небе. Родерик окинул взглядом гостей академии, ожидающих своих детей. Как-то долго на этот раз. Хоть кто-нибудь уже мог бы выйти.
Между ступней богини клочком тумана завис выход из Лабиринта — места обретения силы, куда можно попасть лишь раз. Что увидит там Арнелла? Бесконечную дорогу, идущую сквозь миры? Заглянет ли она к нему хоть раз, или и думать забудет о старом и больном?
Вынув из кармана брюк портсигар, Родерик откинул и закрыл крышку. Вновь глянул на выход — клубящийся хаос, ведущий в другую реальность. Ему померещилось движение, и Родерик шагнул ближе, спрятав портсигар назад в карман. Из тумана показалась окровавленная кисть, пальцы вцепились в траву, подтягивая тело, и устало разжались. Бросившись к выходу, Родерик обхватил запястье и вытянул студента. Рыжие волосы слиплись, костюм весь в крови.
— Целителя! — заорал Родерик, переворачивая парня на спину.
Музыка оборвалась, по толпе прокатился вздох.
— Николас, — позвал Родерик, похлопав по бледным щекам. — Николас Торш. Что случилось?
— Дайте я, — Эммет присел рядом, положил одну руку студенту на грудь, вторую — на затылок. — Что в Лабиринте?
— Там монстры, — выдохнул Николас, к лицу которого постепенно возвращался здоровый цвет. — Твари хаоса изо льда и снега. Мы зашли — и ледяная дорожка, прямо под ноги. Парни по ней. Я пытался их переубедить, но...
— Какая, к хаосу, ледяная дорожка! — выпалил Родерик, чувствуя, что сходит с ума. — Какие монстры!
Рыжая женщина, вскрикнув, пробилась через толпу и кинулась к Николасу. Упав на колени, обняла его.
— Все в порядке, мама, — заверил он, неловко обняв ее уцелевшей рукой. — Я не пошел по льду. Знал, что у меня огонь. Ты ведь не маг, только папа. Твари все равно догнали. И ледышками. Острыми, как стрелы. В затылок — бах! Хорошо вскользь. Все равно в глазах двоилось. Одну тварь я копьем. Точно убил, знаю. Потом увидел огонь — и к нему.
— Помогите, — попросил Эммет, и Родерик, обхватив парня за плечи, повернул его на бок, стащил праздничный костюм, теперь похожий на тряпку.
 
Женщина зажала рот руками, когда увидела спину, изодранную в клочья.
— Все будет нормально, — пробормотал Эммет, зажимая ладонями раны, и повторил, точно пытаясь убедить самого себя: — Все будет нормально. Я справлюсь. У меня первый уровень, я отличный целитель. Может, даже стану мастером хаоса однажды...