Горчаков. Пенталогия (СИ)

— Рада видеть вас в добром здравии… снова. Мы ведь уже встречались раньше, — улыбнулась она. — Неужели меня так трудно узнать… ну же, ваше сиятельство!
Воспоминание вспыхнуло — остро и пронзительно… как резкая зубная боль. И оказалось таким же неприятным. Настолько, что я впился с рукояти револьверов так, что заболели пальцы.
— Только не делайте глупостей, ваше сиятельство, умоляю вам.
Зараза! Она… точно она. Я еще ни разу не видел лица. Только спину в обтягивающем черном платье вдалеке. И невысокую фигурку — даже ближе, чем сейчас. Во дворце Юсупова девчонка носила челку, и иссиня-черные волосы закрывали глаза, но хладнокровие и наглость — абсолютная, на грани сумасшествия — были с ней и тогда.
И уж тем более — сейчас, когда вокруг стояли здоровяки с оружием.
— Что вам нужно, сударыня? — спросил я.
— В первую очередь — освободить вас. И затем доставить к тому, кто желает с вами говорить. — Девчонка едва заметно покачала головой. — В целости и сохранности.
— Не уверен, что желаю ехать куда-либо с вами, сударыня. — Я обвел взглядом солдат. — Но, полагаю, у меня нет выбора?
— Боюсь, что так, ваше сиятельство. — Девчонка перестала улыбаться и чуть нахмурилось. — И все же хочется верить, что вы пойдете со мной по собственной воле.
— А если не пойду?
— Тогда — увы. Слишком многое сейчас поставлено на карту, ваше сиятельство. — Девчонка пожала плечами. — В моем отряде пятьдесят человек, усадьба окружена со всех сторон. И все же я прошу вас пойти со мной… только прошу.
Да уж. На всех банально не хватит патронов — не говоря уже о том, что ноги мне прострелят быстрее, чем я сделаю три шага до двери.
— Я могу поклясться, что ни я, ни кто-либо из моих людей не причинит вам вреда. И уже через несколько часов вы будете свободны и вольны идти, куда вздумается. Обещаю, мы не…
— Обойдемся без этого. — Я бросил револьверы на пол и шагнул к двери. — Хотя бы потому, что лично я вам ничего обещать не собираюсь.
Девчонка промолчала — видимо, была не против, чтобы последнее слово все-таки осталось за мной. Вояки расступались на пути и лишь провожали нас взглядом. Снаружи дожидались еще человек десять — и это только тех, кого я смог разглядеть в темноте. Чуть дальше, у въезда в усадьбу, стояли автомобили. Три легковых и один здоровенный грузовик — видимо, на нем и заявились сюда мои “спасители”.
Но кто это? Явно не люди кого-то из старых друзей деда. На жандармов не похожи, не гвардейцы — раз уж все до единого спороли себе погоны и петлицы. Не люди Орлова, очевидно, и на народников тоже не похожи… Хотя как раз это и было бы самым логичным — если уж их бойкая командирша засветилась и перед взрывом в кинотеатре, и во дворце Юсупова.
— Прокатимся, ваше сиятельство? — Девчонка остановилась у небольшой черной машинки и крутанула на пальце ключи. — Вы ведь не собираетесь делать глупостей?
Похоже, подразумевалось, что поедем мы только вдвоем. Меня ничуть не боялись… или наоборот — боялись настолько, что непременно желали убедить в обратном. Как бы то ни было, любое слово сейчас могло быть использовано против меня, так что я молча уселся на пассажирское кресло и захлопнул дверь. Девчонка забралась следом, завела мотор, лихо выкрутила руль, разворачиваясь к воротам, и выехала на дорогу.
Две машины ехали впереди, а третья и грузовик следовали за нами — так что следили за мной наверняка как следует. Дар так и не ожил… похоже, в одной из машин пряталась еще одна “глушилка”, так что на помощь родовой магии рассчитывать явно не приходилось. Конечно, я уже прикинул свои шансы выскочить из автомобиля на ходу, не переломав все кости, добежать до кустов вдоль дороги…
И по всему выходило, что шансов нет никаких. Девчонка вела машину быстро — но при этом, похоже, ничуть не напрягалась. Держала руль одной рукой, а вторую вальяжно закинула на подлокотник, чуть развернувшись ко мне. Сидела, как на диване в какой-нибудь гостиной. Короткое платье чуть задралось и почти не скрывало ноги. Еще толком не успевшие загореть, хоть полноценное лето и пришло в этом году рано — зато весьма… эффектные. Каждый раз, когда девчонка орудовала педалями, под гладкой кожей играли крепкие мускулы.
 
— Вам нравится? — усмехнулась она, поймав мой взгляд. — Что?.. Не отворачивайтесь, ваше сиятельство. Внимание мне приятно — особенно от такого человека, как вы.
Я сжал зубы и старательно впился взглядом в дорогу за окном — хоть в темноте и не видел ничего, кроме огоньков машины впереди. И все-таки девчонка меня переиграла… чуть-чуть. Заставила обратить на себя внимание — а теперь, похоже, пыталась разговорить.
— Кстати, меня зовут Нелли, — невозмутимо продолжила она. — Конечно, это не то имя, которое дала мать, но настоящее показалось бы в столице… слишком непривычным. А фамилия ничего вам не скажет: я унаследовала лишь Дар отца, но не титул.
Одаренная. Впрочем, это я и так знал. Судя по всему — бастард, и ничуть этого не стесняется.
Незаконнорожденная дочь какого-нибудь князя или графа… А экзотическая внешность у нее, конечно же, от матери. Как и имя, которое я так и не услышал.
— Почему ваше сиятельство молчит? — поинтересовалась Нелли.
— Не имею ни малейшего желания разговаривать с террористкой. — Я постарался вложить в голос как можно больше тяжеловесной уверенности. — Что бы вы ни говорили, сударыня, то, что сейчас происходит, называется похищением. За которое однажды придется ответить перед законом и моим родом.
— Может быть. Мы или победим, или погибнем… впрочем, как и ваш род. — Нелли пожала плечами. — Любые значимые перемены требуют жертв — и ваше сиятельство знает это ничуть не хуже меня. Рано или поздно история рассудит всех. И сегодняшних бунтарей и террористов завтра вполне могут назвать героями. Разве не так?
— Хватит, сударыня! — Я понимал, что позволяю втягивать себя в спор, но остановиться уже не мог. — Вы убили человека! Хладнокровно казнили… только за то, что он мог подставить под удар ваш план. Измена остается изменой — какими бы красивыми словами ее не пытались прикрыть.
— А скольких в тот день убили вы? — усмехнулась Нелли. — Не вижу смысла продолжать этот спор, ваше сиятельство. Отец всегда говорил, что есть вещи намного дороже жизни даже достойнейших из людей.
— Ваш отец?..
— Да. В середине сороковых годов он командовал военной частью к северу от Обдорска, — отозвалась Нелли. — В тех краях не все и не всегда были рады власти русского императора. И порой отцу приходилось подавлять мятежи силой оружия.
— А теперь он сам задумал мятеж в столице? — фыркнул я.
— К сожалению, ваше сиятельство. — Нелли чуть склонила голову. — Боюсь, другого способа укрепить власть короны тогда не имелось… как нет его и сейчас. И именно поэтому мы на одной стороне. Нравится вам это, или нет — враги у нас теперь общие.
— И поэтому вы решили, что я пойду на сговор с предателями?
— Нет. Но вы не тот человек, который решает что-то, не обдумав, как следует. — Нелли чуть сдвинула тонкие черные брови. — Просто выслушайте моего отца — о большем я не прошу.
Укрепление власти государя путем вооруженного восстания, общие враги, неожиданное спасение… Да уж. Не кем бы ни был таинственный отец Нелли, взглянуть на него определенно стоило.
Впрочем, разве пленников вообще спрашивают?
— Вряд ли у меня есть выбор, — вздохнул я. — Может, все-таки назовете имя вашего родителя, сударыня?
— Думаю, он бы предпочел представиться лично. — Нелли крутанула руль, сворачивая к обочине. — Если такие люди вообще нуждаются в подобном.
Машины спереди уже успели остановиться, и в тусклом свете их огней я разглядел дорогу. Без асфальта — похоже, меня завезли в какую-то глушь. Ни домов, ни заборов, ни столбов — только кое-как раскатанный колесами влажный грунт. Отличное место, чтобы убить человека и спрятать труп.
Успокаивало только то, что желай загадочный отец моей смерти — я бы наверняка остался лежать в усадьбе вместе с Орловскими головорезами.