Горчаков. Пенталогия (СИ)
На мероприятии у Юсуповых собралось достаточно старых и могучих Одаренных. Их суммарной силы вполне хватило бы превратить в тлеющие головешки весь центр Питера. Андрей Георгиевич не зря говорил, что против боевого мага пятого класса и выше любое оружие превращается в беспомощную игрушку.
Кто-то имел глупость полезть с винтовками и пистолетами на целую толпу Одаренных аристократов, и несчастных безумцев уже должны были смять, уничтожить, развеять в пепел или нарезать в капусту за считанные мгновения… но не смяли.
И я, кажется, уже догадывался — почему.
— Что там такое, благородие? — Настасья дернулась в моих руках. — Стреляют?!
— Ага. Еще как, — проговорил я. — Тихо!
Я понятия не имел, что творится, но уже сообразил, что все это явно не случайность, а тщательно спланированная операция. Выстрелы в залы почти стихли — зато их тут же сменили крики и топот ног. Толпа в две-три сотни человек из столичной знати предпочла отступить — и буквально превратилась в стадо. Мимо нас мчались кавалеры и дамы и роскошных платьях. Кто-то кричал, падал, поднимался… а кто-то оставался лежать, заливая кровью роскошный паркет. Озверевшие от ужаса люди без стеснения топтали раненых, толкались, мешая друг другу — но и тех, кто все-таки успевал выбраться на лестницу, похоже, ждала незавидная участь: на первом этаже трескотня выстрелов только усилилась. Кто-то закусился очень крепко, и ни одни не собирались уступать.
А я не собирался геройствовать. Во всяком случае, до того, как разберусь хоть в чем-то. Ломиться вниз и пробиваться на улицу — почти самоубийство. В зал? Уже лучше, но, судя по гомону и женским визгам, тоже небезопасно. Оставаться на месте — бессмысленно. Неплохо бы хоть как-то осмотреться, но сначала…
— Сюда! Я решительно затолкал Настасью в угол за какую пальму в горшке. — Сиди здесь и не высовывайся!
Так себе маскировка — но уж точно лучше, чем стоять и ждать, пока девчонку или подстрелят таинственные злодеи, или в панике затопчут представители высшего света. И даже если со мной что-то случится — специально искать ее точно не станут. Тот, кто имел наглость напасть на целую толпу аристократов в доме князей Юсуповых, пришли сюда уж точно не за бывшей крепостной.
— Ты куда, благородие? — Настасья схватила меня за руку. — Стой!
— Я сейчас вернусь!
— Не пущу! — В мой рукав все десять крепких пальцев разом. — Совсем сдурел?
Не исключено. Но отсиживаться в углу за пальмой я уж точно не собирался. В конце концов, я носил форму и уже дал военную присягу — а ситуация явно была как раз из тех, когда будущему пехотному офицеру непременно полагается действовать. И пусть у меня нет с собой “трехлинейки” — зато есть…
Нет. Увы и ах — другого оружия у меня тоже нет. Вообще никакого.
Я почти не удивился, когда вместо уже привычного усиленного Хода у меня получился пшик. Не плетение, а форменное издевательство: контур кое-как держался, но энергии в нем было столько, что эффекта я почти не чувствовал.
Значит, чертова “глушилка” где-то рядом. Но где?.. Уж точно не у бедняг, которые остались лежать на полу. Как ни странно, лестница понемногу пустела — похоже, большую часть приглашенных все-таки каким-то чудом удержали в зале. А беглецов расстреливали на ступеньках чуть ли не в упор — грохотало уже совсем близко, буквально за спиной. Я узнал не только “трехлинейки” и “наганы”. Похоже, кто-из нападавших вооружился “кольтом”. Самой настоящей карманной гаубицей, которая без Щита запросто разворотит живот или оторвет руку.
Значит, вниз мне точно не надо.
Но и войти в зал оказалось не так-то просто: оттуда еще пытались выбежать.
— Стойте! — заорал я. — Вас убьют!
Кое-как увернувшись от дородной тетушки в пышных розовых кружевах, я попытался остановить какую-то девчонку — бедняга явно спешила поскорее поймать пулю на лестнице. Не удержал — на меня тут же налетел ее кавалер. Я поднырнул под нацеленный в меня острый локоть, толкнул кого-то плечом, сам получил в челюсть, снес какого-то вопящего толстячка в сером костюме…
И на меня уставилось дуло “нагана”. Я даже не успел рассмотреть, кто держал оружие — все ресурсы разума ушли на моментальный просчет.
Слишком далеко — шагов пять-семь. Без Хода не допрыгну, не увернусь, Щита нет, Булаву… да какая там Булава?
Назад!
Я дернулся, как ошпаренный, и пуля просвистела мимо. Кто-то за моей спиной вскрикнул, падая, а я уже прыгал вбок, смещаясь с прицельной линии. До следующего выстрела еще доля секунды, и…
— Осторожно! — крикнул кто-то. — Там свои!
И уже нацеленная в меня винтовка вместо того, чтобы выплюнуть пулю, просто рванулась вперед, втыкаясь дулом в грудь. От боли перехватило дыхание, но я все-таки нашел в себе силы схватиться за ствол, подтянуть и врезал локтем. Чья-то коротко стриженная голова с лязгом зубов откинулась назад. Я ударил снова — коротко, почти без замаха, как учил Иван, но уже не попал. Чьи-то крепкие руки схватили меня и швырнули на пол.
Нападающие с лестницы уже поднялись сюда — похоже, перестреляли всех по пути, а чудом уцелевших сгоняли обратно в зал, как баранов.
— Не стрелять! — снова раздался хриплый голос. — Он один!
Я пробовал отбиваться, но без магии справиться с несколькими крепкими взрослыми мужчинами оказалось… в общем, я не справился. Удачно залепил кому-то ботинком в колено, едва не вырвал винтовку — но потом удары прикладами, кулаками и рукоятками пистолетов посыпались один за другим. Последний оказался особенно неприятным: попади он чуть левее, в висок, я вполне мог бы присоединиться к куче трупов на полу.
— Уймитесь, ваше благородие! Не заставляйте меня в вас стрелять.
Надо мной склонился главарь нападавших. Тот самый, с хриплым голосом. Который, надо сказать, совершенно не подходил тощему парню с длинными темными волосами. Видимо, сорвал, пока вел на приступ свое разномастное воинство.
Не такое уж и многочисленное. Лежа на полу, я насчитал всего полтора десятка человек. Некоторые явно были ранены — и неизвестно сколько еще остались лежать на первом этаже.
Возможно, у кого-то из приглашенных оказалось оружие. Да и Юсуповские безопасники не зря ели свой хлеб, и даже без магии стояли намертво. Нападавшим пришлось выгрызать каждый метр, пробиваясь наверх.
И все-таки они победили. Нескольких “глушилок” и пары-тройки десятки стволов оказалось достаточно, чтобы перебить или взять в плен целый дворец Одаренных аристократов.
Так себе математика.
— Вставай. — Здоровенный детина — похоже, тот самый, которому я сломал нос локтем — заехал мне ботинком по ребрам. — И иди к остальным.
Я не стал спорить и, кое-как поднявшись с липкого от чужой крови паркета, зашагал к двери в зал. Попытка повернуть голову стоила очередного тычка под ребра, но то, что хотел, я все-таки увидел.
Темно-сиреневое платье мелькнуло — и исчезло на лестнице. Умница Настасья не стала ни рваться мне на помощь, ни отсиживаться в углу, а вместо этого решила выбраться наружу. Вряд ли кто-то из нападавших остался внизу — и она без труда сбежит из дворца, отыщет городового…
Впрочем, полиция и так уже наверняка знает. Стрельба в княжеских дворцах — явление редкое.
Правда, не в последние полгода.
Когда меня под прицелом винтовок ввели в зал я, наконец, смог оглядеться. Здесь приглашенным тоже досталось — но не так сильно. Я видел и раненых, над которыми уже хлопотали их близкие, и трупы с закрытыми тканью лицами. Всего человек пять-семь — на лестнице наверняка погибло впятеро больше.
И только дойдя до дальнего конца зала я понял — почему.
Стреляли только в тех, кто пытался бежать. В паникующий молодняк, в ошалевших от ужаса тетушек, модников и богачей, которые даже не пытались оказать вооруженным людям хоть какое-то сопротивление.
А аристократы — настоящие аристократы, а не толстосумы, прикупившие титул или получившие его в выгодном браке — так и не показали нападавшим спины. Наверняка пробовали сопротивляться и, поняв, что сила больше не их стороне — просто остались на месте. Без паники, без лишних воплей и трупов. Если бы не кровь на полу и пара перевернутых столов, можно было бы и вовсе не заметить, что здесь только что шла бойня.