Приключения тюремного лекаря (СИ)
— Этак им пришлось бы частенько вождей менять, — отозвался другой. — Да и молод больно. Думаю, они с вождём родичи, и наш у него в сотниках ходит. Меч у него хорош, простые воины таких не носят, да и доспех, видишь, непростой.
— Скорее всего, — согласился Март. — И я думаю, что людей он берёт не только из северян.
— Что толку, — махнул рукой один из воинов. — Теперь-то Варрион его точно не выпустит.
— Был бы он вправду вождём, он бы разрешения не спрашивал, — сказал Март.
Дым от трубок сплетался узорами, вился вокруг и нехотя выходил сквозь узкие бойницы, под которыми расстилался спящий залив. Верно, Варрион не даст сегодня отдыхать своим гребцам, заставит их гнать лодку, пока не причалит к крепостной пристани. В сторожевой башне тоже до утра не смолкал неспешный разговор. Вроде всё уже было сказано, но что-то мешало собеседникам разойтись.
* * *С рассветом галера стратега подошла к вырубленному в скале причалу. Даже издали было видно, как гневается Варрион. Едва борт галеры приблизился к причалу на длину меча, стратег одним прыжком перемахнул через полосу воды и, шагая через две ступени, направился в крепость.
Из своей каморки Март видел узкий каменный уступ, тюремную дверь и часть сторожевой башни, прилепившейся к скале. Гневные крики стратега были слышны за версту. Вот он появился на уступе, таща за собой пленника, толкнул его, ударив под колени, и выхватил меч. Лекарь прикрыл глаза. Тяжко стучало в висках, будто он не видал раньше казней…
Мгновения тянулись медленно. Наконец вода внизу шумно плеснула.
И немедленно запели, засвистели стрелы.
Выйдя на стену, Март услышал от взбудораженных стражников, как было дело. Взбешённый Варрион сперва хотел зарубить обманщика прямо в камере, но затем решил, что казнь должна видеть вся крепость. Выволок его на уступ и уже занёс меч, как снова передумал. Оставил пленника под охраной двух стражников и пошёл за отнятым у него солнечным клинком.
Стражники одними глазами указали пленнику на воду. Одним движением ресниц пояснили, что не стоит бояться лучников в башне. Арант также беззвучно поблагодарил, дождался стратега, выхватил у него свой меч и, прежде чем лаконец опомнился, прыгнул в воду. Полетели стрелы, но беглец уже скрылся в бирюзовой глубине, и теперь один Морской Хозяин ведал, удалось ему спастись или нет. Стратег рвал и метал, но винить было некого — сам выпустил добычу из рук.
Аранта искали до темноты. Ну как — искали. Прошлись на лодках, не особо заглядывая под берега. Пару раз нырнули в бухте под уступом. Пленник исчез бесследно, а вместе с ним и диковинный меч.
Назавтра Март тоже поехал искать беглеца. Ему не сиделось на месте. Вернувшись с бесполезных поисков, он всё толкался по коридорам, дважды зашёл в камеру, где помещался пленник, а вечером долго сидел на кухне, раскуривая одну трубку за другой.
Больше они со стражниками ни словом не обмолвились о происшедшем. И не поминали пленника вслух — целых два года.
* * *А через два года Лаконскую крепость осадило несметное, невиданное войско.
Сперва дозорные донесли, что в окрестных водах появились чужеземные корабли. Не робкие торговые суда, которые лаконцы играючи пускали на дно, а боевые, да какие! Длинные, каждый человек на тридцать, под широкими полосатыми парусами и с яркими щитами на бортах. Самые зоркие разглядели рослых беловолосых воинов и быстро опознали в них северян-верингов.
Вёл войско большой корабль с резной змеиной мордой на высоком форштевне. У форштевня, небрежно облокотившись на крутой борт, стоял воин в диковинном золотистом доспехе, и солнце играло на чудесной броне, словно в насмешку над Варрионом.
Суда расположились вне досягаемости стрел, охватив остров неплотным полукольцом. Нечего было и думать о вылазке за топливом и едой. Дважды лаконцы попытались вывести лёгкую неприметную лодочку, и оба раза она вернулась с бортами, сплошь утыканными стрелами. В пищу пошли вяленые рыба и козлятина, а в очагах вместо дров запылали сушёные козьи катышки.
Крепость готовилась к осаде. Лодки и снасти с причала затащили во двор. Ворота заперли тяжёлыми брусьями и завалили камнями. Стражники вытаскивали из кладовых связки стрел, осматривали щиты, вострили мечи и копья. Острый запах плавящейся смолы, смешанный с горьким дымом, проникал во все уголки, им пропахло всё: одежда, еда, даже тряпки для перевязок.
Затем на севере показались ещё паруса, и по мере того, как они приближались, защитников крепости охватывало гнетущее предчувствие. Никогда ещё здешние воды не качали на своих волнах столь многочисленного войска! Рядом с северными кораблями бросали якоря пузатые суда силлионцев и узконосые толнедрийские галеры. Позади шли неповоротливые зерновозы, гружёные припасами и оружием.
Спустя пять дней с юга подошли халифские суда и замкнули кольцо вокруг острова. Жрецы в святилище срывали голоса, пытаясь вымолить у богов чудо. Но боги, как всегда, были на стороне сильнейших.
Крепость атаковали с рассветом. Лаконцы защищались отчаянно, сверху на нападавших дождём сыпались стрелы, копья, увесистые камни, лилась кипящая смола, но на месте одного погибшего или раненого вставали десять других.
Март работал без передышки: выдёргивал стрелы, промывал и перевязывал раны, облегчал боль и снова отправлял воинов на стену, с мрачной обречённостью считая потери. Он забыл, когда в последний раз ел и отдыхал. Не хватало чистых тряпок, некого было послать за кипятком для настоев, и неотвратимо таял запас чудотворных снадобий. Победители сложат песни о воинах, что встретили их на крепостной стене, расскажут потомкам об их отваге и воинском искусстве, но один Март будет знать, каково было сражаться на самом последнем и страшном рубеже. Только он не успеет никому рассказать.
В разгар битвы никто не приметил, как трое возились под крепостной стеной, там, где в скале была глубокая щель. Коротко протрубил рог, и нападавшие бегом отступили к кораблям. Люди в крепости едва перевели дух, как между камней пробежала искра, и стена со страшным грохотом треснула и осела, утопив крепость в белой пыли.
Нападавшие хлынули в проём. Первым в город ворвался высокий воин в золотом доспехе.
Март стоял с обнажённым мечом около раненых и наблюдал, как пришлый военачальник бьётся внизу со стратегом. Два клинка взлетали и скрещивались, весело отражая солнечные лучи. Арант двигался легко и стремительно, и, глядя на него, Март любовался своей работой. По всему видно, что ловкое тело не стянули грубые рубцы, словно и не было в жизни молодого воина мрачного подземелья, беспощадных плетей и жидкого олова. Будет жить, будет хвалиться перед девчонками тонкими белыми метками, срывать жаркие поцелуи… Клинок стратега блеснул в последний раз и полетел по ступеням каменной лестницы. Март ожидал, что следом покатится стратегова голова, но победитель лишь дал знак связать своего мучителя и отвести на корабль. А сам пошёл по опустевшему ярусу, помахивая солнечным мечом и по-хозяйски оглядываясь по сторонам.
Лаконская крепость пала. Торговый путь между Севером и Югом был восстановлен.
Март с двумя десятками стражников сдался в плен без боя. Победители поклялись сохранить им жизнь и честь и не обманули. Около месяца их продержали близ силлионской столицы, после чего отпустили на все четыре стороны.
Стратег Варрион неделю подметал у своего бывшего пленника двор, а после был найден в сточной канаве с лаконским ножом в спине. Убийцу не искали.
Часть II
Глава первая, в которой Март оседает в гончарном городке
Шли годы с падения Лаконской крепости, а в силлионских трактирах всё провозглашали здравицы в честь кунга Сигверта — так звали спасённого Мартом пленника. Сперва Март думал остаться при нём, но кунг так и не позвал, а гордый лекарь не пожелал навязываться. К тому же за восемь лет, проведённых в Лаконике, он окончательно отвык от столичного шума и толчеи. Его новым пристанищем стал портовый городок к северу от столицы.