Имбецил (СИ)

Спайк подскочил в клетке и бросился с оскалом наверх вольера, куда и пришёлся удар.
Для меня же время замерло и растянулось как жвачка.
Сердце отстукивает быстро-быстро: тук-тук, тук-тук…
Только бы не свалиться в обморок.
В глазах темнеет.
Тук-тук, тук…
Ступор секунд пять.
Затихающий звон в ушах.
Мне кажется, или даже часть собак заткнулась?..
Тук-тук, тук…
Моя рука в клетке…
И тут яркая вспышка злости на рабочего. Чистая и белая, как клыки в оскале Спайка.
Резко выдернув, как не свою, руку, я бросаюсь на мужика.
Время унеслось вскачь.
Я что-то проорал, схватив мужика за грудь и прикладывая его со всей силы на соседний ряд клеток спиной. Пару раз я даже съездил ему по морде, пока не заметил, что что-то изменилось. Мужик не смотрел уже на меня бешеными вытаращенными глазами и не замахивался палкой, а смотрел вниз, дёргаясь.
Опустив взгляд, я увидел Спайка. Он упирался передними лапами в бок мужика и рвал своими мощными челюстями рукав ватника. Палка валялась на полу.
Опешив, я выпустил мужика. Куски ватника летели клочками, и тогда через шум в ушах до меня донёсся отборный мат и крик, чтобы я забрал пса.
- Спайк! – прокаркал я, ни на что не надеясь особо, но, как ни странно, пёс, потрепав напоследок ватник, отпустил его, оставаясь стоять на мужике, упираясь лапами.
- Гррр… Гааав! Гав! Грр! – с глухим рычанием гавкал в лицо рабочему Спайк, и я решился ещё раз позвать его.
- Спайк, иди сюда…
Рот спрыгнул, клацнув когтями по бетонному полу, и, подойдя ко мне, сел, тяжело дыша и вывалив довольно язык.
Рабочий всё ещё стоял, привалившись к клеткам, и так же тяжело дышал, но резких движений не делал.
- Мол-лодец… - похвалил я, запинаясь, собаку и, схватив с пола дрожащими руками брошенный мной же ошейник с поводком, потянулся медленно к шее ротвейлера.
Сердце, всё ещё стучащее о рёбра, пропустило удар.
Цапнет или нет?
Прикрыв на секунду глаза я приблизил руку.
Не цапнул. Опустив шею, он сам поднырнул под строгий цепь-ошейник, тихо хрипя.
Как я застёгивал хитрую застёжку и как цеплял поводок, не помню. Помню только, что, отряхнувшись, Спайк зарычал предупреждающе на мужика и дёрнулся в его сторону, когда тот, уже не опасаясь собаки, отмер и угрожающе прошипел:
- Лучше ему не попадаться больше… И тебе…
Затем ротвейлер потянул меня на выход сильными, мощными рывками, что казалось: сейчас лопнет нафиг поводок.
Чистый кислород без вони, яркий слепящий свет после тусклого помещения и приглушённый лай с такой силой ударили по всем рецепторам, что закружилась голова. Я сбавил шаг, миновав машину, у которой всё ещё копался второй рабочий со знакомыми серо-чёрными пакетами, и свернул на узкую дорожку вдоль главного корпуса. Спайк тянул с силой руку, на которую был намотан поводок, явно пытаясь быстрее покинуть территорию живодёрни, но мои ноги стали будто свинцовыми, и я, сбросив вовсе кожаный широкий поводок, остановился. Размыто и нечётко я увидел, как рот рванул к выходу быстрее пули. А я, привалившись к холодной стене главного корпуса, попытался прийти в себя. Проведя рукой по щеке, я ощутил влагу. Это слёзы. Поэтому всё размыто…
Глупо реветь.
Зачем я реву?
Не знаю…
Жаль, имбецил не видит. Он бы оценил…
Сколько прошло времени – не представляю. Спина замёрзла. Наверное, косуха задралась…
Услышав голоса со стороны пристройки №5, я всё-таки отлип от стены и, еле переставляя ноги, пошёл на выход.
Я тоже хочу покинуть это место и забыть всё, как страшный сон. Чтобы выветрился смрад и ужас.
За воротами на стоянке было пусто. Никого.
- Тупой имбецил, - сипло и лениво проговорил я, глядя на то место, где стояла его машина. - Чтоб ты сдох…
========== Глава 15 ==========
Тур сидел бездумно в машине, когда заметил возню на проходной, а затем увидел выбегающего Спайка. Сзади вышел сторож, что-то крича и жестикулируя. Выбравшись из машины, Тур направился навстречу Спайку. Семьдесят килограммов живого веса неслись на него с такой скоростью, что Быков заволновался, что тот прыгнет на него. Рот затормозил за несколько метров и подошёл к хозяину, скуля и опустив виновато морду. Следом за ним тянулся по земле поводок. Присев на корточки, Тур обхватил за голову пса и пристально посмотрел в его глаза. Спайк тихо заскулил, прижав уши, и отвёл взгляд.
 
- Ты не виноват, мой хороший. Это я не предусмотрел, - прохрипел Тур, понимая, что пёс извиняется за то, что попал на живодёрню, не оправдав ожиданий хозяина. – Как и тот раз. Нужно было вышвырнуть эту звенящую заразу сразу из квартиры. Теперь поздно…
Горячий язык скользнул по незабинтованной руке.
- Я тоже соскучился по тебе.
Тур погладил пса по лобастой голове и бросил взгляд на ошейник.
Спайк ненавидит ошейники. Особенно этот строгий с шипами. Только заметив ошейник, пёс бесится и пытается прикусить, но Артуру пришлось взять его, потому что хотел перестраховаться. Мало ли что или кто мог спровоцировать ротвейлера с неустойчивой психикой на живодёрне, на которой тот провёл полдня? Ошейник не спасение, но удержать в узде мог. Главное успеть надеть его.
- Как вообще эта трусливая язва тебе его надела? – скрывая лёгкое удивление, спросил у Спайка Тур и попытался снять ошейник. Тур предполагал, что патлатый не наденет его Спайку, но ведь это его проблемы, да и при желании можно было обойтись поводком, протянув конец с карабином через петлю для руки на конце.
Ошейник оказался надет неправильно: не шипами вовнутрь, а наружу. Ещё широкая цепь на концах была перекручена из-за чего давила на шею псу. По-другому он бы не смог застегнуть.
- Засранец, - буркнул Тур, пытаясь снять давившую и перекрученную несколько раз цепь.
Спайк тихо заскулил, но не дёргался. Сняв наконец цепь, Тур встал и, подойдя к машине, открыл заднюю дверь.
- Поехали домой.
Пёс остался сидеть. Опустил морду и опять заскулил.
Тура просто тряхануло от злости. Собака отказывалась ехать из-за Звеняшки?
- Место, – грубо, со сталью в голосе скомандовал Тур Спайку и указал на открытую дверь.
Перед Спайком теперь стоял не друг и не хозяин – его альфа и единственный вожак.
Всё так же с опущенной головой и тихо скуля, как нашкодивший щенок, рот грузно запрыгнул в салон, не преминув посмотреть жалобно на Тура.
- Он сдал тебя на живодёрню, а ты его ждёшь? Простил этого зарвавшегося засранца и ждёшь? Почему? – пытаясь не сорваться на рык, спрашивал Тур у Спайка, хотя знал, что ответа не получит. Собаки не говорят, но зато показывают свои эмоции.
Рот улёгся на постеленном покрывале и, положив голову на лапы, рыкнул и заскулил, отводя глаза в сторону и не смотря на Тура.
- Пусть прогуляется. Ему полезно.
Закрыв дверь, Быков обогнул машину и сел за руль.
Внутри у него бушевал раздрай. Поведение Спайка способствовало. Туру вроде и хотелось бы подождать, хотя бы убедиться, что Звеняшка не сдох от страха, и в то же время ему хотелось наказать его ещё больше. И от всего этого у него возникало ещё одно дикое, первобытное желание: трахнуть красноволосого. Бред, не правда ли?
Спайк перестал скулить, а Тур со злостью вдавил педаль в пол. Мстительный красноволосый засранец заслужил наказание и получил его в полной мере. Быков уверен в этом.
Внутри Артура всё же скребла совесть, что что-то могло случиться с засранцем. Спайк-то вышел из живодёрни один. Нет, Тур не думал, что случилось совсем уж что-то такое жуткое – максимум обморок, мокрые штаны и пара укусов от Спайка за ошейник. Да и с патлатой заразой был рядом рабочий.
Так почему тогда взбунтовалась совесть?
Промчавшись добрый километр, Быков хладнокровно сбросил скорость и развернулся. Рот поднял голову и посмотрел вопросительно на Артура.
- Ты, наверное, прав. Рановато его оставлять одного, ещё удерёт от нас, - проговорил задумчиво Тур, глядя в зеркало заднего вида на своего пса. – Мы в ответе за тех, кого приручаем, а уж кого хотим выдрессировать - тем более….