Накануне (СИ)
– Именно, – поощрительно кивает учитель. – мешают же нам в достижении этой задачи пережитки капитализма, которые существуют прежде всего в сознании людей, в их отношении к общественному богатству и труду. При капитализме кучка паразитов обогащается, миллионы рабочих нищают. Капиталистический режим, основанный на дисциплине палки и голода, создал в массе рабочего класса чувство ненависти к каторжному труду. Дать капиталисту и буржуазному государству поменьше и непрерывная борьба за сохранение своего заработка – этого требовал инстинкт выживания рабочего в условиях жесточайшей эксплутации. В СССР труд исключает эксплуатацию человека человеком, но пережитки, выработанные за десятилетия и переданные по наследству никуда не делись, я здесь даже не говорю о рабочих в первом поколении из деревни, которые не имели опыта общественного труда. Рвачество, расхищение народного добра, нарушение социалистической дисциплины труда – это частные проявления общего явления.
– Вот и мне советуют, Сергей Миронович, разогнать "летунов" и набрать на работу молодёжь, не заражённую этим вирусом…
"Блин, совсем расслабился в дружеской обстановке".
– Вирусом, говоришь? – Смеётся мой собеседник. – Похвально, конечно, что современная молодёжь читает Цицерона, но незачем в русский язык тянуть иностранное слово, когда есть наше – яд…
"Цицерона… не помню что-то. А вот время для первой фотографии вируса уже приходит. Просвечивающий электронный микроскоп – следующий логичный шаг для Бориса Коломийца, а огромную пробивную силу Ольги Лепешинской, которая без такого микроскопа заведёт нашу биологическую науку в тупик, можно будет использовать на раскрутку наверху столь ценного прибора. Сколько научных открытий можно сделать у нас в стране, скольких идеалогических битв по поводу генетики можно будет избежать, лишь взглянув на удачно сделанный снимок ядра клетки".
– … но я бы посоветовал тебе, Алексей, прочесть "Вопросы ленинизма" товарища Сталина…
В этот момент открывается массивная, обитая кожей дверь и на пороге появляется вождь, чей кабинет, как и всех секретарей ЦК, за исключением Пятницкого находились на третьем этаже здания неподалёку друг от друга, он останавливается и заговорщически подмигивает мне. Киров, сидящий напротив меня за столом для совещаний не видит его.
– … "Разрешение основной экономической задачи СССР происходит, как и всякое общественное течение, через преодоление противоречий и трудностей, через борьбу между старым, отживающим, и новым, развивающимся".
– Ну, положим, в этом вопросе, товарищ Сталин ничего нового не открыл, – от двери раздаётся хрипловатый голос вождя. – он лишь повторил хорошо знакомую формулу Гегеля: "процесс развития от от низшего к высшему происходит не в порядке гармонического развития явления, а в порядке борьбы противоположных тенденций, действующих на основе этих противоречий".
– Вот, – легко разворачивается корпусом Киров. – а Алексей вместо того, чтобы бороться с пережитками на воронежском заводе, предлагает заменить старых рабочих на новых молодых, а перевоспитанием уволенных пусть занимается кто-то другой.
– Процесс перевоспитания может занять много времени, – ёжусь я под суровыми взглядами секретарей. – а план мне надо давать сейчас…
– Уклонение от борьбы и откладывание задачи борьбы с пережитками на потом не позволит её решить никогда! – Продолжает гвоздить меня Киров.
– Я и не думал уклоняться… – считаю до трёх чтобы собраться с мыслями.
– Эта ваша стычка со Шпитальным, товарищ Чаганов, – опережает меня вождь. – не является ли следствием такого вашего подхода к старым кадрам?…
"Быстро настучал оружейник".
– Нет никакого… такого моего подхода. – Сбиваюсь я от волнения.
– Учтите, мы в обиду заслуженного человека не дадим. – Хмурится Сталин.
– Привлечь девушек на завод вместо мужчин я хочу потому, – не отвожу своего взгляда. – что сборка радиоаппаратуры это очень кропотливый однообразный труд, требующий большой усидчивости, сродни вязанию на спицах и или прядению, который больше подходит для молодых женщин с хорошим зрением. Кроме того, в случае войны и мобилизации мужчин в армию им не надо будет искать замены.
Делаю паузу, вожди не перебивают и ждут продолжения.
– А вот в случае со Шпитальным – как раз борьба с капиталистическими пережитками в его сознании. Я и впредь не собираюсь проходить мимо случаев разбазаривания народного добра, тем более, что этот как раз он, как "молодой" конструктор, пытается мешать разработке "старого" – Василия Алексеевича Дегтярёва.
– Вы, товарищ Чаганов, я погляжу, – недобро усмехнулся Сталин. – возомнили себя крупным специалистом во всех областях, даже в тех, с которыми никогда не сталкивались. Истребители взялись разрабатывать… об оружие судить берётесь и всё с чужих слов.
Киров, заметив мой порыв возразить, отрицательно покачивает головой, мол, молчи. Молчу, но взгляда от чёрных глаз вождя не отвожу.
– … никто Дегтяреву не мешает ни с авиационным крупнокалиберным пулемётом, ни со станковым. – Сталин раздражённо шарит по карманам в поиске своей трубки. – Кому лучше знать об этом, чем мне?
– Я говорю о его 20-и миллиметровой авиационной пушке…
– Что о ней? – Не найдя трубки, он теряет самообладание и почти кричит. – Тебе известно, что пушка Дегтярёва не добирает скорострельности? С 600-ми выстрелами в минуту она в подмётки не годится пушке Шпитального. Ты понимаешь, что это означает?
– Понимаю, что в синхронном варианте для двухлопастного винта её скорострельность будет ещё в половину медленней…
"Как объяснил мне Бравин, если авиапушка имеет скорострельность меньше 750 выстрелов в минуту, то из-за конструкции используемого сейчас синхронизатора, пушка из-за опасности прострелить винт, будет ждать второго оборота, то есть скорострельность её упадёт вдвое".
– Вот именно… Мироныч, дай мне папиросу. – Вождь немного успокаивается. Пока Киров идёт к письменному столу, решаю воспользоваться возникшей в разговоре паузой.
– Василий Алексеевич обратился к товарищу Бравину из академии Жуковского с просьбой помочь ему поднять скорострельность его пушки, – тороплюсь я, глотая окончания слов. – в результатом этой их работы, как сообщил вчера Дегтярёв, стало то, что темп стрельбы повысился до 750–800. Поэтому считаю, что в ТТТ к новым истребителям нельзя включать требование Шпитального о применение исключительно пушки ШВАК.
"Хау, я всё сказал".
Вожди замерли на мгновение: Киров протягивает папиросу, Сталин не замечает его протянутой руки.
– Товарищ Чаганов, – взрывается последний, хватает стул и с силой стучит им по полу. – вам же ясно было сказано не лезть куда не следует. Займитесь уже своим делом! Вы сколько раз были на своём избирательном участке в Архангельске? Вы в курсе как продвигается строительство железной дороги Обозерская-Беломорск? Или считаете выбили у государства деньги, а там трава не расти? Что с прибором орудийной разведки, который вы так красочно расписали начальнику ГАУ, срок его представления истёк в прошлом месяце?…
"Вчера! Действующий макет инфракрасного дальномера готов уже, что за наезд"?
– … В Архангельске сорван срок запуска алмазодобывающей шахты, – загибает пальцы правой руки вождь. – почему не работает ваш "Айфон" у Блюхера?
"Потому что прячется от вас маршал не хочет к трубке подходить, вот и жалуется что связи нет, привык жить в тишине и покое на другом конце земли… командующий инспектирует войска на границе… командующий прибудет на пункт связи ВЧ к утру… С большим недовольством поглядывал Блюхер на "Айфон" в прошлом году на испытаниях".
– Разбираемся, товарищ Сталин. – Опускаю глаза.
– Вот и разбирайтесь. – Вождь чиркает спичкой.
– Разрешите идти исполнять? – Подскакиваю со стула, руки по швам.
– Идите.
"Итак, Обозёрская, Архангельск, Хабаровск (штаб Особой Дальневосточной Армии) – этапы большого пути, между ними неплохо бы заскочить в Воронеж, но сначала здесь в Москве представить ГАУ прибор артиллерийской разведки. Именно так, именно в этом порядке. Переть буром на раздражённое начальство – себе дороже, так недолго и разделить судьбу Рычагова и других".