Накануне (СИ)
Глава 8
Москва, ул. Большая Татарская, 35.
ОКБ спецотдела ГУГБ. 1 февраля 1938 года, 11:30.
– С приездом, товарищ Чаганов. – На желтоватом лице "Грымзы", поднявшейся из-за стола в приёмной, промелькнула неподдельная радость.
– Спасибо, товарищ Бланк, – я свою радости от возвращения не скрываю и с нетерпением открываю дверь своего кабинета. – происшествий за время моего отсутствия не было?
– Не без этого… – секретарь остаётся у двери, с улыбкой наблюдая как я поспешно сбрасываю шинель и устремляюсь к письменному столу.
– "А в остальном, прекрасная маркиза?"… – Растираю руками застывшее на морозе лицо, Бланк бросает на меня подозрительный взгляд.
– "Всё хорошо, всё хорошо". – Не заметив подвоха расслабляется она.
– Так бумаги потом, – командую я, отсмеявшись. – обзвоните начальников отделов что бы были на месте…
– Уже сделано.
"Ясно, информация о том что я приехал из секретариата Меркулова утекла… Выходит просчитала она меня, догадалась что я дома в первый день не усижу".
Сегодня утром на "Красной стреле" я вернулся в Москву. На вокзале, к моему удивлению, меня встретил не водитель Костя, а порученец Всеволода Меркулова, нового начальника Главного Управления Государственной Безопасности, давний соратник Берии ещё по Закавказской Федерации, слухи о его предполагаемом назначении уже давно гуляли по коридорам Лубянки. Сам Лаврентий Павлович, тем же вчерашним указом был назначен наркомом внутренних дел.
* * *– Доигрался подлец, – удовлетворённо хмыкнул мой сосед по купе дивизионный комиссар, совершенно седой мужчина лет пятидесяти, отложил газету и полез в свой чемоданчик. – Не ну ты скажи, какие дураки, на что надеялись, вздумали у нас тут восстание поднять. Будешь?
– Нет не могу, завтра с утра к начальству… – беру газету со столика.
– Понятно, – отвечает комиссар, хотя лицо его выражает полное непонимание, подозрительно косится на мой иностранный костюм, большой кожаный чемодан с иностранными наклейками и лезет в свой разъездной чемоданчик, достаёт оттуда бутылку водки и встаёт. – а я выпью с друзьями, они у меня в соседнем вагоне едут.
"Правда", передаваемая из купе в купе и уже основательно зачитанная пассажирами нашего спального вагона, вообще стала настоящей информационной "бомбой": на первой полосе – сам указ Верховного Совета, фотографии Меркулова и Берии с их краткими биографиями, а внизу – маленькое сообщение озаглавленное: "В Главном Управлении Пограничной и Внутренней Охраны НКВД ССССР", которое гласило, что 30 января 1938 года при незаконном переходе советской границы задержаны Троцкий Лев Давидович и его сын Седов Лев Львович. Задержанные этапированы в Москву.
"Решились-таки пойти на открытый процесс… похоже, грядёт новая волна репрессий… надеюсь и в этот раз не сорвется она в кровавый водоворот… нет, не должна ведь ещё и архив "демона" заполучили, значит бить будут прицельно, а не по площадям…. да и люди, пришедшие к руководству НКВД другого склада…. но всё равно нужно быть готовым к пополнению СКБ новыми заключёнными". – Вытягиваюсь на полке, под ровный стук вагонных колёс в голове замелькали обрывки мыслей.
* * *– Очень приятно познакомиться, Алексей Сергеевич, – крепко жмёт мне руку Меркулов, невысокий, крепко сбитый мужчина лет сорока с военной выправкой в хорошо отглаженном костюме. – зовите меня Всеволод Николаевич.
– Приехал, Чаганов, молодец, – в кабинет врывается Берия. – уже познакомились? Хорошо. Завтра утром отчёт о командировке чтобы лежал у меня на столе… Присаживаемся. (Мы с Меркуловым синхронно исполняем команду, Берия остаётся стоять перед нами). Слышал уже о Троцком?… (Киваю головой). К тебе в КБ из Красноярска перевели его сына Сергея Седова. Он отбывал там пятилетнюю ссылку, работал на машиностроительном заводе инженером…
"Как в воду глядел насчёт пополнения".
– Дай ему дело Седова. – Повинуясь жесту наркома Меркулов уже выкладывает передо мной три пухлые папки. – Скоро из Красноярска приедет его жена с двухлетней дочкой, устроишь её в общежитии неподалёку, устрой на работу.
– Я так понимаю, что готовится открытый процесс над Троцким? – Вклиниваюсь я с вопросом.
– Правильно понимаешь, Чаганов. – Удовлетворённо хмыкает Берия, прекатываясь с пятки на носок и обратно. – Не исключена встреча Седова с Троцким. Работать с сыном будут другие люди, твоя задача – создать ему благоприятную обстановку: интересную работу, встречи с женой, дочерью… Знаешь что, устрой жену к себе в КБ, пусть встречаются чаще. Задача понятна? Хорошо. Дело из кабинета не выносить. Пойдёмте ко мне в кабинет, товарищ Меркулов, буду вас представлять подчинённым.
* * *– Здравия желаю, гражданин начальник!… – Худощавый молодой человек, завидев меня входящего в "красную комнату", пружинисто подскакивает со стула.
– Сидите, Седов. – Поворачиваюсь к стоящему у двери вохровцу. – Подождите за дверью.
Два внимательных глаза неотступно следуют за мной, пока я занимаю место напротив.
– Моя фамилия Чаганов, я – начальник этого СКБ.
"Высокий лоб, голубые глаза, начинающие редеть прямые рыжеватые волосы. Сколько ему?… Скоро тридцать".
– Скажите, Седов, в вашем деле написано, что вы окончили Московский Механический Институт. Я учился в Ленинграде, может быть поэтому не слыхал о таком.
– Так в конце двадцатых назывался механический факультет Московского Высшего Технического Училища. – Брови Седова от удивления подпрыгнули вверх. – Сейчас он после отделения в 1930-м называется Механико-Машиностроительным…
Внимательно слушаю собеседника поощрительно кивая.
– … по окончанию института в 1930 году был оставлен на преподавательской работе, читал теплофизику в Аэромеханическом училище, теперь Московский Авиационный Институт. Замещал там должность провессора. В Научном Автомоторном Институте (НАМИ), сейчас Автотракторном, под руководством профессора Бриллинга написал книгу по расчётам дизелей. В 1935-м приговорён Особым Совещвнием у пяти годам исправительно-трудовых лагерей, приговор был заменён на пять лет ссылки в Красноярск. На машиностроительном заводе занимался постановкой валового производства дровяного газогенератора, моей конструкции. В 1937 году обвинялся во вредительстве, был арестован, но обвинения не подтвердились и я снова был возвращён в Красноярск. Разрешите один вопрос, гражданин начальник?
– Задавайте.
– Меня к вам переводят окончательно или на время процесса над отцом и братом? – Заключённый задерживает дыхание.
"Неплохая осведомлённость о событиях на воле. Хотел бы я сам знать"…
– Это мне неизвестно. Я – не следователь и не прокурор. Ближайшее время вы будете находиться здесь. Ваша жена и дочь тоже уже едут сюда. Кто она, кстати, по специальности?
– Инженер-механик, моя бывшая студентка, отличный специалист… – Надежда загорается в глазах Седова.
– Ну тогда ей тоже у нас дело найдётся… – Поднимаюсь со стула, показывая, что разговор закончен. – Кстати, задержитесь ли в моём СКБ не в последнюю очередь зависит также от того, какой вы сам специалист. Мне мечтатели и схоласты без надобности. Подумайте на досуге чем бы вы могли меня заинтересовать. Устройство, технология, изобретение должно превышать мировой уровень и быть осуществимым за два-три года. Права на ошибку у вас нет. Предпочтительно также чтоб предложение было в области авиационной, автотракторной или двигателестроительной техники, но я вас этим не ограничиваю. Вожно чтобы она имело большой экономический эффект. Прикреплённый, уведите гражданина Седова!
* * *– Смелее, проходите, присаживайтесь. – В "красную комнату" гуськом заходят ракетчики, впереди всех Королёв, оживлённый и улыбчивый. – Думаю, что пришло время подвести предварительные итоги вашей работы в СКБ за прошедшие восемь месяцев.