Украсть ведьму (СИ)

Грустная улыбка сама собой изогнула губы… Незаметное, осторожное движение ладонью, и я укрыла себя иллюзией, сделав незаметной для всех остальных. Исключительно ради того, чтобы они не заметили моего ухода, чтобы не отвлекались, потому что… я позорно сбегала.
То, ради чего я жила больше года, исполнено. Благодаря Сагару, конечно же, но теперь ведьмы спасены и находятся в безопасности, с эльфийским Царём мой любимый разобрался, значит, не о чем больше волноваться. И мне здесь задерживаться тоже нужды нет. Жить как прежде в доме с родными я не смогу точно, мы смотреть друг на друга не сможем – я буду обвинять себя, они… тоже меня.
Всем будет лучше, если я просто незаметно исчезну.
– А где Леся? – перекрывая приглушённые голоса собравшихся, прозвучал громкий, повелительно твёрдый голос моего отца.
Звук, от которого сердце сжалось и дыхание перехватило.
Папочка… ты так долго находился в заточении, в разлуке с мамой и детьми…
– Олеся Алдраис? – уточнила незнакомая мне ведьма столь же громко, позволяя услышать себя всем. Тут же презрительно усмехнулась и с показным безразличием высказалась: – Надеюсь, эта тварь сдохла.
С нескольких сторон её поддержали кивками, смешками, одобрительными репликами… лязг освобождаемого из ножен меча! И ведьма была вынуждена заткнуться, с неприязнью глядя на моего отца, в одно мгновение оказавшегося рядом с ней и прислонившего острие меча к беззащитной шее женщины.
– Ты говоришь о моей дочери, Вальхела. Выбирай слова!
Через секунду рядом с папой стояла мама, и не подумавшая успокоить супруга. Напротив, направив на Вальхелу пылающий яростью взгляд, она отчеканила нечто куда более весомое:
– Ты жива только благодаря Олесе. Мы все живы только благодаря ей.
Скажи она что другое, ведьмы бы смолчали, но теперь…
– Из-за неё мы все оказались в плену!
– По её вине эльфы смогли нас захватить!
– Из-за неё погиб мой любимый!
И другое. Много других ужасных слов, слившихся в один закладывающий уши, просто оглушающий гул, но… я различала каждое слово. Каждое новое обвинение ржавым ножом било по сердцу.
– Убить её!
– Она заслужила!
– Пусть поплатится за всю нашу боль!
Слушать дальше я не смогла. Смирившись с тем, что я – позорно сбегающая трусиха, повернулась и тихонько выскользнула из открытых дверей зала. Не снимая иллюзии, дошла до лестницы, по ней вниз.
Выбравшись за пределы замка, где не было слышно криков разъярённой толпы, подавила всхлип, стиснула зубы и подняла руки, намереваясь сформировать портал… хоть куда-нибудь и уйти.
О том, чтобы уйти от Сагара, я и не думала. Не хотела этого совершенно. И исчезать не боялась – у нас связь, он найдёт меня везде. Абсолютно везде и всегда.
И, лишь подтверждая это, в голове раздался тихий шепот с намёком на сожаление:
– Подожди, я сам.
И вокруг меня взметнулось огненное кольцо, поглотив целиком и полностью и в считанные мгновения перенеся в ставшие необходимыми, как воздух, объятья.
Рядом с Сагаром даже дышать было легче. И боль в груди притуплялась, отходила на задний план, как и переживания… но, к несчастью, далеко не все.
– Я хочу покинуть Кахехар, – прошептала ему в шею, поднимаясь ладонями вверх по груди, скользя по крепким рельефным плечам, сжимая мышцы пальцами.
Надёжная опора, понимание, что меня удержат, не дадут упасть ни при каких обстоятельствах – вот, что требовалось мне сейчас. Было жизненно необходимым.
И Сагар понял это. Он всегда понимал больше, чем я говорила, всегда смотрел вглубь слов в саму суть.
– Поживёшь в лесном домике на Комори? – спросил негромко, окутывая теплом. – Я займусь обеспечением безопасности ведьм на Кериеме, власти готовы оказать содействие, но понадобится время, чтобы они полностью покинули Кахехар. Мы дали им временный дом и не можем взять и выставить вон.
Конечно, я всё это понимала и даже не думала о том, чтобы просить Сагара всех выгнать. Как можно?
– Ты чудесный, – прошептала, жмурясь. – То, что ты сделал… Сагар, я не знаю, смогу ли отплатить тебе чем-то равносильным…
 
– Оставь эти глупости, Леся. Ни о какой оплате не может быть и речи.
– Но…
– Без «но», ведьмочка, – нежный поцелуй в лоб, – я бы сделал всё возможное и без клятвы, потому что это важно для тебя.
Я не могла думать об этом сейчас… слишком много мыслей в голове, слишком много переживаний, слишком… всё слишком.
– Идём, – и мой любимый призвал пламя, перенесшее нас прямо на порог лесного домика на территориях оборотней.
– Не оставляй меня, – я отчаянно цеплялась за него, до одури боясь, что Сагар исчезнет в тот же миг, как я перестану его касаться.
– Я здесь, родная, – любимый обнял, затем подхватил на руки и понёс в дом, когда понял, что сама я идти не в состоянии.
Вот так случается. Всё хорошо закончилось, лучше, чем подумать можно было. А внутри – шторм, десятиметровые волны, грохот грома и мотает из стороны в сторону так, что уже ничего не понимаешь.
  
Глава 18
 
– И что, ты теперь у нас жить будешь?
Олаф, оборотень семи лет, деловито отправил в рот очередную ягоду клубники, продолжая энергично болтать ногами, сидя на скамеечке у моего дома.
– Какое-то время – да, – ответила вежливо, бережно опуская цветок в ямку.
У меня теперь был сад. Ну… или его подобие. Во всяком случае, пять обложенных камнями, цветущими пёстрыми цветами клумб имелось, а в паре метров от дома и молодые яблоньки росли, а ещё дерево груши прижилось. Думаю к ним вишню добавить… и ещё что-нибудь.
– И как долго? – мальчуган был прямым, как палка. – Ты и так тут уже месяц сидишь. Старшие говорят, что прячешься. А от кого?
Я не ответила, досадливо поджав губы. Конечно, я знала, что и оборотни, и вампиры вместе с ними сплетничают вовсю, выстраивая теории одна другой лучше. Но лично я никогда их не подтверждала и не опровергала, предпочитала делать вид, что ничего не замечаю. Так спокойнее.
У меня в целом спокойная жизнь выходила.
Здесь, в лесах Комори, я медленно училась готовить, вязать и цветы выращивать. С цветами мне больше всего нравилось, растения меня явно любили, хорошо приживались и пышно цвели. С готовкой помогала Ихира, она иногда заглядывала – кстати, именно у неё Сагар дом выкупил и, по словам оборотня, заплатил демон неприлично много. Когда Ихиры не было, я ходила в город, его жители были весьма доброжелательными и охотно помогали, если вдруг какая помощь была нужна. Про вязание я и не думала, меня к этому делу бабушки приобщили, но я не жалуюсь, наоборот, благодарна очень. Пока чем-то занимаюсь, места переживаниям не находится.
А под вечер возвращается Сагар. И с любимым я тоже могу не переживать, он каким-то удивительным образом умудряется успокаивать одним своим присутствием. Рядом с ним дышать легче и расслабляются мышцы, напряжённые в течение дня.
Он – моё главное средство от тревоги.
И я для него нечто похожее, потому что, приходя, любимый сгребает в объятья, зарывается лицом в волосы и стоит так какое-то время, успокаивая дыхание и сердцебиение.
А затем почти одновременно у нас рушатся все барьеры. Мы тянемся друг к другу с поцелуем, без которого, кажется, сможем прожить ещё не больше минуты.
И до самого утра для нас не существует ни одного из миров. Не существует ничего, только мы с ним и наша любовь – одна на двоих.
А утром… утром всё снова ломается. Перед глазами серая пелена, в груди тянущее, растущее ощущение беды. Словно до этого мы шли по дороге, но она внезапно оборвалась, а мы и не заметили. И до сих пор не замечаем, хотя уверенно падаем вниз с обрыва, летим всё ниже и быстрее, неминуемо приближаясь к удару, который станет смертельным. И всё это, всё, что мы делаем – лишь попытка игнорировать реальность.
Жить стало тяжело.
– Так от кого ты тут прячешься? – напомнил о своём присутствии Олаф, выдёргивая меня из мыслей.