Бремя крови

Его возлюбленная, обещанная ему с самого рождения, прекрасная и милая невеста Фейг Форест вышла замуж.
 Брейв 
 
Единственное, что могло отвлечь лорда Брейва Бладсворда от встречи своей нашедшейся и горячо любимой сестры и от заботы о ней – выбор невесты.
Писарь ждал его и чуть ли не вертелся волчком у ворот. Время поджимало и вскоре, не дождавшись ответа, Ветви могли бы найти других, куда менее достойных, но сговорчивых кандидатов.
– Милорд, милорд Бладсворд! – писарь почтительно поклонился, обнимая свою кипу листов и книгу.
– Не сейчас. Моя любимая сестра наконец-то вернулась домой! И не одна, она привела своего сына – лорда Грогара.
Люди, встречающие своего правителя вяло порадовались. Большую их часть интересовал скорее пир в честь возвращения лорда и леди, а другую – лишь свои дела. Служанки и привыкшие лениться и заниматься своими делами придворные женщины, ранее служившие жене Брейва, выглядели особо несчастными, и Бладсворд не мог понять почему. Его сестра – хорошая женщина, она их леди, он ожидал куда более бурной реакции.
Начался небольшой дождик и его люди, скорее для приличия восславлявшие вновь обретенную сестру одиночными выкриками и вовсе замолчали. Эрин не заметила всей ситуации или постаралась не замечать, что было мудрым поступком. Она сохраняла нейтралитет, вежливо благодарила и выражала радость от возвращения домой.
Лишь когда они вошли в просторную залу, на ее лице появилась грустная улыбка.
– Грогар не лорд, мой дорогой брат. Да и я уже давно не леди.
– Не говори так! Эрин, ты леди. Что бы ты ни делала, ты моя любимая младшая сестра и леди Бладсворд. Твой сын рожден в браке, пусть не от лорда, но он тоже лорд. Я напишу Его Величеству и попрошу разрешения даровать ему титул! Я помню твою историю и мне очень жаль, что ты не попросила помощи ранее. Боюсь, мне никогда не искупить вины за то, что я не был настойчив в поисках тебя.
– Брат, не смей говорить так! Поверь, даже найди ты меня – я бы не вернулась в дом.
– Но я бы помогал тебе, и ты бы ни в чем не нуждалась…
– У меня свой путь, Брейв.
Эрин, его бедная младшая сестренка, долго шла к своей мечте – стать лекарем. Дорога ее оказалось сложной, ее муж, как она рассказала брату, прекрасный воин, что посвящал ей стихи и песни заболел и вскоре скончался. Урожденной Бладсворд не хватило знаний и практики, чтобы спасти его. Ей не хватило денег, чтобы оплатить его лечение и обратиться за помощью к другим.
К счастью, один из лекарей приютил ее и маленького Грогара, все в Цитадели оказывали ей бесценную помощь и Эрин крайне тепло отзывалась о всех своих друзьях и знакомых.
Сестра упомянула также и проблему Цитадели – у Его Величества и без того казна не так богата, как хотелось бы, а ученым мужчинам и женщинам приходится частенько подрабатывать, чтобы прокормить себя. Брейв пообещал помочь золотом и обозами мудрецам, и его вернувшаяся сестренка засияла от радости.
Ее манеры, пусть и испорченные жизнью в бедности и среди необразованных простолюдинов, с каждым днем улучшались. Ее же сын, бедный мальчик, которого лишили всех привилегий законных детей знатных кровей, не знал ничего. Он очень старался подражать своей матери, но ходил и говорил как горожанин, а не как лорд. Разумеется, это не повод отказывать ему в титуле, но обучить его всему, что требует принадлежность к Династии, было необходимо.
Брейв не стеснялся своего племянника. Он и сам считал себя скорее воином и добрым правителем-отцом для своих людей, нежели лордом и ценителем прекрасного – эти качества забрали себе Вайткроу – однако, он переживал. Грогар, став лордом, будет вынужден общаться с другими лордами и леди, бывать в обществе и на балах, на ужинах и на охоте, и если здесь ему простят любые ошибки, то там он может стать поводом для насмешек и издевательств.
Совсем скоро он приблизиться к порогу взросления и станет мужчиной, ему потребуется искать жену и продолжать свой род, но жестокое общество и грубые шутки могут сломить его и испортить жизнь.
 
Как поговорить об этом с Эрин и не обидеть ее грубым словом Брейв не знал. Однако, сестра словно услышала его, и, спустя менее чем цикл пребывания, заговорила о своем мальчике первой.
– Брат мой, я вижу, как ты смотришь на Грогара. Мой сын огорчает тебя.
– Нет, конечно же нет, Эрин! Твой сын сильный, крепкий и совсем не трус. Он не испугался людей и моих гончих псов, он не стесняется разговаривать с любым, кого встречает, и я вижу в его глазах доброту.
– Но тебя, как и дядю Мортона, волнует его необразованность и невежество, не так ли?
Лорд Бладсворд молчал. Что ему ответить? Да, Грогар сын его сестры, он безмерно счастлив ее возвращению, но такому сыну леди будет плохо в замке и совершенно невозможно жить за его пределами. Эрин смотрела на брата выжидающе, наверное, она уже знала ответ.
– Огорчает. Мне стыдно, что я не смогла дать ему достойное воспитание. Я была занята выживанием – мне приходилось много работать, чтобы не умереть с голода и не позволить голодать ребенку. Дитя не должно страдать за ошибки матери.
– Ты самая храбрая женщина из всех, что я встречал. Эрин, я горд тем, что могу называть тебя своей сестрой. Грогар умен и быстро все схватывает, мы обучим его всему, что требуется знать лорду. Если он хоть вполовину так же упрям, как ты, то через год он сможет сопровождать нас на приемах и…
– Не думаю, что это потребуется. Я волновалась за твое здоровье и потому сорвалась, но ты в порядке. Я была счастлива, узнав, что ты не болен – у нас ходили разные слухи. И мы с сыном вернемся обратно, чтобы не докучать тебе.
– Ни в коем случае! Моя дорогая, я не отпущу тебя больше. Если ты хочешь учиться – мы привезем всех лекарей сюда, у нас есть Гроссмейстер Мудрости и он к твоим услугам. Делай то, что посчитаешь нужным, но только здесь. Грогар – твой законный сын и он вправе стать лордом. А твое место в Кнайфхелле, а не в пыльной маленькой комнате, где ты задыхаешься. Ты не должна выбиваться из сил и тратить свою жизнь на грязную работу, чтобы прокормить себя и сына!
– Это был мой выбор, и моя комната не была пыльной. Я, может, и плохая мать, но не столь отвратительна в хозяйстве.
– Я не хотел тебя обидеть. Я лишь переживаю, что ты вынуждена была чистить горшки и мыть полы, чтобы иметь средства к существованию и учиться.
– Это не только мой удел. Любая женщина и любой мужчина, что оказываются в Цитадели, проходят через многие мучения и труд, чтобы добиться хоть чего-то. Но женщинам приходится хуже на пути наверх, ведь мир принадлежит мужчинам.
– Я понимаю, что ты переживаешь за свою новую семью, милая сестра, и я очень хочу помочь.
– Ты уже говорил это. Но не отправил и монеты!
– Ох, Эрин, я поручил это лорду Мортону. Быть может, он забыл?
– А ты не мог поручить это мне?
Брейв устыдился и понуро опустил голову.
Эрин испугалась за лорда Бладсворда и сорвалась к нему. Она потратила все свои сбережения на дорогу и пропитание, спешила, волновалась и наверняка плохо спала по ночам. И он обязан выполнить ее просьбу.
С самого детства сестра росла доброй девочкой – Брейв помнил это. Брат беглянки не смог найти ее, не смог ей помочь, а она, как истинный представитель своего рода, ни разу не обратилась к лорду-правителю Великой Династии за помощью. Гордость – характерная черта всех Бладсвордов.
В Грогаре он видел тоже самое. Когда в первый день к нему прислали слуг, так много, сколько вместили бы в себя покои мальчика, тот отказался от них и попросил лишь объяснить какие одежды и как требуется одевать. Более того, он отказался от помощи при мытье и заявил, что сам способен себя подстричь.
 
Сын его сестры пошел в своих предков – могучий, высокий, широкоплечий, его длинные спутанные волосы поначалу казались слишком темными для Бладсвордов, но когда мальчик отмылся и привел себя в порядок, стало видно, что он полностью пошел в свою мать. Как Брейв, Эрин, Мортон и все другие из их Династии, которых лорду-правителю довелось увидеть за свою жизнь, Грогар имел волосы цвета молодого ствола дуба и темные, почти черные, глаза.