Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Сменив тон, он бросил:
 – Пожалуй, ты прав. В конце концов, мир не рухнет.
 С этими словами Шэнь Цинцю подобрал клочки письма с поверхности платформы чтобы бросить их в озеро.
 Из-за стягивающего тела вервия бессмертных даже это простейшее действие далось ему с трудом. В конце концов, из-за неловкого движения платье Ло Бинхэ вновь соскользнуло с плеч.
 Гунъи Сяо, который поспешил прийти ему на помощь, при этом невольно поднял взгляд – и застыл, будто руки и ноги внезапно ему отказали.
 Шэнь Цинцю воззрился на него в ответ с вопросительным выражением лица.
 Его плечо полностью оголилось – со стороны казалось, что рукав оторвали голыми руками. Белое платье висело клочьями, словно кто-то основательно отходил владельца плетью. На обнажившейся коже виднелось множество ссадин, а если присмотреться, то можно было заметить проступившие на шее синяки.
 Казалось, мир Гунъи Сяо перевернулся в мгновение ока.
 – С-старейшина, вы… уверены, что ваше дело может подождать?
 Неудивительно, что Ло Бинхэ запретил кому бы то ни было – даже из числа имеющих пропуск – посещать Водную тюрьму, дав от ворот поворот самому горному лорду Шану!
 Так вот как оно обстоит на деле!
 Что за непочтительный ученик!
 Совершенно утратил совесть!
 Хуже, чем животное!
 У Гунъи Сяо был такой вид, словно он вот-вот зарыдает кровавыми слезами.
 – Может подождать? – рассеянно повторил его слова Шэнь Цинцю.
 Это еще пуще растрогало Гунъи Сяо – как только старейшина Шэнь умудряется сохранять подобное самообладание в подобном положении?
 Швырнув в воды озера последний клочок письма, Шэнь Цинцю бросил:
 – Прошу, не принимай мои слова близко к сердцу. Ты…
 И тут Гунъи Сяо внезапно разогнулся, развернулся на сто восемьдесят градусов и удалился, так и не вымолвив ни единого слова!
 Шэнь Цинцю поневоле возмутился [7]: «Какого черта ты сваливаешь, стоило мне сказать, чтобы ты не принимал моих слов всерьез? Мне одному кажется, что ты понял меня чересчур буквально?»
 Откуда ему было знать, что менее часа спустя Гунъи Сяо вернется, бережно сжимая в руках какой-то предмет. Приблизившись к Шэнь Цинцю, он распечатал его, расчехлил и сделал взмах.
 Белая вспышка тотчас ослабила узы на теле Шэнь Цинцю – чувство сродни внезапно замкнувшемуся электрическому контуру. Разогнув пальцы, он ощутил возобновившийся поток духовной энергии, мощный и непрерывный. В последний перед заточением день циркуляция его ци была заблокирована неисцелимым ядом, но после двух дней в узах вервия бессмертных отравление вновь не давало о себе знать. Может, это тот случай, когда клин клином вышибают [8]?
 Вервие бессмертных распалось на куски, осыпавшись на платформу. Гунъи Сяо бросил ему поднесенный предмет, и Шэнь Цинцю с легкостью его поймал.
 Это был меч Сюя!
 Шэнь Цинцю испытал ошеломляющее чувство восторга, вновь держа в руках свой меч. Бросив взгляд на Гунъи Сяо, он заметил:
 – Я думал, он хранится в покоях старого главы дворца.
 Тот ответил извиняющимся тоном:
 – Даже рискуя навлечь на себя гнев моего мастера, этот адепт не мог оставаться в стороне, когда старший заклинатель подвергается подобному обращению. Я верю старейшине Шэню. Прошу, следуйте за мной!
 Шэнь Цинцю охватило чувство полной беспомощности.
 «У меня такое впечатление… что он… неверно понял что-то важное… – пронеслось у него в голове. – Но сейчас не время думать об этом».
 – Хорошо! – решительно изрек он вслух.
 Хоть демоническая кровь в его жилах покамест бездействовала, Ло Бинхэ все равно его отыщет, где бы он ни спрятался.
 Однако это не имело значения, пока Ло Бинхэ его не настигнет!
 Гунъи Сяо встревоженно поинтересовался:
 – Старейшина может идти? Если что, я могу понести…
 Помрачнев, Шэнь Цинцю сделал стремительный шаг вперед, чтобы доказать, что он может перемещаться самостоятельно, да еще как!
 Озадаченный Гунъи Сяо поспешил за ним. Однако, стоило им заступить за пределы каменной платформы, как водный занавес с грохотом обрушился, отсекая путь.
 
 Не сработай безупречная реакция Шэнь Цинцю, быть бы ему с головы до ног окаченным этой кислотной водичкой. Как только они отступили, занавес вновь поднялся.
 Похоже, над системой безопасности поработал кто-то на диво предусмотрительный.
 – Я совсем забыл, – покаянно бросил Гунъи Сяо. – Когда в Водной тюрьме содержится узник, кто-то непременно должен находиться на платформе; в противном случае водный занавес запускается даже при отключенном механизме.
 Да и как Гунъи Сяо было упомнить об этом, если прежде ему не доводилось организовывать подобных побегов?
 – Другими словами, кто-то должен остаться на платформе, чтобы остальные могли уйти? – бросил Шэнь Цинцю.
 Гунъи Сяо кивнул.
 – Значит, тебе придется остаться.
 Не оглядываясь на оторопевшего адепта, он взмахнул рукавами чужого одеяния, шагнув на тропу.
 Гунъи Сяо окликнул его, подняв руку, словно старательный ученик:
 – Старейшина Шэнь, хоть этот адепт готов пожертвовать собой, чтобы вам помочь, но, если я не смогу показать вам дорогу, боюсь, вам одному не выбраться!
 Оглянувшись, Шэнь Цинцю бросил:
 – Подожди, я скоро вернусь.
 Гунъи Сяо остался стоять на месте, ошарашенно хлопая глазами. Он хотел было последовать за Шэнь Цинцю, однако вовремя сообразил, что ему все равно не сойти с платформы живым, так что оставалось ожидать возвращения старейшины. Вскоре до него донесся приглушенный звук, и из-за поворота показался Шэнь Цинцю, который волок за шиворот чье-то бесчувственное тело.
 Затащив бессознательного рябого адепта на платформу, заклинатель похлопал Гунъи Сяо по плечу:
 – Этот славный юноша патрулировал тюрьму, и я взял на себя смелость позаимствовать его на время. Идем!
 На самом-то деле это не было обычной случайностью: в дозоре было четыре человека, но Шэнь Цинцю, укрывшись в тени, терпеливо выследил именно этого!
 Примечания:
 [1] Пещера Линси 灵犀洞 (Língxī dòng) – в пер. с кит. «пещера Единства душ», Линси – в букв. пер. с кит. «чудесного рога носорога».
 [2] Первостатейный разгром – в оригинале употрtiān nán dì bĕiа 天南地北 (tiānnándìběi) – в пер. с кит. «Небо – на юг, земля – на север».
 [3] Как рыба в воде – букв. пер. кит. идиомы 如鱼得水 (rú yú dé shuĭ).
 [4] Разит, подобно грому, и проносится, будто ветер 雷厉风行 (léi lì fēng xíng) – кит. идиома, означающая «быстрый и решительный».
 [5] Чинглиш (Chinglish) – вариант английского языка, созданный под влиянием китайского языка. Термин «чинглиш» используется для обозначения изменений в грамматическом строе языка, не встречающихся в английском, а также — бессмысленных с точки зрения английского языка фраз, используемых на английском в контексте китайского языка.
 [6] Состоящем из одних ошибок – оригинале употреблена идиома 漏洞百出 (lòu dòng bǎi chū) – в пер. с кит. «содержащий сто брешей», образно – «всюду неувязка», или «куда ни кинь – всюду клин».
 [7] Поневоле возмутился黑线 (mǎnliǎn hēixiàn), в пер. с кит. «лицо покрылось черными линиями».
 [8] Клин клином вышибают – в оригинале испо的道理 负负得正 (fùfù dézhèng) – в пер. с кит. «минус на минус дает плюс».
Глава 40. Бегство от смерти в Хуаюэ. Часть 1
 Разумеется, Гунъи Сяо тоже подумал о том, чтобы использовать какого-нибудь случайного адепта в качестве противовеса. Когда Шэнь Цинцю проделал это сам, молодой человек вздохнул с облегчением, что ему не пришлось нападать на товарища по школе. После этого они наконец покинули платформу. Глядя на то, как Шэнь Цинцю бессознательно запахивает потуже полы чёрного одеяния, Гунъи Сяо ощутил ком в горле.
 У него болело сердце за Шэнь Цинцю, которого положение горного лорда не спасло от заточения и унижений, венцом которых стало то, что ему даже нечем было прикрыть тело, кроме одежды своего же мучителя. Воистину, это зрелище переполнило бы состраданием любое сердце!