Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Взмахом руки отослав околдованных ею посетителей, она освободила место для Шэнь Цинцю с учеником, приветив их улыбкой:
 — Как я посмотрю, годы были милостивы и к бессмертному мастеру, ведь его сияющая очарованием весны улыбка говорит о том, что нынче он счастлив. Не от того ли, что пророчество вашей покорной служанки исполнилось?
 При этих словах Ло Бинхэ сморгнул, заметив:
 — Учитель, как я посмотрю, вас с этой госпожой немало связывает…
 Хоть с лица его при этом не сходила радушная улыбка, Шэнь Цинцю почувствовал, как от его интонации во рту стало кисло.
 Ведь, если подумать, то оригинальный Ло Бинхэ с госпожой Мэйинь были весьма бесстыдной парочкой, проводящей ночи друг с другом, когда им вздумается [9] — и вот теперь они благочинно восседают один против другого, словно обычные горожане, которых ничто друг с другом не связывает… Зрелище, мягко скажем, странное для посвящённых.
 — Так, мимолётное знакомство, — выдавил смешок Шэнь Цинцю. — Крайне мимолётное. Мы повстречались несколько лет назад, и я никак не думал, что нам суждено будет свидеться вновь. Вот уж не представлял себе, что госпожа откроет дело в Шуанху…
 — За это я должна благодарить одного бессмертного мастера, что по вашей милости нанёс мне визит в прошлый раз, — фыркнула предсказательница.
 — Какого ещё бессмертного мастера? — тут же вмешался Ло Бинхэ.
 Улыбка вновь застыла на лице Шэнь Цинцю.
 — Не вините эту покорную служанку в злословии, — обиженно начала госпожа Мэйинь, — но мы тогда устроили вам столь любезный приём, не совершив решительно ничего, могущего вас оскорбить, и что получили от вашего славного знакомца взамен, позвольте спросить? Он обрушил половину нашей горной обители, распугав почти всех моих сестриц! И всякий раз при последующих встречах он не давал этой покорной служанке ни малейшего шанса сохранить хотя бы подобие чувства собственного достоинства! Уж поверьте, за все те годы, что прожила на свете эта покорная служанка — а их было немало — ей никогда прежде не доводилось встречать столь же бессердечного человека [10], душа которого лишена даже малой толики нежности и ласки [11] — только и знает, что вопить, призывая к дракам да убийствам! Тьфу!
 Вот он и дожил до того дня, когда Лю Цингэ удостоился плевка — в самом что ни на есть прямом смысле слова!
 Поскольку столь резкие слова могли относиться лишь к одному человеку на свете, Ло Бинхэ мигом догадался, о ком речь.
 — Учитель, — вновь возвёл он глаза на Шэнь Цинцю, — это… шишу Лю? Когда это вы путешествовали с ним вдвоём?
 При виде того, как запульсировала жилка на чистом лбу ученика, Шэнь Цинцю сухо кашлянул:
 — Это было, когда… тебя здесь не было.
 — Не мог бы учитель поподробнее поведать этому ученику, — стиснул его руку Ло Бинхэ, — что именно вы с… шишу Лю делали с этими обольстительными демоницами?
 К этому времени Шэнь Цинцю уже выработал безотказную тактику умиротворения ученика в подобных ситуациях. Следовало предпринять следующие шаги:
 1) Заверить, что они все Ло Бинхэ и в подмётки не годятся;
 2) Заявить перед подёргивающимся от гнева лицом демоницы: «Абсолютно ничего»;
 3) При необходимости повторить.
 Однако сама госпожа Мэйинь явно не собиралась успокаиваться на этом.
 — Хоть я под конец самолично обдала этого заклинателя обольщающим демоническим ароматом [12], — бросила она в сторону, — он, видимо, ни на что не годен по мужской части, раз уж на нём это никак не отразилось.
 В чём именно состояла особенность обольщающего демонического аромата, кристально ясно из его названия.
 Само собой, он представлял собой сильнейший афродизиак [13]!
 — И ничего?.. — закипая на глазах, переспросил Ло Бинхэ.
 «Да Небом и Землёй клянусь, ничего же!» — возопил про себя Шэнь Цинцю.
 И я вовсе не помогал ему сбросить напряжение или что-то вроде этого!
 К слову о событиях того дня, видя, какое влияние на Лю Цингэ оказали ароматы демониц, Шэнь Цинцю принял быстрое и безоговорочное решение:
 — Шиди Лю, ты уж постарайся! А этот шисюн покамест займётся другими делами…
 
 Однако Лю Цингэ тотчас поймал его за ворот, притянув к себе:
 — Над чем это я должен постараться, позволь спросить [14]?
 Бросив на него взгляд через плечо, Шэнь Цинцю оторопел.
 Если прежде Лю Цингэ бесконтрольно краснел, то теперь его лицо и вовсе сплошь побагровело — подобное зрелище кого угодно напугает до смерти.
 — Шиди Лю, не делай ничего опрометчивого! — поспешно принялся увещевать его Шэнь Цинцю. — Приди в себя! Сядь-ка тут и хорошенько помедитируй, а этот шисюн тем временем освободит молодого господина Хуана и вернётся за тобой, хорошо? И не волнуйся о том, что он может неожиданно появиться: шисюна тут совершенно точно не будет некоторое время, так что можешь делать всё, что пожелаешь, и ни одна живая душа об этом не узнает.
 Выпалив это, он сорвался было на бег, но подобные стальным когтям пальцы Лю Цингэ ухватили его за плечо, удерживая на месте:
 — Куда это ты так торопишься?!
 «Пресвятые помидоры, ты что, с луны свалился [15]?! — воскликнул про себя Шэнь Цинцю. — Шиди Лю, горный лорд Лю, дражайший братец, неужто до тебя не доходит, что я стремлюсь убраться со сцены, чтобы ты мог собственноручно разобраться со своей «проблемкой»! И не надо парить, будто ты не знаешь, как это делается! Да как ты вообще прожил все эти годы? Ты что, досовершенствовался до того, что у тебя и мозг свернулся в золотое ядро?»
 Вслух же он терпеливо заверил товарища:
 — Даже если шисюн останется здесь, он всё равно ничем не сможет тебе помочь.
 — Позволив мне выпустить пар в поединке, ты бы немало мне помог, — ухмыльнулся Лю Цингэ.
 «Гм, как бы тебе сказать — подобным рукоприкладством такую проблему не решишь», — пронеслось в голове у Шэнь Цинцю.
 — Не стоит поддаваться раздражению, шиди, — умиротворяюще бросил он. — В противном случае демонический аромат отравит и твой разум.
 Прекрасное лицо Лю Цингэ сплошь пошло пятнами, будто он ударился в панику, с которой не в силах совладать — при этом он, словно в забытьи, продолжал удерживать Шэнь Цинцю.
 Тот при виде столь жалкого зрелища не мог не подумать о том, что адепты Байчжань знают толк лишь в битвах: битвы на завтрак, совершенствование на обед — и так изо дня в день, лишь драки да убийства на уме — сборище фанатиков да и только. Взращенный в этой среде Лю Цингэ, должно быть, и вправду понятия не имел даже о столь обыденных вещах, как старая добрая дрочка — при этой мысли Шэнь Цинцю невольно преисполнился сочувствием к злосчастному брату по школе.
 По счастью, он собаку съел на забалтывании, так что и тут не растерялся.
 — Шиди Лю, — с образцовой невозмутимостью начал он. — Помнишь тот день, когда мы с тобой впервые встретились?
 Само собой, в оригинальном романе об этом не было ни слова: кому интересно, при каких обстоятельствах повстречались какие-то два куска пушечного мяса? По правде, этими разговорами Шэнь Цинцю лишь хотел отвлечь внимание Лю Цингэ.
 Обычно бесстрашный горный лорд едва ли повёлся бы на это, но на сей раз его разум пребывал в таком раздрае, что он стал куда сговорчивее, прошипев сквозь стиснутые зубы:
 — Разумеется. Мы сошлись в поединке на Состязании мечников двенадцати пиков!
 «Всё ясно», — досадливо подумалось Шэнь Цинцю.
 Действительно, как говорится, «без драки друг друга не узнаешь» [16].
 Неужто тогда Лю Цингэ так понравилось его метелить, что теперь он желал использовать тот же способ, чтобы сбросить напряжение?
 — А, — бросил Шэнь Цинцю, исподволь увлекая сотоварища вглубь пещеры. — Тогда позволь мне спросить, была ли у меня возможность реванша?
 — Ха, — выплюнул снедаемый внутренним жаром Лю Цингэ. — Размечтался.
 Ну-ну.
 Похлопав его по плечу, Шэнь Цинцю торжественно заявил:
 — Тогда этот шисюн вернёт тебе должок прямо сейчас.
 А потом…