Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 [11] Папаша — здесь Шан Цинхуа употребляет слово 他爹 (tādiē) — таде, которым обычно жена именует мужа — «отец моих детей».
 [12] Завербовал – в оригинале 逮到 (dǎi dào) – в пер. с кит. «схватить, поймать».
 [13] Срединная ци 中气 (zhōngqì) — ци селезёнки и желудка, а также объем легких (при пении или крике).
 [14] Сохранял полную невозмутимость – в оригинале心明如镜 (xīn míng rú jìng) – в пер. с кит. «сердце ясно, как зеркало».
 [15] Подобно небесному скакуну Фэйхуану – в оригинале 飞黄腾达 (fēihuáng téngdá) – в пер. с кит. «Фэйхуан доскакал», в образном значении: «сделать стремительную карьеру; быстро пойти в гору; получить важную должность, преуспеть».
 [16] Адепты внешнего круга – в оригинале 外门弟子 (wàiméndìzǐ) – в букв. пер. с кит. «адепты по другую сторону двери (ворот)».
Глава 90. Отчёт о медовом месяце
 После того, как пик Цинцзин более десяти дней укрывал владыку демонов Ло Бинхэ, адепты наконец явились к Шэнь Цинцю с просьбой забрать его куда-нибудь, дабы «избежать нежелательного внимания».
 — Учитель, я ненавижу этот пик Байчжань! — распалившись, твердила Нин Инъин. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Они такие грубые и нахальные, только и знают, что с утра до вечера ломать наши ворота!
 — Учитель, — взмолился Мин Фань, не сдерживая льющихся по щекам слёз. — На сей раз это не только моё мнение! Этот адепт готов поклясться, прошу, поверьте ему! — Украдкой бросив взгляд на Ло Бинхэ, он предложил: — Почему бы вам с шиди Ло не отправиться к ним, чтобы, скажем, сойтись в каких-нибудь состязаниях? Быть может, это наконец поможет им выпустить пар, так что они перестанут нападать на наш пик?!
 — У меня едва хватает времени, чтобы обсудить с учителем серьёзные вопросы, — холодно отозвался Ло Бинхэ, нимало не тронутый [1] этой речью, — откуда у меня взяться времени, чтобы развлекаться с этими дикими мартышками?
 Шэнь Цинцю лишь молча взмахнул веером.
 Похоже, с точки зрения его ученика «серьёзные вопросы» включали в себя исключительно новые блюда, мытьё посуды, уборку — а также внезапные поползновения романтического характера, всякий раз застающие его врасплох…
 — Учитель, — всхлипнул Мин Фань, — явите божью милость! Адепты с пика Аньдин заявили, что больше не желают помогать с починкой ворот, так что нам, вашим ученикам, отныне придётся преодолевать для этого многие сотни ли и платить из собственного кармана!
 Всё это мало сказать, что ошеломило Шэнь Цинцю. В конце концов он сдался и под аккомпанемент бесчисленных благодарностей со стороны Мин Фаня и слёзных сожалений Нин Инъин покинул пик.
 Право слово, для его старого сердца это чересчур.
 В самом деле, за что ему всё это дерьмо?
 Сперва приспешники шиди L выламывают дверь шисюна S — при этом наотрез отказываясь возмещать ущерб;
 Когда же этот шисюн S обращается за финансовой помощью в департамент шиди X, тот заявляет, что не может одобрить подобные затраты;
 После этого ученик М, презрев долг перед учителем, сподвиг сотоварищей на то, чтобы, позабыв о жертвенности и бескорыстии, совместными усилиями выпроводить наставника с горы.
 Сущий бунт в родном гнезде, что и говорить!
 Однако всё это нимало не повлияло на восторженное состояние духа Ло Бинхэ: до тех пор, пока он мог невозбранно липнуть к учителю, ему было положительно всё равно, где находиться. На самом деле, в глубине души он даже радовался, что эта толпа нытиков больше не будет околачиваться вокруг них целыми днями.
 — Учитель, куда мы теперь направимся? — радостно бросил он, взяв его под руку.
 Опустив взгляд на руку на своём локте, Шэнь Цинцю тотчас отвёл глаза, не в силах вынести подобного зрелища.
 Право слово, сейчас они сильнее всего напоминали парочку юных дев, когда они под ручку весело шагают в лес по грибы╭(′▽`)╭(′▽`)╯
 Это невольное сравнение так потрясло Шэнь Цинцю, что он не знал, плакать ему или смеяться.
 — А куда бы тебе хотелось? — спросил он, выбросив из головы эти помыслы.
 
 — Быть может, навестить места, где мы уже бывали прежде, — поразмыслив, предложил Ло Бинхэ, — чтобы взглянуть, насколько они изменились?
 Так и получилось, что, выставленные с хребта Цанцюн, они отправились к первому месту назначения: городу Шуанху [2].
 Вообще-то, они могли бы достичь этого места за одну палочку ладана, полетев туда на мечах, но по каким-то своим соображениям Ло Бинхэ настоял на том, чтобы они отправились туда на повозке. Как бы то ни было, пока Шэнь Цинцю мог восседать в тепле и комфорте, он не возражал.
 Однако, стоило им взойти на повозку, как Ло Бинхэ уставил на учителя пристальный взгляд (который он, надо думать, полагал незаметным и ненавязчивым), полный предвкушения и лёгкой стыдливости.
 В тесной повозке было положительно некуда укрыться от этого жаркого взгляда, так что у Шэнь Цинцю по коже невольно поползли мурашки.
 Он что, собрался заняться этим самым… в повозке?
 «Даже не думай, этот наставник на такое в жизни не пойдёт!» — возмутился он про себя.
 Это уж ни в какие ворота!
 Однако глядя на застывшее выражение лица учителя Ло Бинхэ наконец понял, что они, скажем, не на одной волне, и покаянно свесил голову.
 — Учитель… разве вы не помните? — беспомощно бросил он, опустив взгляд на собственные пальцы.
 Уже уяснив, что обычно всё с этого и начинается, Шэнь Цинцю сдался:
 — Что не помню? — со вздохом бросил он.
 — Как же, — немного удивлённо отозвался Ло Бинхэ. — Тогда, в самом начале, учитель взял с собой группу адептов Цинцзин, чтобы они набирались опыта, и позволил мне сесть с ним в одну повозку…
 Неужто Ло Бинхэ до сих пор помнит ту поросшую мхом историю!
 Шэнь Цинцю, в свою очередь, умудрился основательно позабыть о подобных мелочах [3].
 — Учитель не помнит, — взглянув на него, со вздохом заключил Ло Бинхэ.
 Шэнь Цинцю поневоле почувствовал себя виноватым, столкнувшись с подобной сентиментальностью ученика. Жестом велев ему подсесть поближе, он похлопал Ло Бинхэ по щеке — для того это было все равно что для ребёнка — получить конфету.
 — Учитель просто позабыл на мгновение и сожалеет об этом.
 Похоже, угощение пришлось Ло Бинхэ по вкусу — уголки его губ так и поползли вверх.
 — Да, учитель сделал для меня так много хороших вещей, куда более значительных. Как он может помнить их все?
 «Вот не надо делать из меня святого лишь потому, что я чего-то не помню, — возмутился про себя Шэнь Цинцю: он абсолютно точно не мог допустить присвоения ему подобного рода нимба!
***
 Главная улица города Шуанху, ведущая от городских ворот.
 Они без особой цели брели по улицам, поглядывая по сторонам. Среди многочисленных лавочек, ломящихся от богатых товаров [4], трепетал флаг [5] с изображением цветущей ветви. Он поневоле привлёк внимание Шэнь Цинцю, но как только его взгляд упал на стоящую за прилавком фигуру, привычная лёгкая улыбка, про которую говорят: «на вид — радушная, благовоспитанная и сдержанная, на самом же деле — холодная и равнодушная», мигом застыла на его лице.
 — Что такое? — спросил как всегда чертовски внимательный к смене его настроений Ло Бинхэ. — Учитель кого-то узнал?
 Под флагом помещался маленький вращающийся столик сродни тем, что обычно используют шарлатаны [6], за которым восседала необычайно красивая женщина. Откидывая за плечо шелковистые волосы, она подняла чистое чело [7], встретившись глазами с Шэнь Цинцю — и её лицо тотчас исказилось, будто она только что проглотила не меньше цзиня [8] яда.
 Затем рядом с ним она заметила Ло Бинхэ — и, само собой, её глаза тотчас засияли при виде его смазливой физиономии.
 — Бессмертный мастер, — первой окликнула она Шэнь Цинцю, — надеюсь, у вас всё благополучно с нашей прошлой встречи?
 — Немало воды утекло с тех пор, — признал заклинатель. — А госпожа всё хорошеет.
 Этой красавицей оказалась госпожа Мэйинь собственной персоной.