Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)
[10] Цзючжун-цзюнь 九重君 (Jiǔzhóng Jūn) – в пер. с кит. «девять кругов неба», а также «императорский дворец», образно в значении «император». Чжун 重 (zhóng) в этом прочтении означает «веский, важный».
[11] Оборотилась против собственной семьи 胳膊肘往外拐 (gēbozhǒu wǎngwài guǎi) — в букв. пер. с кит. «выставила локти наружу», в образном значении — «поддержать чужих против своих».
[12] Преисполнившись самоуверенности… позабыв обо всех небесных и земных законах 不知天高地厚 (bù zhī tiān gāo dì hòu) – в букв. пер. с кит. «не знать высоту неба и толщину земли», в образном значении – «быть невежественным и заносчивым».
[13] Плешивые ослы 秃驴 (tū lǘ) — бранное прозвище буддийских монахов.
[14] Действуя сообща — в оригинале 里应外合 (lǐ yìng wài hé) — «плечом к плечу нанося координированные удары изнутри и извне».
Глава 70. Храм Чжаохуа. Часть 3
По толпе тотчас поползли изумленные шепотки:
— Неужто Су Сиянь и вправду родила от него ребенка?
— Кто же это?
— Но как это возможно — ведь она встречалась с Тяньлан-цзюнем лишь с целью выудить у него информацию…
Другие же были куда больше озабочены биологической стороной вопроса [1]:
— Выходит, у демонов и людей действительно может быть потомство?
— Вообще-то, физические различия не столь уж велики — так почему бы и нет?
Отвечая им всем разом, великий мастер Уван поведал:
— Может, изначально Су Сиянь и сблизилась с Тяньлан-цзюнем лишь по приказу своего наставника, но, хоть она и была сильна духом, как могла она не попасться на удочку обманчивого обаянию демона? Этот старый монах признает, что, всего на миг утратив бдительность, она могла совершить неверный шаг, о котором ей предстояло горько сожалеть всю жизнь [2]. К моменту битвы на горе Байлу она уже понесла дитя. Что же до того, кто этот ребенок, то его имя давно известно всем вам — это не кто иной, как тот, о ком упоминалось совсем недавно — тот самый Ло Бинхэ, захвативший власть во дворце Хуаньхуа!
Стоило этим словам сорваться с губ, как приглушенные шепотки переросли в затопивший зал гул.
Шэнь Цинцю не удержался от того, чтобы украдкой взглянуть на ученика.
Вначале тот невозмутимо слушал, знай себе посмеиваясь, однако, по мере того, как все новые подробности жизни его родителей становились достоянием общественности, его лицо все больше мрачнело, пока улыбка окончательно не покинула побледневшее лицо, на котором льдистым блеском сверкали темные глаза.
В задумчивости коснувшись костяшками пальцев рукояти Сюаньсу, Юэ Цинъюань возвысил голос:
— Мне доводилось встречать мастера Су Сиянь [3] на собрании Союза бессмертных за несколько лет до тех событий — Ло Бинхэ и впрямь сильно на нее похож. Поначалу я думал, что это простое совпадение – в конце концов, в этом мире многие разделяют схожую наружность – но учитывая, что он действительно наполовину демон, это все объясняет…
Глава клана Баци и тут не преминул вмешаться:
— Если он вынудил ее, в этом нет ее вины. Но зачем же она, зная, что носит во чреве отродье демона, дала ему рождение?
— И то правда, — тотчас поддержал его кто-то, — ведь, не дай она ему жизни, тем самым Су Сиянь избавила бы мир от этого бедствия во плоти. Отчего бы ей не прервать беременность?
— Позор, сущий позор! Неудивительно, что я прежде не слыхал об этой Су Сиянь — само собой, дворец Хуаньхуа сделал все, чтобы замять этот скандал. Взрастить предательницу в своем гнезде — если бы она не умерла на месте, то опозорила бы честь своего учителя!
Внимая этому гласу народа, великий мастер Учэнь некоторое время колебался, качая головой, но в конце концов решился:
— Послушайте, ни к чему чернить репутацию милостивой госпожи [4] Су, которая, ко всему прочему, давно опочила. Все не так просто, как представляется господам. Им следует принять во внимание, что сила крови демона не дозволила бы матери погубить плод, накрепко связав его жизнь с ее собственной — попытка прервать беременность была бы самоубийственной. И все же Су Сиянь, обладая гордой и бесстрашной натурой, не пожелала примириться со своим положением, терпя косые взгляды и пересуды. Приняв у старого главы Дворца снадобье, смертельное для демонов, она оставила дворец Хуаньхуа, и впредь никто ее не видел. Во имя милости Будды [5], попрошу господ следить за своими речами [6].
Лицо Ло Бинхэ ничего не выражало, однако его пальцы то сжимались в кулак, то вновь распрямлялись.
Рядом с ними кто-то с жаром прошептал:
— Дитя, отвергнутое матерью еще до рождения — ни капли милосердия к собственной плоти и крови! Как может женщина быть столь жестокосердной!
— Верно, не поддайся она соблазну, какое великое ее ждало бы будущее! Имя Су Сиянь прогремело бы по всему миру заклинателей!
— Ни за что не пошла бы на подобное даже ради всех сокровищ мира: подумать только, закрутить интрижку с демоном, чтобы он наградил тебя своим проклятым семенем! Вот уж спасибо, несите мимо подобное подношение, пусть бы и на драгоценном подносе.
— Видимо, Су Сиянь со стыда не смела взглянуть в глаза своему наставнику, вот и сбежала.
— Все это никак не касается Тяньлан-цзюня, — внезапно вновь возвысил голос глава клана Баци. — И основывается лишь на словах старого главы Дворца. — Зал погрузился в мертвую тишину. Не замечая повисшего в воздухе напряжения, глава клана Баци продолжил: — Я всего лишь высказываю собственное мнение, но, по-моему, вам стоит его услышать. Неужто вы и впрямь устроили засаду на горе Байлу, приняв эту историю за чистую монету? Сдается мне, что все это от начала до конца — не более чем выдумки отвергнутого любовника. Более того, отправить невинную девушку к известному своим коварством демону, учить ее притворяться и обманывать и в конце концов, снабдив ее опасным зельем, выдворить с глаз долой — все это представляется мне просто возмутительным. Мы в нашем клане Баци никогда бы не поступили так с сотоварищем.
Его слова изрядно удивили Шэнь Цинцю: неужто даже этот самодовольный баран [7] способен призвать к здравому смыслу толпу, жаждущую лишь поругания себе подобных? Похоже, его IQ также претерпел любопытные метаморфозы с момента их последней встречи, явно превысив полагающийся обычному статисту уровень.
— Вздор! — выплюнул настоятель Уван, сдвинув седые брови. — Демоны испокон веку ополчались на Царство людей — и что же, нам следовало подождать, пока Тяньлан-цзюнь утопит наши школы в крови? Да и мыслимо ли возводить на главу уважаемой школы обвинения в столь гнусных злодействах? Что же до этого демонического отродья, то разумеется, нельзя было дать ему появиться на свет! Остается посетовать на то, что дьявольское семя оказалось сильнее яда!
Его категоричное высказывание было тотчас поддержано ободряющими выкриками и хлопками. На лице великого мастера Учэня, соединившего ладони в молитве, напротив, застыло выражение глубочайшего неодобрения.
Не то чтобы злоключения Су Сиянь вовсе не встретили сочувствия в собравшихся, однако общее настроение вкупе с проникновенной речью великого мастера Увана так подействовали на слушателей, что они не пожелали внять голосу разума. В конце концов, речь ведь шла об исчадии дьявола Ло Бинхэ, кто осмелился бы высказаться в его защиту? — вот они и чихвостили его в свое удовольствие.
Веки Ло Бинхэ опустились, скрывая наводящий трепет взгляд. Казалось, он прислушивается к говорившему, однако мысли его явно витали в иных сферах. Черты, несколько смягчившиеся за последние дни, казалось, вновь покрылись ледяной коркой.
Казалось, собравшиеся в Зале великой силы пытаются перещеголять друг друга в вариациях на тему того, что Ло Бинхэ вообще не следовало рождаться на свет, и как славно было бы, если бы мать погубила его уже в утробе — однако тот, кому они перемывали кости, казалось, вовсе их не слышал.
Вот как должны были развиваться события согласно оригинальному сюжету: главы школ собираются, чтобы обсудить, что им делать с исходящей от Тяньлан-цзюня угрозой → выскочившие как чертик из коробочки демоны творят бесчинства → Ло Бинхэ единолично одолевает их, завоевывая симпатии окружающих. Однако после того, как этот квохчущий курятник в обличии собрания заклинателей принялся так и эдак склонять его происхождение, надежд на то, что события примут верное направление, оставалось все меньше.