Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

 Тут-то до Шэнь Цинцю наконец дошел смысл фразы ученика: «Единственное, что меня беспокоит…» В конце концов, Ло Бинхэ долгие годы являлся владельцем этого меча – логично предположить, что тот не останется равнодушным к появлению хозяина.
 – Да уж, воистину странно. Но прошу Тяньлан-цзюня меня извинить, боюсь, сейчас я не настроен беседовать о подобных вещах.
 – Разумеется, нет смысла обсуждать это с горным лордом Шэнем, – согласился владыка демонов, неторопливо поднимаясь на ноги. – Но я не удивлюсь, если после этого мелкий пакостник объявится здесь.
 Размеренно изрекая это, с каждым словом он делал шаг к кровати.
 При его приближении Шэнь Цинцю еще крепче вцепился в Чжучжи-лана, удерживая того на месте, в то время как Ло Бинхэ все сильнее давил на его врата жизни; от напряжения учитель и ученик все теснее приникали к друг другу, зажимая между собой такого невинного и такого невезучего Желейку.
 В тот самый момент, когда Тяньлан-цзюнь собирался отдернуть занавесь, снаружи палатки раздался неистовый вой. Отдернув руку, владыка демонов обернулся ко входу в палатку.
 Его глазам предстало взметнувшееся в ночи пламя, на фоне которого мелькали носящиеся взад-вперед тени, голоса перепуганных зверей раздавались все громче, мешаясь с криками ужаса.
 – Вторжение!
 – Окружайте его! Все сюда!
 – Не дайте ему уйти!
 – Он прорвался!
 Какофонию дополнил звон скрестившихся мечей, свист стрел и звук разрываемой клыками и когтями плоти. Не говоря ни слова, Тяньлан-цзюнь вылетел из палатки – к немалому облегчению Шэнь Цинцю, к которому, невзирая на неведомую угрозу, наконец вернулось самообладание: кем бы ни был этот вторженец, он пожаловал как нельзя вовремя!
 Скатившись с кровати, Ло Бинхэ помог подняться Шэнь Цинцю, бесцеремонно швырнув на пол беспомощного Чжучжи-лана. Опустив голову, Шэнь Цинцю виновато бросил:
 – Благодарю.
 Ведь до глубины души преданному своему господину Чжучжи-лану, должно быть, стоило немалых усилий не закричать: «Мой господин! Это все они! Эти двое!» – Шэнь Цинцю уже имел случай убедиться, что свою собственную безопасность в подобных случаях этот демон ни во что не ставит, так что, должно быть, он и впрямь промолчал исключительно из желания помочь заклинателю.
 – Ваш покорный слуга понимает, – со вздохом отозвался Чжучжи-лан.
 – Что понимает? – с подозрением переспросил Шэнь Цинцю.
 – Зачем вы тратите время на разговоры с ним? – вмешался Ло Бинхэ, однако Чжучжи-лан все же ответил:
 – Чтобы утолить боль расставания, вы встретились среди ночи под покровом тайны. Хоть это и вредит вашей репутации, это можно понять.
 От подобного Шэнь Цинцю вновь утратил дар речи.
 В кои-то веки Ло Бинхэ был абсолютно прав: воистину, не стоило с ним заговаривать!
 Выскользнув из палатки, учитель и ученик узрели темные орды демонов юга, постепенно смыкающиеся вокруг двух ослепительно-белых фигур: парящего в воздухе меча и человека, что сметали все и вся на своем пути [3]. Хоть они с легкостью уничтожали соперников, место павших тотчас занимали новые демоны.
 Над этой внушающей благоговейный трепет сценой вместе с ночным ветром взмывали ввысь воодушевляющие крики Тяньлан-цзюня:
 – Вот это мастерство! Блестящая техника владения мечом! А сколько духовной энергии!
 Новоприбывший возвышался на огромной голове облаченного в броню волка, которого, похоже, обезглавил голыми руками. На белоснежных одеяниях не было ни пятнышка, лишь на щеке виднелись брызги крови.
 Этот стиль боя «дерись-или-умри [4]» – простой и грубый, но при этом невероятно эффективный – не посрамил разработавший его пик Байчжань, исключив всякую возможность, что хоть кто-то в лагере не заметит триумфального появления вторженца.
 Которым, разумеется, оказался все тот же Лю Цингэ.
 Два снежно-белых волка пролетели сквозь толпу демонов, чтобы шлепнуться у ног Тяньлан-цзюня скулящими щенками. Один из них поднял голову, изрекая человеческим голосом:
 – Мой господин, это – горный лорд пика Байчжань хребта Цанцюн Лю Цингэ!
 
 – Вижу, – кивнул владыка демонов. – Неудивительно, что его таланты столь впечатляющи. Единственное, что ускользает от моего понимания, это по какому случаю горный лорд Лю почтил наши южные окраины своим присутствием?
 Лю Цингэ уклонился от очередного удара, и Чэнлуань скользнул в протянутую руку. Стряхнув каплю крови с острия меча, заклинатель холодно бросил:
 – Шэнь Цинцю здесь?
 Тот против воли почувствовал себя невероятно польщенным: неужто Великий и Ужасный Мастер Лю [5] самолично явился спасти его?
 Бросив взгляд на лицо учителя, Ло Бинхэ недовольно поджал губы.
 Казалось, это известие порадовало Тяньлан-цзюня:
 – О, так вы к горному лорду Шэню! – жизнерадостно бросил он. – Разумеется, он тут, со мной.
 – Велите ему выйти, – процедил Лю Цингэ.
 – Боюсь, сейчас не самый удачный момент, – уклончиво отозвался Тяньлан-цзюнь. – Даже если он к вам и выйдет, то едва ли пожелает вернуться с вами на хребет Цанцюн.
 Шэнь Цинцю уже не знал, на что сетовать: похоже, против него ополчился весь мир!
 При этих словах глаза Лю Цингэ угрожающе сузились.
 – Какой еще пик Байчжань? – бросил один из поверженных волков. – Пожалуй, это название пора менять: этот самый Лю Цингэ проиграл бесчисленное количество битв этому мальчишке Бинхэ, так что теперь стоит именовать этот пик «99 битв» [6].
 – Нет, его стоит называть пиком 98 битв, – поддакнул второй волк, – поскольку, выйдя против Цзюнь-шана, он неизбежно потерпит поражение!
 Похоже, эти подлизы получали ни с чем не сравнимое удовольствие, понося повергшего их соперника. Нет, чтобы самим помериться с ним силами!
 Одним толчком ноги Лю Цингэ взвился в воздух подобно белой молнии. Тяньлан-цзюнь не торопился присоединиться: один взмах руки – и кровь заструилась с его пальцев. Упавшие капли не впитывались в землю, вместо этого собравшись в шесть волчьих фигур, которые тотчас окружили Лю Цингэ, наскакивая на него со всех направлений.
 Это ничуть не устрашило лорда пика Байчжань: вылетев из ножен, Чэнлуань мигом снес головы всем шестерым, распылив их каплями крови; однако, стоило мечу завершить круг, как алые капли вновь слились в оскаленные морды: сколь бы сильны и точны ни были удары, они не наносили врагу ни малейшего урона – а с руки Тяньлан-цзюня по-прежнему текла кровь, принимая форму все новых монстров.
 При этом потерявший столько крови демон не стал ни на йоту бледнее – у него, что, донорский банк в рукаве?
 Шэнь Цинцю был не в силах равнодушно смотреть на то, как терпит поражение явившийся спасти его Лю Цингэ – он уже собирался вмешаться, когда Ло Бинхэ неожиданно сделал шаг вперед, опережая учителя.
 – Все-таки явился, – изрек воззрившийся на него Тяньлан-цзюнь.
 – Как я мог не явиться, раз учитель здесь? – холодно бросил Ло Бинхэ.
 – Ты только посмотри на него, Чжучжи-лан, – рассмеялся Тяньлан-цзюнь. – Это угрюмое выражение мне по душе… э? Чжучжи-лан? – обнаружив, что верного приспешника нет рядом, он разочарованно нахмурился.
 Итак, противники вот-вот столкнутся лицом к лицу – и для одного из них эта встреча может стать последней. Лю Цингэ собрался было вмешаться, когда вдруг заметил в толпе Шэнь Цинцю. Позабыв все, что собирался сказать, он застыл на месте, выкрикнув:
 – Хэй!
 Шэнь Цинцю махнул ему рукой. Тем временем лицо Тяньлан-цзюня принимало все более озадаченное выражение.
 – Так там… в палатке… – наконец выдавил он, – вы… все трое?!
 Всего семь слов – но для Шэнь Цинцю и этого оказалось более чем достаточно.
 Примечания:
 [1] Врата жизни 命门 (mìngmén) Мин-мэнь – это выражение может означать как место между почками или правую почку, так и часть щеки возле уха или какую-либо еще акупунктурную точку.
 [2] Ваше Величество — 閣下 (Géxià) гэся, букв. «Ваше Превосходительство».
 [3] Сметали все и вся на своем пути – в оригинале два выражения: 寸草不生 (cùncǎo bùshēng) – в пер. с кит. «совершенно бесплодные земли» и 片甲不留 (piànjiǎbùliú) – в букв. пер. с кит. «даже пластинки от лат не осталось», образно в значении «нанести сокрушительное поражение», «мокрого места не оставить», «стереть в порошок».