Сердце Пустоты (СИ)

— И давно тебе это снится? — тихо спросил отец, внимательно разглядывая рисунок.
— Четыре ночи подряд, — дрогнувшим не то от страха, не то от усталости голосом ответил Алекс.
Отец оторвал взгляд от рисунка и, нахмурившись, оглядел сына с ног до головы, так, будто увидел впервые. Алекс представил, насколько ужасно, должно быть, выглядит после стольких бессонных ночей: помятый, осунувшийся, взъерошенный, с темными кругами под глазами и покрасневшими белками глаз. Последний раз он спал сегодня на уроке, но, к счастью, не настолько долго, чтобы что-то увидеть.
Парень чувствовал себя так же, как выглядел: измотанным и измученным кошмарами. Он устал бояться засыпать и проваливаться в сон, когда этого совсем не ждешь. Устал подскакивать посреди ночи в холодном поту, трясясь от плохого предчувствия. Смотреть на свой рисунок и гадать, что такого непостижимого скрывается за этим странным сердцем, какого его таинственное предназначение, и почему оно вселяет необъяснимую тревогу днем и необъятный ужас ночью.
Отец закрыл альбом с рисунками и передал сыну.
— Поговори с Авророй. Она должна тебе помочь.
— Она же ничего не умеет! — негодующе воскликнул Алекс.
— Ради тебя научится, — отрезал отец.
Алекс с сомнением посмотрел на него, но возражать не решился. А оказавшись за дверью, столкнулся с любопытством сестры.
— Ты чего такой странный? Как будто он тебе задачку на тему вселенской загадки мироздания задал! — усмехнулась она, заметив его выражение лица. — Что он тебе такого наговорил?
— Советовал попросить тебя о помощи.
— О помощи? — она недоуменно посмотрела на него, и он кивком указал на кончик пряжи, выступающий из ее сумки. — Он хочет, чтобы я сплела тебе?! — догадалась она, и ее лицо вытянулось в изумлении. — Но ведь…
— Я сказал ему то же самое, — нетерпеливо перебил ее Алекс. — Но, похоже, у тебя нет выбора.
— Да уж, — тяжело вздохнула Аврора и скорчила недовольную гримасу.
В этот момент один из одноклассников бросил в другого книгу, и та чуть не попала в сестру, но девушка ловко уклонилась и юркнула за угол, потащив за собой Алекса. Выражение ее лица быстро сменилось с хмурого на веселое, и она лукаво подмигнула:
— Давай тогда попробуем найти местечко поспокойнее.
Алекс не возражал.
Их путь пролегал через арочные проходы по длинным коридорам, а затем на самый верх Башни, названной кем-то в незапамятные времена Стражем Северного ветра. Они бежали по винтовой лестнице из белого камня с металлическими перилами по краям в виде извивающихся крылатых змеев, а вслед им неслись затихающие крики одноклассников.
Давным-давно, когда Алекс был еще мал ростом, а его ноги были значительно слабее и короче, эта лестница казалась ему бесконечной. Они с Авророй даже пытались посчитать количество ступенек, но каждый раз у них выходило разное число, а иногда результаты одного сильно отличались от результатов другого. Тогда, устав спорить, кто из них прав, оба сошлись на том, что еще слишком плохо умеют считать. С тех пор они подросли и научились далеко не одному только счету. Но даже теперь в свои шестнадцать лет желания вновь проверить количество ступеней у них так и не возникло.
Винтовая лестница пересекала все этажи Башни — такие же бесчисленные, как и ступени, — и выводила на крышу, любимую «игровую площадку» близнецов, куда они сейчас и направлялись. Когда-то они часто прятались здесь от наказаний няни или других взрослых. Никто даже представить себе не мог, что кому-то вздумается играть в таком опасном и неприветливом месте, как крыша высоченной башни, обдуваемой всеми ледяными ветрами севера. А потому идеальнее убежища близнецам трудно было найти.
Однако недолго это тайное место принадлежало только им двоим. Вскоре к магистру на учебу поступил новый ученик, по мнению близнецов, не в меру любопытный. Он влез на крышу без их позволения, за что поплатился своей ручной жабой. Брат и сестра объясняли это происшествие тем, что якобы проводили научный эксперимент, пытаясь опытным путем доказать, что земноводные не умеют летать. Узнав об этом, отец строго настрого запретил своим детям и ученику выходить на крышу. Как ни странно, долгое время они безукоризненно соблюдали этот запрет.
 
Теперь же, поднявшись на самый верх и узрев величие бескрайних снежных просторов Ледяных гор, открывшихся перед его взором, Алекс глубоко вдохнул морозный воздух — и тут же продрог до костей. Аврора предусмотрительно захватила из тайника под последней ступенькой лестницы мешочек яблок, шапки, теплые шали и одеяло, припрятанные еще давным-давно, и передала их брату. Он расстелил одеяло у самого парапета крыши, надел шапку, закутался в шаль и тут же согрелся.
— Всегда считал няню Налли волшебницей, — довольно улыбнулся он, усаживаясь на одеяло возле сестры. — Только волшебник мог связать самые обыкновенные вещи так, чтобы они спасали от лютого холода крайнего севера.
— Это всего лишь любовь, а никакое не волшебство, — возразила Аврора.
— Всего лишь? — хмыкнул Алекс. — Тогда готов признать, любовь куда действеннее волшебства!
Сестра не ответила и принялась разматывать свою пряжу.
Нити в ее руках были необычными, предназначенными для особого искусства, названного сноплетением. Народ ведьм издревле промышляет сновидческим колдовством — сотворением сновидений с помощью этой самой пряжи. В результате у них получаются различные средства от бессонницы или невероятные мечты, потаенные фантазии или правдивые пророчества, которые на первый взгляд могут выглядеть, как одеяло, шарф, платок или декоративная подвеска, а на деле же являться чем-то совершенно невообразимым.
Раз в год, в праздник Середины года в Бесплодных землях устраивается Срединная ярмарка, на которую съезжаются торговцы со всего мира, в том числе и ведьмы. Только тогда и только там можно приобрести настоящие шедевры сновидческого искусства: всевозможные панно, гирлянды, гобелены, пледы, мягкие игрушки и многое другое. Все это способно окунуть владельца сноплетения в настоящий мир грез и невообразимых фантазий, подарить незабываемые моменты и окунуть в иллюзию свершившейся мечты.
Сестра хоть и занималась плетением снов с детства, все еще не могла создавать таких шедевров. До настоящих ведьм ей было далеко, но она не отчаивалась и продолжала упорно трудиться.
— Честно говоря, не представляю, с чего начать, — Аврора в растерянности оглядела пряжу и тяжело вздохнула. — Сноплетение — довольно обширная область. Говорят, с ее помощью можно создать что угодно для чего угодно. И даже перемещаться в пространстве на любые расстояния, как через порталы. Но единственное, что мне пока доступно, — это запись снов.
— Если уж ты не знаешь, что делать, я — и подавно!
— Многое зависит от того, что именно тебя беспокоит, — она, прищурившись, посмотрела на брата. — Если я правильно понимаю, тебя мучают кошмары?
— Да, — подтвердил Алекс. — Один и тот же сон…
— Он вещий?
— Понятия не имею, — признался он, покачав головой. — Проблема в том, что я не могу определить, вещий сон или нет, пока он не осуществится. Не исключено, что все сны, которые я вижу, вещие.
Аврора захлебнулась в негодовании:
— И это меня зовут к себе ведьмы, хотя способности нашей матери проявились у тебя!
— Ведьмам парни не нужны, по крайней мере не для обучения, — как всегда легкомысленно ответил Алекс, когда разговор касался скорого переезда Авроры к ведьмам. — Ты знала, что они используют своих мужчин как источник силы, высасывая из них жизнь для своих заклинаний?
Девушка немного успокоилась.
 
— Тогда будет лучше, если они не узнают о твоих способностях. Обещаю, я им про тебя не расскажу.
— Не думаю, что им есть до меня какое-то дело, — отмахнулся он. — Это не изменится, даже если они узнают о моих способностях. Мужчины не могут творить заклинания, а значит, и учить нас нечему.
Аврора отложила пряжу в сторону и прижала к себе колени.
— Если бы мама всю свою жизнь не избегала ведьм, мне бы не пришлось теперь к ним ехать, — резко сквозь зубы проговорила она, сдвинув брови. — Не спорю, я многому могу у них научиться, но ведь они живут так далеко! Тебя не будет рядом, я буду жить в какой-то шаткой избушке в пустой деревушке на лесной опушке и варить в больших котлах зелья из крови девственниц и плоти мертвецов!