Правитель Крита (СИ)

— Еще раз. От меня не отходить. Самодеятельностью не заниматься. Любое мое слово воспринимать как безоговорочный приказ. Все понятно?
— Да, господин.
— Да.
Я взял отца и сына за руки, отстраненно думая о том, какой внушительный путь проделал в новом для себя мире. От банального гоп-стопщика до Правителя целого государства и вершителя человеческих судеб. Страшное дело, если разобраться. И одному на этой стезе не справиться. Нужны верные и крепкие соратники. Друзья, на которых можно положиться и поручить любое дело. Даже если они обращаются к тебе не иначе как «господин».
Выбросив из головы посторонние мысли, я уставился на крест, стараясь ни о чем не думать. В этот раз отклик с той стороны пришел достаточно быстро. Артефакт клана начал светиться мягким изумрудным светом, а мир вокруг, наоборот, потерял в красках. Мы оказались на плане Земли.
Как и в предыдущие разы, в этом месте я ощутил ни с чем не сравнимое чувство вселенского спокойствия и умиротворения. Ничего подобного на планах Огня со мной не бывало. Там наоборот, стоило попасть хотя бы на первый уровень — сразу же наваливалось гнетущее чувство чужого взгляда и затаенной, а то и явной угрозы. Что характерно — после того, как Феодор взялся меня обучать, частичка огня внутри меня сначала отзывалась тупой болью, стоило оказаться на плане Земли, но теперь это чувство прошло. Привычка, наверное.
А вот Николая и Нестора колбасило не по-детски. Отец вряд ли устоял бы на ногах, если бы сын не подхватил его под локоть, хотя я прекрасно видел, что и Нестору приходится несладко. Лица обоих блестели от пота, руки заметно подрагивали.
— Вы как?
— Местная аура давит, господин. — Ответил за себя и отца Нестор. — Но пока держимся. Однако я бы не отказался, чтобы все закончилось побыстрее.
— Пытаешься шутить — значит, в порядке.
У меня на ладони вырос небольшой зеленый росток — символ клана Якостроф. В тот день, когда я посвящал Анатола и Богомола, то не придумал ничего лучше, чем создать голема, в которого тут же вселился гаргантюа. На этот раз в мои планы не входило призывать сильнейшего духа Земли, поэтому я ограничился символом клана.
— Теперь ждем, когда кто-нибудь из мелий откликнется на зов. Если они будут благосклонны, то поделятся с вами...
Договорить я не успел. Мраморного пола в храме в этом мире не существовало. Вместо него под ногами была обычная земля, усыпанная мелкими камешками. Храм ощутимо тряхнуло и булыжники пришли в движение. Они стекались из самых отдаленных уголков, вместе с землей наслаивались друг на друга, образуя росшую с каждой секундой кучу, которая в какой-то момент начала приобретать знакомые очертания...
— Что-то ты зачастил ко мне, гаргантюа. — пробормотал я, когда на «лице» огромного каменного голема вспыхнули два ярко-зеленых глаза.
— Приветствую тебя, маг! 
— И тебе не хворать, Гаргантюа.
В ответ каменный монстр затрясся, гремя многочисленными булыжниками. Я не сразу понял, что земляной дух искренне веселится.
— Гаргантюа много. Я всего лишь один из нескольких, Милан. Можешь звать меня Камнепад. Это наиболее близкий перевод к настоящему имени, которое ты все равно не выговоришь и не запомнишь. 
Позади меня одновременно вздохнули Николай и Нестор. Причем в этом звуке было столько изумления, что его ведром можно было черпать. Надо думать, что ребята наслышаны о могущественных и гордых демонах земли (а гаргантюа, если отбросить словесные экивоки, был именно демоном). Но чтобы кто-то из них вот так запросто открыл смертному свое имя... Кажется, мой авторитет только что приобрел статус легендарного.
— Ты привел достойных? 
— Да. Только есть один нюанс...
— Меня не беспокоит то, что они — адепты огня. Я готов поделиться с ними знаниями. 
Видимо, я все же не смог справиться со своим лицом, потому что Камнепад вновь засмеялся, и смеялся долго. С минуту мы втроем молча слушали грохот от трясущихся булыжников.
— Удивлен? И правильно. Ты не первый, кто пытается просить о подобном. Но раньше все неизменно получали отказ. Что на этом плане, что на других. Однако для тебя решено сделать исключение.
 
— Почему?
— Ты первый сошел с пути обмана, который заложил в вас Прометей. Титан заключил с нами сделку, но затем отказался следовать договору. Он лишь брал, ничего не отдавая взамен. Также стали делать и его последователи, основавшие восемь кланов. Медленно, но верно, наши миры умирали. Однако теперь появился шанс. Благодаря тебе. 
И тут до меня дошло:
— Ты говоришь о новом алтаре?
— Тонкий ручеек силы потек из твоего храма в наш мир. Мы с благодарностью принимаем ее, маг. И готовы отдавать взамен. Пока поток слишком мал, но у него есть шанс стать сильнее. За это я благодарю тебя. А теперь приступим. 
Камнепад протянул мне острый каменный нож. Я взял его в руку, зная, что надо делать...
Спустя полчаса донельзя усталая, но довольная, наша троица вывалилась в реальный мир. Поджидающие здесь Анатол с Богомолом повскакивали со ступеней и нетерпеливо уставились на меня:
— Господин, у вас получилось?
Вместо ответа я вытянул руку и в ней тут же сформировался земляной меч — одно из первых заклинаний, что я освоил в этом мире.
— Запомнили?
Николай и Нестор кивнули и сосредоточились. Получилось у них далеко не сразу. Несколько раз уже почти сформировавшееся оружие рассыпалось прямо в руках у отца и сына, однако они пробовали снова и снова и были вознаграждены. Несколько секунд Приближенные полюбовались земляными клинками в своих руках, а затем мечи вспыхнули ярким пламенем. Даже Николай не сдержал радостного возгласа, а Нестор так и вовсе, позабыв о своем солидном статусе, подбросил клинок в воздух. Тот сделал три оборота, превратившись в огненный круг. Главай тайной канцелярии ловко поймал клинок за рукоять и с силой метнул в противоположную стену. Но не воткнулся — на его пути вырос зеленоватый щит, а Нестор несколько стушевался под не самым ласковым взглядом Богомола.
— Сделаешь что-нибудь подобное с Прометеем — пожалую тебе Кносс в вечное владение. Анатол, Богомол — научите их всему, чему сможете. У вас очень мало времени.
Оставив магов упражняться в волшбе, я вышел из храма, размышляя о словах Камнепада. Судя по всему, говоря о тонком ручейке силы, потекшем на иной план, тот имел ввиду недавно выращенный алтарь в храме. По словам Анатола, жители города начали потихоньку приходить к кресту, чтобы помолиться. И вот ведь странная штука — у многих действительно после этого случались положительные сдвиги в жизни. Больным становилось легче, невезучие находили работу, у пьяниц снижалась тяга к бухлу... Уж не это ли имел ввиду гаргантюа, когда сказал, что готов делиться? Если это действительно так — народная молва очень быстро разнесет вести по городу, а затем и за его пределы. Впору задуматься об обустройстве новых храмов.
Но это — потом. Сейчас у меня есть куда более насущные дела.
— Что думаешь, Димитр?
Я понимаю не больше твоего, Милан. Но думаю, что ты мыслишь в верном направлении. Вспомни, что сказал Парис. Крест способен аккумулировать силу и делиться ей. Подозреваю, наш новый знакомый сам до конца не понимал, как это должно работать. А ты, благодаря гаргантюа, теперь знаешь. 
За этими мыслями и разговорами с Димитром я оказался возле дворца. Стоящие на страже гвардейцы бухнули себя кулаками в грудь и я поздоровался в ответ, припомнив имена обоих. Рожи стражников просияли. Это ведь такая мелочь для меня — запомнить имя. А для простых солдат — чуть ли не наивысшая честь. Потом будут в караулке хвастаться, что с Правителем на короткой ноге.
Поднявшись внутрь, я проигнорировал центральную лестницу и спустился в подвал. Здесь я оборудовал себе что-то вроде полигона-лаборатории-артефактории, где мог свободно практиковаться в магии. Жаль только, что получалось это нечасто. Подхватив со стола продолговатый узкий сверток и и глухо звякнувший мешочек, я вышел обратно и отправился на задний двор.