Я не выйду за варвара (СИ)

— Прости, — извинился он, голос звучал так непривычно, почти мягко, — Я не хотел тебя напугать. Все хорошо, я верю тебе. И хочу, чтобы ты знала: я…
Витторио немного напрягся, было видно, что слова даются ему с трудом, но в следующую секунду он собрался, посмотрел мне в глаза и сказал:
— Мне все равно была ты с Джорджем или нет, потому что…
— Потому что я наследница? — перебила я его, удивляясь, каким чужим мне показался собственный голос.
Сиплый, дрожащий, лишенный всякой мелодичности, присущий моему акценту.
— Потому что я хотел, чтобы ты никогда ею не была.
Этого не может быть. Стояла бы я сейчас на земле, она бы точно ушла из-под моих ног. Слова Витторио… Они звучали, как самое трепетное признание из всех, про которые я когда-либо читала. Мой нордориец, по варварски ворвавшийся в мое сердце, на самом деле не ненавидел меня. И нежным был со мной, целуя мои раны, вовсе не потому, что я сосуд с драгоценной кровью. Я открыла его для себя с другой, неведомой ранее стороны.
Оказывается, мой дорогой варвар, способен не только смотреть на меня исподлобья и молчать в ответ. Он умеет быть заботливым, чувственным. И я более, чем уверенна: многие в его окружении даже представить себе не могут, что он может быть таким. А, увидев, не за что не поверят своим глазам. Сейчас, раскрывшись передо мной, он выглядел таким непохожим на себя. Уязвимым, открытым, пылающий ко мне чем-то большим, чем просто животной похотью.
Витторио снова устремил взгляд на мои губы. Тяжело дыша, он, если бы это было возможно, сожрал бы их своими глазами. Он наклонился к ним, но в последнюю секунду замер. Я почувствовала, как он напрягся в этот момент. Его дыхание еще больше участилось.
А я, не осознавая, что творю, ведомая чувствами, что я так долго скрывала от него, потянулась вперед. Медленно, смущенно, словно боясь спугнуть это счастливое виденье. Но Витторио не дал мне шанса передумать. Увидев мой ответный робкий порыв, воин, положив руку на мой затылок, припал к мои губам, словно к источнику. И начал пить меня, будто странник, нашедший в пустыне оазис.
В отличии от нашего первого поцелуя, этот был очень мягким и нежным. Витторио, с несвойственной ему неуверенностью, поначалу действовал медленно. Сминал мои губы аккуратно и неспешно, будто прося у меня разрешения. А затем, получив его, перешел в такой активное наступление, что снес все мои, да и свои преграды тоже. Его поцелуй стал настойчивым, требовательным. Он бесцеремонно вторгался в мой рот языком, сводя меня с ума этой смелой непристойной лаской.
Когда такие же движения совершал Джордж на венчании, мне было противно. Я даже представить себе не могла, что соприкасаться с кем-то своим языком может быть приятно, а не омерзительно. И, надо сказать, до того приятно, что я совсем потеряла себя. И всю свою девичью скромность тоже. Я позволяла Витторио похабно блуждать руками по моему телу под водой. Да мало того, что позволяла, так еще и испытывала при этом немыслимое, райское наслаждение. Спина, грудь, ягодицы, бедра — ему нужно было облюбовать каждый сантиметр мое кожи, а мне — почувствовать его везде.
Я и сама была ничем не лучше. Зарывалась пальцами в его колючие, густые волосы. Гладила крепкие, необъятные плечи, твердую грудь, покрытую порослью жестких волос. А ноги, так те совсем меня не слушались. Обхватили его сильнее прежнего и не хотели отпускать.
Я все изнывала от охватившего меня желания. Мне так нужно было… Так хотелось в этот момент чего-то, чего я не могла понять. Чего-то, что могло бы унять это сладостное ноющее чувство, зарождающееся во мне.
Не отрываясь от меня, Витторио вышел из центра бассейна и, поднявшись по ступенькам, усадил меня на его бортик. Он резким движением придвинул меня к себе, на самый край, а сам навалился вперед. Я, вдруг, почувствовала, как по моему животу хлестнула ткань. Витторио скинул свою накидку с бедер.
— Нет! — разорвала я наш поцелую, упершись ладонями в его грудь, — Нам нельзя, это грех! Вы замужний мужчина.
 
Как-то в раз ко мне вернулось и сознание, и совесть, и чувство стыда, и стеснение, и смятение, и смущение и все такое прочее.
— Рад, что Вы пришли в себя. Обещаю, мой муж ничего не узнает об этом. — улыбнулся он.
— Какой еще муж?! Вы смеетесь надо мной?! — возмутилась я, попытавшись свести бедра вместе.
Но, увы, меж ними так по-хозяйски вклинился обнаженный Витторио, что я, право слово, не знала, куда себя деть. Свести их плотнее означало прикоснутся лишний раз к его оголенному телу. Развести их, чтобы избежать прикосновений… Как мне их тут развести?! Разврат какой-то!
— Ну вы же сами сказали, что я замужний.
— Я, наверное, перепутала. Я имела ввиду, что Вы…
— Женатый? — подсказал Витторио.
— Верно, Вы женатый!
— То есть, не будь я женатым, Вы бы позволили мне довести начатое до конца? — ехидничал нордориец.
— Нет!
— Опять «нет»? — наигранно удивился Витторио.
— Да.
— Так «да» или «нет»? — он что, издевается?
— Нет, — смущенно ответила я все еще не зная, что делать со своими бедрами. Благо, что он хоть руки с них убрал и уперся ими о бортик купели. Только навис надо мной, точно набросится и съест сейчас.
— Нет. Ибо такое позволительно только с мужем. — добавила я.
— Вы делаете мне предложение?
— Так все, — не выдержала я, совсем уже сгорая от смущения, — Достаточно. И вообще отвернитесь от меня!
— Я уже все видел.
— Ну вот значит Вы достаточно за сегодня насмотрелись, отвернитесь! — а сама то и дело, сгорая от стыда и природного любопытства старалась опустить глаза ниже и… Нет, ничего я не старалась.
— Ну раз Вы сказали только «за сегодня», то получается завтра мне снова можно пойти с Вами в купель, чтобы насмотреться и «за завтра»?
— Нет!
— Почему опять нет? — ему очевидно доставляет немыслимое удовольствие подтрунивать надо мной. Как коту сметана.
— Забыли уже? Вы женаты!
— Я разведусь.
— Вот как разведетесь, тогда и… Вы… — заикалась я, не зная, что «тогда» и как это сформулировать.
— Понятно. — сухо ответил он, будто бы мы беседовали о погоде, не больше, — Можете не продолжать. Так уж и быть — женюсь на Вас. — а уголки губ таки дрогнули в улыбке под конец.
— Ох, надо же. — ответила я. — Спасибо за одолжение, Ваше Высочество.
— Величество. — поправил он меня.
— Извините, Ваше Величество.
— Будете должны.
— Что?
— За одолжение будите должны.
— И что я буду должна?
— Всё.
— Что «всё»?
— Все, чего я пожелаю.
— И чего же, позвольте полюбопытствовать, Вы желаете?
— Показать? — спросил Витторио, уткнувшись носом в мою шею.
— Нет! — крикнула я, как ошпаренная и подорвалась с места, боясь, что мы снова перейдем всякие границы.
Чуть не упала на скользком полу. К счастью, реакция у Витторио отменная.
— Убьетесь, Ваше Величество. — прошептал он на ухо, схватив меня за талию. И как он так быстро выскочил из воды.
Я почувствовала, как он упирается в мою спину. Не животом.
— Отпустите! И отвернитесь от меня уже.
— Как же я отвернусь, а если Вы снова поскользнетесь? Как же я успею поймать Вас?
— Я не поскользнусь!
— Хорошо, тихо. Я отпущу. При условии, что Вы спокойно. Я подчеркиваю, спокойно и, не спеша, пойдете к полотенцам. Не бегом.
— Д-да я поняла. — спешила я как можно скорее отделаться от его рук, сжимавших меня.
— Вот, так-то лучше. Я отпускаю.
«Ой, нет, возьми обратно», — кричало сознание.
«Правильно. Нечего трогать так незамужнюю девушку», — вопило воспитание.
А я тем временем, стараясь не слышать никого, шла к полотенцам.
 
— Совсем голову рядом с ним теряю. — пробубнила я на эльратском. — Примет меня еще за развратницу.
— Вы что-то сказали, Эрлин? — послышался насмешливый голос Витторио.
— Н-нет. Вам послышалось.
  
Глава 71. Требование
 
Оруженосец Анджей: