Грань (СИ)

— И самонадеянный, как не покрути. Но замысел мне нравится.
Вот вроде одобрил, а мое естество вопит «Не договорил!» Смолчу ли я? Нет!
— Вижу, ты избегаешь… кое — чего. Или притворимся, что не было ничего?
— Я не могу рассказать, что произошло после поцелуя, Эстер. Но оно задело, и я почти уверен, что поспешил. Скажи, у меня шанс на взаимность есть? — спросил Бен. — Или мне предстоит сразиться за твое сердце?
— Я… Бен, а если бы брат не подставил тебя, ты бы тогда заметил десятилетнюю девчушку? — уточнила я. — А если и заметил, ждал ли бы ее?
Мысли, высказанные вслух, жалили не хуже ос, но я чувствовала правильность вопросов.
— У меня было много кандидаток в невесты, — наконец произнес он. — Но ни одна не согласилась бы спасти из зачарованного плена. Ни у одной не хватило бы духа пройти той же дорогой, что и ты. Но мой бывший товарищ по учебе запал тебе в душу, и это сложно отрицать.
— Тем не менее, я готова отрицать, — хотя кому ты доказываешь, Эстер?
И хоть бы себе не врала, что маленький шажок отделяет от превращения в девицу, по уши влюбленную в своего учителя. Вредное занятие, и риск сделать его привычкой велик.
— С боем? — он просто источал сомнение и уверенность одновременно. — Знаешь, если выберешь Джеймса, я пойму. Он добр и благороден. Но если его место займет кто — то другой, я отобью у него желание позариться на такую красавицу.
— Смотрины что ли устроишь? Кстати… О красавицах. Еще тогда, годы назад, ты искал душу, подобную моей. Кто еще попадал в леса? Мне необходим честный ответ, если ты питаешь надежду на наше будущее.
— Вот как встал вопрос… Хорошо. Были. И финал ты знаешь.
— Кто?
— Две женщины. Почти одна за дугой.
Что — то подсказывало, что я знаю обеих, но хождение вокруг да около раздражало.
— Как они выглядели? Я могла быть знакома с кем — то из них?
— Да. Или нет. Отчасти — более вероятно.
Повисла неловкая пауза.
— Кто?
— Одна блондинка, примерно как ты сейчас. Причины, почему она оказалась перед выбором, мне неведома. И отказалась сразу.
— Это…
— Мне жаль, что я не смог ее убедить, — рассказывая, он уселся на кровать, пребывая мыслями где — то там, в прошлом. — Она выходила замуж, мы познакомились на празднике в честь их свадьбы.
Головоломка складывалась, но кусочков не хватало.
— Через день после праздника мой брат попал в плен, а я… Не понимал ничего. Мой друг, они казались такими счастливыми…
Риган. Что тут гадать? Кто же еще, если не она? Но кто подтолкнул ее к тому состоянию, из которого девушка не выкарабкалась, тот еще вопросик.
— А кто вторая?
Наступило куда более длительное и тягостное молчание.
— Бен, кто она?
— Рыжеволосая. Красивая. И любила книги, — как удары по дых. — И лишь недавно, я понял, кого ты мне напоминаешь.
— Это бред… — колени подогнулись, и я осела на пол.
Мысли метались в сознании подобно раненому зверю. Бен не виноват. Он призывал умирающих. Мама любила равно и книги, и зелья, и боевую магию. А что, собственно, я помнила про ее болезнь? Излечила ли связь недуг?
— Эстер… — принц ласково опустился рядышком, приобнял за дрожащие плечи и поцеловал в висок.
Какой простой жест. Обычный. А сколько тепла в нем заключалось! Но как воспринять? Лишь слово отделяло от истерики и слез, да еще прибавилось острое желание врезать.
— Занятие. Ты задолжал мне, — дрожащим голосом потребовала я.
Он поднялся, и помог мне встать на ноги.
— Тебе надо выпустить пар, — глубокомысленно изрек, придерживая за талию. — Итак, начнем наш урок. Ты должна сконцентрироваться, магия здесь не должна проявиться там. Вдыхай и выдыхай. Медленно. Глубоко.
Отступил, чтобы я собралась с духом. И впрямь, чего это я раскисла!
— Кто-нибудь говорил тебе, что ты стал бы превосходным учителем? Одна хоть живая душа, кто-нибудь…
— Никто, — он встал рядом и крепко, без предупреждения взял за руку. — Меня учили править королевством. Заполнять бумаги, писать письма, вести переговоры с неприятелем как словами, так и мечом. Учили находить правильное решение и выходить из затруднительных ситуаций с наименьшими потерями.
 
— Что ж, тогда у тебя появился шанс проявить себя в другом деле… Жаль, что здешняя мода не допускает узких брюк и рубашек.
— Уверен, ты… Вы и в платье будете грациозной, — кажется, он едва сдерживался, чтобы не улыбнуться.
— То есть, форма подобающая.
— Уж точно не отвлекающая, — высказался Бен, и тут же смутился. — Я хочу сказать, она прекрасная.
Когда смысл его слов дошел до меня, я чуть не отправила сферу в дерево, растущее в нескольких метрах от меня.
— Я думаю, она не совсем удобная, — недовольно фыркнула. — Вырез откровенный, не нагнуться. И увернуться в нем тоже никакой возможности. Разве что отрезать лоскут и помахать противнику вместо белого флага. Вдруг подпалю, порву или испачкаю?
— Будем надеяться, что этого не случится. В противном случае будете заниматься в нижнем белье, — вот же… мужчина, какие они есть.
Постыдился бы произносить вслух!
— Нет, такого удовольствия я точно тебе не доставлю, Бен.
***
Проснулась я в своей постели, когда за окном занимался рассвет. На соседней кровати сладко сопела Кэсси, а… между нами, на полу, спал Риган. В наколдованном спальном мешке, но все же — не абы где, а в девичьей спальне. Разве так можно? Или я слишком плохо ознакомлена с уставом академии, и такие поступки допустимы? Вспомнила вчерашнее, и мысленно убедила себя, что все сделано исключительно ради моей безопасности. Наверное, еще чего — то, но придумывать более серьезную причину пребывания страшилась.
Джеймс дернулся и нахмурился. Я чуть не подпрыгнула на матрасе, и замерла. Разбудила? Нет, не похоже. Глубокая складка образовалась на высоком лбу и тут же разгладилась, делая его мужественное лицо столь безмятежным, что я залюбовалась.
Интересно, что ему снится? Снова дернулся и скривился. Кошмар о бурном служебном прошлом? Хотя чего я удивляюсь, у боевиков это наверняка в порядке вещей. Или, возможно, это нечто личное? Например, неудавшаяся семейная жизнь. А что, как вариант, очень даже подходит.
Метания мужчины продолжались, и я, не выдержав и минуты, практически бесшумно соскользнула вниз, чтобы подобраться ближе и успокоить. Как? Сама не знаю. Но повиновалась одним духам известному порыву и кончиками пальцев провела по скулам. Призвала магию и направила поток, чтобы успокоить. А ведь он даже не переоделся с бала, заснул прямо в официальном костюме. Не сомневаюсь, что он же настоял на экстравагантной ночевке, но что с нами стрясется за ночь? Или опасается, что мы не до конца побороли тьму? Что ж, проснется и докажу, что все хорошо. И плохишам мы надерем зад… то есть мягкие места. И нежные.
Но дальше произошло неожиданное. Джеймс вроде как и спал, но его рука дернулась, перехватила запястье. Раз! Два! Сдавленный полувдох, шорох тканей. И вот я лежу на спине, а боевик прижал к себе и хитрющие сапфиры, нисколько не сонные в темноте черные как уголь, сверлят, вглядываются в мое лицо. Проникновенно. Нежно. Страстно. Вопросительно. Снова по новой. Нет, ты не догадаешься, о чем я размышляю.
— Вы не спите, — пискнула.
Уголки его губ дернулись в доброй усмешке, и он стиснул объятия, лишая глотка кислорода. Ну и напор, должна сказать! И наглость…
— Вы тоже, — подыграл он моему резкому выканью. — Напротив, мило убаюкиваете, миледи. Не голосом… физическим контактом, но я давно не…
И умолк. Ну да, обычно в плане тайн он куда более собран и насторожен, а за последние дни в моем присутствии одна промашка бредет по пятам за другой.
— Мне показалось, что вам приснился кошмар.
Он отмахнулся.
— Ерунда.
Правда? Я не купилась. Из — за ерунды не мечутся, как в горячке.
— Если это так, что ж — отпустите, — потребовала, потому что его близость жутко нервировала.
— Нет.
Эх, жалко, стукнуть не могу. Да и шумим так, что Кэсси до сих пор… Кстати, а почему это она еще спит?