Леди греха

– Вы гордитесь своей проницательностью, не так ли? Но поверьте мне, мистер Найтридж, вы не видите даже того, что находится у вас под носом.
 
Глава 6
У нее не было выбора. Она должна была снова с ним встретиться.
Натаниел Найтридж нарушил ее сон, он занимал все ее мысли уже несколько дней, и в конце концов ей стало ясно: она не вернет душевный покой, пока не увидит его.
Выбравшись из своей кареты, Шарлотта осмотрела фасад дома, в котором располагалась адвокатская контора Натаниела. Она старалась отбросить все сомнения и снова обрести уверенность в себе.
Сейчас ее тревожило вовсе не то, что он мог догадаться… При их последней встрече Шарлотта поняла: он не знал наверняка, что это именно она была с ним на том вечере.
Но он явно что-то подозревал. Она видела удивление и недоумение в его глазах во время их последней встрече.
Беспокоило и еще одно обстоятельство.
Судя по всему, Натаниел не раз посещал вечеринки Линдейла. Но одно лишь предположение, что она, Шарлотта, тоже могла там оказаться, привело его в ужас.
А ведь сначала, когда он потянулся к ней, она подумала, что он все знает. И решила, что теперь-то они наконец поняли друг друга. Найтридж заключил ее в объятия, и в тот момент ей казалось, что все у них будет хорошо. Увы, ее постигло жестокое разочарование.
Что ж, в таком случае она больше не будет думать об этом. И постарается больше не вспоминать тот вечер.
Однако она не могла с ним не встретиться – ей не давал покоя рассказ Найтриджа о мальчике, похожем на Марденфорда. Разумеется, все эти рассказы – чистейшая ложь, и даже странно, что Натаниел поверил преступнику и шантажисту. Но Найтридж был известным адвокатом и пользовался доверием в обществе. Если кто-нибудь узнает о его подозрениях, люди задумаются, поползут сплетни, и тогда…
Шарлотта решила, что должна во что бы то ни стало убедить Найтриджа в том, что он ошибается.
Открыв дверь, он вошла в приемную адвоката. Молодой клерк, сидевший за конторкой, окинул ее оценивающим взглядом, затем посмотрел на визитную карточку. Молча кивнув, он быстро поднялся на ноги и поспешил в соседнюю комнату.
Почти тотчас же вернувшись, клерк пригласил Шарлотту в кабинет мистера Найтриджа, довольно просторный, со множеством застекленных книжных полок и письменным столом у окна. Поднявшись, Натаниел жестом велел клерку удалиться и окинул посетительницу внимательным взглядом. Кивнув на зонтик в ее руке, с усмешкой проговорил:
– Я вижу, оружие наготове.
Но Шарлотте было не до шуток. Положив зонтик на стол, она сказала:
– Я буду с вами откровенна, мистер Найтридж. После нашей последней встречи я потеряла покой и сон. И теперь мне постоянно вспоминается наш разговор.
Он снова усмехнулся:
– Не разговор, а поцелуй, леди Марденфорд.
– Я говорю не о глупом поцелуе, а о ваших обвинениях в адрес нашей семьи.
Он опустил глаза.
– Если мои поцелуи казались вам глупыми, вы могли бы не отвечать на них.
– Я пришла не для того, чтобы говорить с вами о поцелуях. Мне необходимо выяснить, почему вы так легко принимаете к сведению слова преступника. Этим вы заставляете меня отвергнуть ваши – разумеется, шутливые – ухаживания.
– Как же вы неопытны, миледи! Ваши слова лишь подтверждают то, о чем я уже догадывался. Мои ухаживания, как вы выразились, доставляют вам удовольствие.
Шарлотта дрогнула и залилась краской. Замечание Натаниела показалось ей ужасно оскорбительным. При этом она прекрасно понимала: еще несколько месяцев назад его слова нисколько бы ее не тронули и она сумела бы найти достойный ответ. Но сейчас… Сейчас она лишь молча отвернулась.
– Пожалуйста, примите мои извинения. Я не хотел вас обидеть, миледи. У меня просто вырвалось… Однако вам не следовало подстрекать меня. Ведь вам давно известно, что я дурно воспитан.
Извинения прозвучали вполне искренне, и это немного удивило Шарлотту. Стараясь держать себя в руках, она повернулась к Найтриджу. Увидев, что он стоит слишком близко, она отступила на шаг. Он улыбнулся и отошел к окну кабинета. Немного помолчав, проговорил:
 
– Поверьте, леди Марденфорд, я расспрашивал вас о родственниках вовсе не из праздного любопытства.
– Но вы ведь не Джон Финли. Вы пользуетесь уважением в обществе, и ваше доверие к словам шантажиста и мошенника…
– Уверяю вас, я очень осмотрителен, – перебил Натаниел.
– В подобных делах осмотрительность никогда не бывает достаточной. Однако ваше утверждение указывает на то, что вы расспрашивали не только меня. Так что же вам удалось узнать?
Натаниел медлил с ответом, и Шарлотта решила, что он опасается ее реакции.
– Я действительно кое-что узнал, – проговорил он наконец. – Узнал, что существует дядя по женской линии, который провел некоторое время в Индии лет десять назад. А также кузен, который служил во флоте и много путешествовал.
– Кузен – это Питер. Я встречала его, и мне показалось, что он очень религиозен. Едва ли такой человек может быть отцом незаконнорожденного ребенка. Однако с дядей я не знакома. А мальчик, о котором вы говорите… Полагаете, в его жилах течет индийская кровь?
– Скорее средиземноморская. Конечно, он мог родиться и здесь, в Англии. Возможно, кто-то из родственников вашего мужа имел связь с иммигранткой.
Найтридж старался говорить спокойно, ровным голосом. Но было очевидно, что он скрывал свой эмоции. Пристально глядя на него, Шарлотта заявила:
– Похоже, вы думаете, что отец ребенка – Джеймс. Я не права?
Натаниел молча отвернулся к окну. Какое-то время он смотрел на улицу, наконец, повернувшись к Шарлотте, пробормотал:
– Не знаю, что и думать, миледи. Могу сказать лишь одно: судя по возрасту мальчика, он мог родиться во время длительного путешествия нынешнего барона, то есть одиннадцать лет назад.
– Мой муж тоже путешествовал в то время. Не деликатничайте, мистер Найтридж. Конечно же, вы не исключаете и того, что отец мальчика – Филипп, то есть мой покойный муж.
– Да, верно, я рассматривал такую возможность. Однако внешнее сходство – именно с Джеймсом. Я нисколько не сомневаюсь: были приняты все возможные меры, чтобы Финли не рассказал свою историю в суде. И едва ли он стал бы шантажировать Джеймса, если бы отцом незаконнорожденного ребенка был ваш покойный муж. Нет, скорее всего, у Филиппа не было детей.
Лицо Шарлотты снова запылало.
– Из-за его болезни, не так ли?
– Да.
– Мистер Найтридж, давайте говорить откровенно, иначе нет смысла в моем приходе к вам. Я тоже считаю, что… что все дело в болезни Филиппа. Да и все думают так же. Но ведь могут быть и другие объяснения, разве не так?
Натаниел пожал плечами-
– Да, могут быть; и другие. Но все свидетельства указывают на то, что данная ситуация не имеет никакого отношения к вашему мужу. Я никогда не обратился бы к вам за интересующими меня сведениями, если бы думал иначе. Вы считаете, что мое суждение ошибочно?
– Думаю, вы ошибаетесь во всем, от начала и до конца. Но в одном вы правы. Мальчик не ребенок Филиппа. Однако и Джеймс не имеет к этому отношения. Подобное не в его правилах.
– Напрасно вы так думаете, миледи. Юношеская страсть, незаконнорожденный ребенок – эта история стара как мир. Более того, я абсолютно уверен: даже если бы Финли рассказал обо всем на суде, его рассказ не вызвал бы серьезного скандала.
Конечно же, Найтридж был прав: трудно было бы с ним не согласиться. Появление незаконнорожденного ребенка не вызвало бы большого скандала. Шарлотта уже хотела сказать собеседнику, что согласна с ним, но тут он снова заговорил:
– Миледи, давайте предположим, что этот мальчик… что он действительно является родственником Марденфорда, если можно так выразиться. Разумеется, у него нет законных прав, но все-таки он заслуживает человечного отношения. Мальчик – в сточной канаве, и он умрет там, если никто ему не поможет. Именно поэтому я и заинтересовался этим делом.