Притворись моей дочкой! (СИ)

Все присутствующие начинают смеяться, а я краснею, понимая, что Диана просто воспроизводит то, чему в один из походов в парк мы стали невольными свидетелями. Тогда дочь увидела целующуюся парочку недалеко от пруда, и Диана спросила, почему они целуются.
— Потому что любят друг друга, — с горечью ответила, вспоминая свои неудачные отношения с её отцом.
— А вы с папой тоже так целовались? Почему я никогда не видела?
— Потому что мы целовались, пока ты не видела, деткам нельзя подсматривать за взрослыми.
Еще несколько вопросов и таких же непосредственных ответов, и съемочная группа начинают сворачиваться.
— Давайте еще немного поснимаем в других комнатах, чтобы получился полноценный ролик, — предлагает мужчина с камерой, и я понимаю, что мне пора уходить, если не хочу быть замеченной.
Еще полчаса, и съемки подходят к завершению. Но тут случается непредвиденное. Роджер, наш морской свин, как я его часто называю, каким-то образом выбрался из клетки. Я, конечно, догадываюсь, что скорее всего, Диана, показывая его оператору, плохо закрыла клетку. И в момент, когда Альбина повела гостей в «свою» спальню, рыжий разбойник бросился ей наперерез. Уж не знаю, то ли он был напуган большим количеством людей, то ли решил раньше всех попасть в спальню, но несся он буквально на всех парусах. Альбина и до этого косо смотревшая на нашего питомца, разозлилась окончательно.
— Диана, — рявкнула она так, что я, наплевав на всё, поспешила на этот крик, — немедленно убери отсюда это животное!
— Это Лоджел! Он не животное, он молская…
Договорить она не успевает, Альбина разражается истерикой, потому что этот «поросёнок» пробегая мимо её туфель, метит их, быстренько присаживаясь на замшевый нос светло-бежевого цвета. Моментально по туфлю растекается маленькое мокрое пятнышко.
— Да ты хоть знаешь, сколько стоят эти туфли!? — похоже, актриса быстро вышла из роли и совсем забыла, что она примерная мать, не чающая души в своём ребенке. — Какая гадость!
Альбина брезгливо снимает обувь и, похоже, собирается отомстить Роджеру за его свинство, ибо в следующую секунду она бросается к нему, хватая за шкирку. Диана, беспокоясь о поросёнке, начинает хныкать. Еще мгновение, и он бы не миновал заслуженной «расправы», но внезапно на её пути возникает Глеб, который до этого скромно стоял в стороне и не вмешивался в происходящее, не проявляя практически никакой инициативы.
— Альбина, прекрати этот цирк. И вообще, я думаю, достаточно на сегодня съемок.
Мужчина забирает Роджера из рук жёнушки, и отдаёт уже вовсю плачущей Диане. Я увожу дочь в комнату и пытаюсь успокоить. Всё-таки я не смогла уберечь её, и позволила чужим людям её обидеть. Диана еще продолжает всхлипывать, когда раздается стук в дверь.
— Можно мне войти, — слышится приглушенный голос Глеба.
Получив моё одобрение, мужчина входит в комнату и тут же направляется к моей плачущей дочери, садясь с другой стороны от неё. Диана оказывается между нами, и мы каждый со своей стороны пытаемся утешить ребенка так, как получается.
— Диан, у меня к тебе предложение, — вдруг довольно бодро говорит Глеб. — А пойдём сегодня в парк? Покажешь мне лебедей? — дочь в ту же секунду затихает и смотрит на мужчину не мигая, словно пытаясь понять, шутит он или нет. — Купим батон, покормим птичек…
Почему после этих слов меня бросило в жар?.. Наверное потому, что Глеб сказал последнюю фразу медленно и слишком уж загадочно…
— Урааа! А на карусели можно? — вскакивает Диана и кружится по комнате.
— Можно, — радостно отвечает мужчина, а потом переведя взгляд на меня, подмигивает.
Глава 23
Глеб
Я не знаю, что со мной происходит и как объяснить мои действия, но я вызвался сам идти на прогулку с маленькой девочкой. Может всё дело в её маме?..
Когда Диана рассказывала про парк и лебедей, меня вдруг так сильно обдало волной непонятного тепла. Захотелось почувствовать всё это — трепет свиданий, романтику тайных поцелуев, взгляд влюбленных глаз. Карих глаз… Да, в моих мечтах сейчас возникли одни совершенно конкретные глаза, принадлежащие той, чьё присутствие каким-то необъяснимым образом всё равно ощущается в этой комнате, где фактически её нет. Я не вижу Николь, но не перестаю о ней думать. Слова Дианы о том, что «папа Глеб очень любит мою маму» особенно отозвались. Словно электрический разряд прошиб меня. Любовь? Ну что вы! Я даже не знаю, что это такое. Но почему-то внутри всё перевернулось от неясного волнения.
 
— Мы готовы, — весело кричит маленькая модница, выбегая из комнаты. — Дядя Глеб, тебе нлавится моё платье? — непоседа кружится на месте, показывая, как надувается юбка от этих действий.
Умилительная картина. Напомнила мне маленькую Веронику, которая также встречала меня, когда я приезжал в родительский дом на выходные. С Никой мы редко гуляли вдвоём. Те считанные походы в парк, цирк и детский театр были инициированы моей мамой, и ею же сопровождались, поэтому я всегда находился в таком своеобразном положении — иду рядом и не отсвечиваю. И вот теперь я испытываю координально иные ощущения. Эта прогулка нужна МНЕ. Интересна мне. И я радуюсь ей, наверное, больше Дианы.
— Да ты настоящая принцесса! — хвалю девочку и подхватываю на руки, продолжая её кружение теперь уже на своих руках. Дианка звонко хохочет, а я так увлекаюсь процессом, что не сразу замечаю подошедшую Николь. На очередном развороте, я просто утыкаюсь взглядом в девушку, и от неожиданности делаю шаг назад.
— Что? так плохо? — она разочарованно начинает себя рассматривать, пытаясь понять, что меня напугало в её внешнем виде.
Но зря она это делает. Она прекрасна. Сейчас вообще как никогда. Распущенные каштановые волосы лежат на плечах слегка завиваясь. Глаза не тронуты тушью, а губы слегка выделены бесцветным блеском. В первый день нашего знакомства я ошибся, думая, что её красота искусственная, сейчас же не могу не восхищаться тем, что дала ей природа. В ней всё в меру. Никаких перегибов, словно в этой девушке найдена золотая середина. Грудь её, спрятанная под лёгкой полупрозрачной тканью платья нежно-голубого цвета, не являет собой чего-то выдающегося. И этим-то и привлекает. Не знаю, может, сказывается тот факт, что все девушки, которые были у меня до неё, чересчур беспокоились об этой части своего тела, непременно стараясь её увеличить и выгодно подать, но очевидно, у меня началась аллергия на искусственно увеличенные «прелести». Платье длиной чуть ниже колен, подчеркивает стройные ноги, а босоножки на высокой платформе, опоясывающие щиколотку тонким ремешком, делают каждый изгиб невероятно притягательным. Ею хочется любоваться, рассматривать каждую деталь, словно талантливую работу импрессиониста, в которой каждый мазок играет на общем фоне свою уникальную роль.
— Ты прекрасна, — говорю с придыханием, пристально глядя в глаза девушки. Она смущается и от этого становится просто неотразимой для меня. Скромные и стеснительные девушки — такая редкость в наше время.
Мы подъезжаем к парку на моей машине, у входа покупаем хлеб птицам, берем сладкую вату для Дианы и мороженое нам с Николь.
Середина сентября мало чем отличается от лета, но всё же есть прекрасные плюсы. Солнце не так беспощадно палит, а ласкает своими лучами. Деревья начинают приобретать дополнительные расцветки, словно раскрашивая мир вокруг яркими красками.
В парке много людей. В основном это семьи с детьми. Сегодня выходной и родители проводят счастливые минуты, видя, как радуются и развлекаются их чада. Дианка тоже тянет нас сначала к детской площадке, которая первой попадается на пути. Мы присаживаемся на скамейку, словно обычные родители, болтаем обо всём на свете, будто знакомы тысячу лет. Диана отдает ополовиненную вату своей маме и убегает к горкам. Николь просит меня подержать мороженое, чтобы справиться сначала с ватой. Она отрывает кусочки и кладет в рот, облизывая губы. А я глотаю слюну, глядя, как она это делает.
— Хочешь? — спрашивает девушка, протягивая мне кусочек.