Узы одержимости (СИ)

Едва чайник выключился, как в кухню зашла сонная Полина, волоча своё маленькое одеялко в руке. Сейчас у неё в комнате стояла низкая кровать, с которой она без труда и увечий могла спуститься и прийти среди ночи ко мне в комнату, либо, как сейчас, на кухню.
— Ты чего, моя маленькая, не спишь? — подхватила дочку на руки и на мгновение прикрыла глаза, когда маленькие ручки крепко обняли меня за шею. Именно в этот момент все мысли улетучились и захотелось спать, даже без ромашкового чая. — Пойдём баюшки, зайка.
Выключила свет в кухне и аккуратно перенесла Полину в свою комнату. Уложив её на кровать легла рядом с ней и вложила палец в маленькую ручку — моя любимая привычка перед сном. Но уже через минуту дочка закапризничала, перелезла через меня и попыталась слезть с кровати, но так как она высокая, то малышка начала лишь громче плакать.
Помогла дочери спуститься на пол и маленькая принцесса тут же решила, что на полу спать гораздо удобнее, чем в постели. Попыталась переложить её снова к себе под бок, но никакие уговоры не помогли мне свести наш непростой спор к компромиссу. Полина настойчиво пожелала спать на полу и даже стянула своё одеялко для большей убедительности.
Пришлось и мне устроиться рядом с ней на полу, предварительно постелив толстый плед, чтобы на жестком полу стало немного комфортнее.
Планировала дождаться момента, когда дочка крепко уснёт, чтобы переложить её в постель и поспать с большим комфортом, но не выдержала и сама провалилась в сон.
Почти неделя плохого сна и головной боли свалили меня с ног тогда, когда я этого меньше всего ждала — на жестком полу.
Внезапно меня разбудил звон разбитого стекла. Рывком сев, закашлялась, ощутив горечь дыма и гари. Глаза начали слезиться, а легкие сжиматься от сухого, рвущего гортань, кашля.
Мы горим!
— Даша! — услышала я мужской голос, зовущий меня по имени.
В ужасе и панике подхватила ещё спящую дочку на руки, но встать не решилась. Доползла до окна своей комнаты и, не глядя, попыталась нащупать щеколду, чтобы его открыть. Но из-за старой запекшейся краски сдвинуть с мертвой точки щеколду оказалось невозможно.
Полина проснулась в моих руках и начала громко плакать и кашлять.
В комнату кто-то торопливо вошел, даже, скорее, вбежал.
— Твою мать! — услышала я злобное над головой. — Опусти голову и прикрой мелкую.
Молча выполнила команду неизвестного. Закрыла собой ребенка и услышала звон разбитого стекла, почувствовав затем небольшие осколки на шее и плечах.
— Давай мелкую, — мужские руки попытались выхватить у меня ребенка, но я не позволила, решив, что ребенку угрожает опасность и помимо той, чтобы сгореть заживо вместе со мной. — Даша, это я — Дэн.
Только после этого я смогла ему довериться, узнав в мягком голосе парня. Не мешкая, передала ему в руки Полину и он тут же передал её кому-то, стоящему под окном.
— Теперь ты, мать, — скомандовал Дэн и помог мне забраться на подоконник.
Столь же быстро спрыгнула с окна, не дожидаясь, когда меня подхватят мужские руки. Забрала из рук одного из охранников плачущую дочку и прижала к себе.
— К машине! — вновь скомандовал парень, пока я с ужасом смотрела на горящий дом, не веря своим глазам.
Устроившись на заднем сидении внедорожника с Полиной на руках, была очень удивлена находящейся там автолюльке.
В одно мгновение удивление сменилось гневом.
Перевела озлобленный взгляд на парней, сидящих на передних сидениях. Водитель уже завел двигатель и мы мчались к выезду из села, а Дэн кому-то звонил, периодически тихо матерясь.
— Арчи, тут такая хрень случилась. Дашин дом подожгли… — начал Дэн, когда тот ответил на звонок. — Да не ори ты! Они обе в машине… Живы, здоровы…. Понял, — коротко ответил парень и сбросил звонок. Затем обратился к водителю. — Едем в особняк и готовим жопы. Нас ждёт большой пиздец.
— Это вы сделали? — спросила я у парней, когда Полина перестала плакать и вновь уснула.
— Что? — не понял Дэн и посмотрел на меня вполоборота.
— Дом подожгли… — процедила я сквозь зубы, приготовившись придушить их обоих.
— Головой ударилась, что ли, когда из окна выпрыгивала? — раздраженно спросил меня Дэн.
— Тогда почему так поздно пришли на помощь? Дом уже пылал снаружи. Или вам через тонированные стекла было незаметно? — гнев внутри меня набирал обороты. Меня начинало трясти не только от страха, но теперь ещё и от злобы.
— Пацан один залупился и нам пришлось отъехать. Поэтому сразу и не отреагировали на возгорание, а когда вернулись, то увидели, что дом горит вкруг, фасад горит так, что не подобраться. Поэтому пришлось выбивать окно на кухне и попадать в дом через него, — коротко отчитался Дэн и обиженно отвернулся к лобовому стеклу, продолжая бурчать себе под нос. — Делать нам больше нехер — поджигать дом, в котором ребенок. Наша работа — охранять вас, а не калечить.
Стиснув зубы, чтобы не бросаться дальнейшими обвинениями, тоже отвернулась к окну. В темном салоне внедорожника повисла напряженная тишина.
Почувствовав боль и странное жжение в икре правой ноги, провела по ней рукой и почувствовала липкую влагу на ладони. Кровь. Видимо оцарапала о разбитое окно, когда выпрыгивала.
— Аптечка далеко? — нарушила я тишину салона, от чего Дэн обеспокоено повернулся в мою сторону.

— Только не говори, что с мелкой что-то.
— Нет. Со мной. Ногу порезала, — безразлично ответила я.
— На одну проблему меньше, но пиздец нам теперь точно гарантирован, — усмехнулся Дэн и достал небольшую пластиковую коробочку из бардачка.
Порез оказался довольно внушительным, сантиметров десять длиной. Наспех заклеила его несколькими пластырями и вернула аптечку парню.
В салоне вновь воцарилось молчание, во время которого я старательно прислушивалась к сопению дочери и медленно успокаивалась, чувствуя, что её жизни ничего не угрожает.
— Это был поджог? — спросила спустя час молчания.
— Скорее всего, — ответил Дэн. — Внутри дома огня почти не было, а вот снаружи дом горел вкруг. Так что вероятность поджога стопроцентна.
— Твою-то мать! — вздохнула обреченно и спрятала лицо в ладонях.
— Мягко сказано, — ответил Дэн. — Разберемся. И накажем.
Примерно ещё через два часа быстрой езды за окном забрезжил ранний летний рассвет. Полина один раз проснулась, попила водички и, убедившись в том, что я рядом и держу её за руку, вновь уснула.
— Пиздец оказался ближе, чем мы думали, — тихо произнёс Дэн и водитель резко ударил по тормозам, когда нам перерезал путь другой черный внедорожник.
Едва оба автомобиля остановились, из подрезавшего нас вышел Артур и широкими шагами подошёл к пассажирской двери, распахнув её.
Мужчина был взъерошен и… невероятно зол. Темные джинсы и вздымающаяся от частого дыхания грудь под тканью черной футболки, свидетельствовала о том, что он торопился к нам сильнее, чем нас вёз наш внедорожник. Серые глаза пристально осмотрели спящую в авто-люльке Полину, затем обратились ко мне и столь же пристально осмотрели меня. Потемневший взгляд задержался на пластырях на ноге, затем вновь вернулся вверх, пробежавшись по черному шелковому халатику, в котором я и уснула, перед тем как стать разбуженной пожаром.
— Арчи, — обратился к нему Дэн, выйдя из автомобиля. — Мы сами нихрена не поняли…
— Не поняли? — прорычал Артур, схватив парня за грудки. — Я нахрена вас поставил к ним в охрану? Чтобы вы местных трахали или друг друга, вместо того, чтобы делать свою работу?
— Успокойся, блять! — рыкнул ему в ответ Дэн и сбросил руки Артура. — Мы следили…
Начал было парень объясняться, но точный удар прямо в челюсть заставил его замолчать.
Как есть — босиком — выскочила из внедорожника, обежав его, встала между Дэном и Артуром, толкнув последнего в грудь.
— Если хочешь дать кому-то по роже, то дай, прежде всего, себе, — прошипела ему в лицо, чтобы не разбудить спящую дочку. Злость в серых глазах сменилась удивлением. — Я больше, чем уверена, в том, что этот поджог — дело рук твоих дружков, — перевела дыхание и более спокойно продолжила. — Что ты там говорил, когда просил вернуться к тебе? Что ты сможешь меня защитить? Два года я жила спокойно и не нуждалась ни в чьей защите, но тут появляешься ты и всё горит синим пламенем, в прямом смысле. Тебе не кажется, что своей защитой ты несешь разрушение в мою жизнь. Что мне теперь делать? Где я должна жить? В какую ещё жопу мира я должна спрятаться, чтобы меня не смог найти ни ты, ни твои дружки?