Узы одержимости (СИ)

— Не плачь, — обратилась я к ней, сев рядом. — Ты всё правильно сделала.
Всхлипнув, девушка обратила на меня внимание и внимательно посмотрела своими голубыми глазами, что сейчас напоминала два озера с собравшейся в них влагой.
— Как тебя зовут? — внезапно спросила она.
— Даша, — коротко ответила ей, секунду поколебавшись.
— А меня Полина, — тихо ответила она, снова погладив свой животик. — Тебя тоже парень бросил, да?
— Скорее, я его, — горько усмехнулась, вспомнив свой побег.
— Ты сильная. Спасибо тебе, — произнесла Полина и неожиданно сжала мою ладонь. — Если родиться дочь, то я назову её Дарьей. Красивое имя.
— Спасибо, — коротко ответила и сжала в ответ её чуть холодную ладонь. — Мне пора. А ты больше не делай глупостей.
— Не буду, — тепло улыбнулась мне девушка, после чего я, накинув капюшон толстовки на голову, села в подъехавший к остановке автобус.
Далее последовали месяцы скитаний, во время которых я жила во всякого рода общежитиях с не самыми приятными соседями, часть из которых постоянно скандалили и делили вилки на общей кухне, а другая часть пили по-черному, а потом этими же вилками выясняли отношения.
Но на восьмом месяце беременности искать новое съемное жильё было уже тяжело — постоянная усталость и недосып не позволяли каждый месяц собирать вещи и переезжать в новую комнату очередного общежития.
Да, в той самой сумке, что мне приготовил Арчи, было более чем достаточно денег для того, чтобы снять квартиру и не бояться, что новые соседи постучат среди ночи в дверь, дабы попросить мелочь на новую порцию выпивки. Но боязнь остаться одной в пустой квартире и быть найденной Арчи, будучи беременной, была куда больше, чем замирание сердца перед пьяными соседями. Да и эти деньги я считала пропитанными кровью ни в чем не повинных людей, так как не понаслышке знала грязные приёмы ведения его бизнеса, имеющего не просто теневую, а черную сторону.
Страх быть найденной им был настолько велик, что во время беременности я не наблюдалась у врача, боясь, что попаду в базу данных медицинского учреждения, где на мой след будет очень легко напасть и выследить моё место проживания. Пусть даже всё, что осталось от меня прежней, было имя — Дарья.
И страх был ни столько за себя, сколько за ребенка, что я заботливо носила под сердцем.
Но как бы я ни боялась и ни пряталась, но дня родов избежать было невозможно. Схватки застали меня ночью в комнате общежития, в котором я проживала уже два месяца. Стоит отдать должное соседям — будучи пьяными, в разгар очередной своей вечеринки, они нашли в себе сознательность и вызвали для меня скорую помощь.
Через несколько часов я лежала в родильном зале с маленьким плачущим комочком на груди и корила себя за то, что чуть не пошла на поводу у собственной слабости. Маленькие пальчики дочери едва обхватывали мой палец, пока я, не сдерживая слёз счастья, целовала каждый из них, обещая ей, что у нас всё будет и хорошо.
Находиться в стенах роддома мне позволили недолго, так как у меня не было при себе медицинских документов с результатами необходимых анализов и УЗИ. Поэтому уже через четыре часа я стояла за порогом роддома с дочерью на руках, прикидывая, куда мне теперь нужно идти и где снять квартиру.
Стоя на улице в конце января, я мысленно благодарила соседку, которая за секунду до закрытия дверей кареты скорой помощи, всучила мне в руку пакет, в котором оказался белый конверт для выписки, что я купила незадолго до этого.
— И чего ты стоишь тут как вкопанная? — услышала я за спиной голос акушерки, что принимала у меня роды. — Некуда идти, чтоль?
— В каком-то смысле да, — ответила ей, прижимая крепче дочь.
— А чего молчишь? — вскинула она брови. — Рожала — молчала и сейчас не говоришь, что тебе идти некуда.
Неопределенно пожала плечами, давая понять, что мои личные проблемы — это только мои личные проблему и посвящать в них кого-либо я не собираюсь.
— Ладно, партизанка, поехали ко мне. Переночуешь у меня, а утром мы с тобой что-нибудь придумаем. Меня, кстати, Ира зовут.
— Я помню, — улыбнулась ей уголками губ. — Не думаю, что вам стоит приглашать к себе домой первую попавшуюся роженицу.
— Понравилась ты мне, — усмехнулась она, глядя на меня светлыми глазами, под которыми залегли тени после ночной смены. — Когда я рожала, то орала так, что меня прибегали затыкать хирурги из соседнего отделения, а ты даже не пикнула и почти не всплакнула. Да и к тому же, долго я тебе жить у себя не дам. Сутки отдохнете с малышкой, выспитесь и будем думать, что с вами дальше делать, — Ира подошла ближе и заглянув в конверт, улыбнувшись спросила. — Как назвала?
— Полина, — улыбнулась я, глядя на спящую дочку в своих руках.
— Красиво, — ответила женщина и достала из кармана мобильник. — Ладно, я сейчас вызову такси и доедем до моего дома быстро и в тепле. А пока пойдем в тамбуре хоть погреемся, чтобы маленькую не застудить. Ты, кстати, где до этого жила? Откуда тебя такую молчаливую привезли.
— Из общежития на Сурикова.
— Как тебя занесло в этот гадюшный район, вроде, нормальная девчонка. Там же даже полиция не рискует появляться.
— Так сложилось, — коротко ответила ей. — Кстати, мы можем туда заехать, чтобы я забрала свои документы и кое-какие вещи?
— Конечно! Ты ещё спрашиваешь? Теперь я тебя точно к себе домой заберу. В этот гадюшник я тебя с новорожденным точно не отпущу.
— Спасибо.
Наутро следующего дня моя случайная подруга и её муж посоветовали мне ехать в село, где её мама Альбина Борисовна сдаёт дом, что достался ей от брата.
Я поняла, что уехать подальше от города, подальше от большого скопления людей и подальше от обилия черных внедорожников, встречая которые на улице, я каждый раз искала укрытия или пряталась за спинами прохожих — было отличным решением, о котором я, почти за полтора года, ни разу не пожалела.
И сейчас, сидя на кухне небольшого частного съемного домика и, наблюдая за тем, как моя дочь неумело, но очень настойчиво пытается есть самостоятельно кашу, я понимаю, что всё сделала правильно. Пусть даже в груди до сих пор живёт страх, но теперь он имеет совсем иной характер.
  
Глава 3
 
Каждый раз, стоит мне услышать стук в дверь, невольно вздрагиваю и ищу глазами нож или любое другое средство для самообороны. И хоть со временем страх того, что за мной могут прийти призраки из прошлого, притупился, я всё равно внутри становлюсь подобно сжатой пружине, готовящейся резко выпрямиться, чтобы защитить единственного дорого человека — дочь.
Стук в дверь повторился и раздался знакомый голос хозяйки дома:
— Даша, вы чего там? Проспали с Полиной, чтоль? — спросила Альбина Борисовна с весельем в голосе. Эта милая женщина сразу расположила меня к себе, подкупив искренней добротой и простодушием.
— Нет, Альбина Борисовна, мы долго просыпались, — прокричала я, пока быстрыми шагами подходила к двери. Открыв её, сразу встретилась взглядом с излучающими доброту голубыми глазами женщина. — Здравствуйте! Вы сегодня чуть раньше, чем обычно. Что-то случилось?
— Нет, Дашенька, — улыбнулась мне она и переступила порог дома. — Рано сегодня проснулась, что-то. Всё переделала и заскучала, так что Полиночку сегодня могу пораньше забрать.
— Спасибо вам, Альбина Борисовна. И, пока я не ушла на работу… — сказал я ей и достала из верхнего ящика комода в прихожей небольшую металлическую шкатулку, из которой отсчитала нужную сумму за аренду этого дома. — Вот, держите.
— Да не возьму я с тебя ничего, — запротестовала женщина и, оттолкнув мою руку, прошла в дом, где навстречу ей выбежала Пося. — Лапушке нашей на конфетки оставь.
— Но вы уже три месяца не берете с меня плату за дом, — настаивала я, снова протянув ей деньги, которые она опять проигнорировала. — Мне уже неудобно. Возьмите, пожалуйста.
— Сказала не возьму — значит, не возьму! Давай, лучше Полиночку одевай, а то я курочек ещё не кормила. Специально без неё не стала.