Кто сверху? (СИ)

Ведущая церемонии — тучная мулатка в платье с цветочным принтом на корявом русском читает стандартное поздравление. Просит зачитать нас свадебные клятвы друг другу и только сейчас я понимаю, что сумочку с со своей клятвой, которую писала целую ночь накануне, я благополучно забыла в номере бунгало.
— Диана? — мулатка смотрит на меня поторапливающим взглядом. — Ваш черёд.
Не люблю публичные выступления, особенно когда дело касается интимных чувств между двумя людьми. Но меня спасает шум океана — я начинаю говорить тихо и едва слышно. Чтобы то, что я сказала касалось только нас с Даней.
— Не знаю, уместно ли говорить, что ты лучший отец и муж, которого только можно встретить… С тобой я избавилась от множества страхов, которые намертво держали меня в одиночестве. С тобой я раскрылась и не боюсь сказать, глядя в глаза, что люблю. Так сильно, как никого и никогда не любила…
Воронов начинает улыбаться широкой открытой улыбкой и мелкие морщинки тут же разбегаются по его загорелому лицу. Он неторопливо поглаживает мою ладонь большим пальцем и внимательно слушает всё, что я говорю ему. Искреннее, от души.
— Я хотела повременить с этой новостью до возвращения в Москву и более детального обследования, но… женщины такие женщины, ты же знаешь, — набираю в легкие побольше воздуха и на одном выдохе проговариваю. — Воронов, ты скоро в очередной раз станешь папой. И я не знаю, как ты, но меня даже не удивила эта новость — словно так и должно было быть…
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Я не успеваю договорить последнее предложение, как Даня подхватывает меня на руки и начинает кружить словно сумасшедший. Мелкие брызги океана попадают на лицо, я смеюсь и закрываю глаза, крепко обвиваю шею своего мужа. Умиротворение. Любовь. Гармония. И я где-то на седьмом небе парю над землей.
— Я счастлив до невозможности, — солоноватые на вкус губы настойчиво касаются моих.
Перебираю пальцами его жесткие волосы, голова кружится от эмоций, где-то вдали, перебивая шум океана кто-то выкрикивает: «Горько!» …
Уложив детей спать, в изнеможении от первой брачной ночи и освещаемые яркой луной, заглядывающей в окно, мы переплетаем наши пальцы в плотный замок и спорим кто родится у нас следующим.
— Подружка для Крис? — улыбаюсь, заглядывая в черные ненасытные глаза.
Даня кусает меня за мочку уха и проходится дорожкой из коротких поцелуев от шеи до живота. Опаляет горячим дыханием, заставляет только погаснувшее возбуждение ожить заново и вернуться с утроенной силой.
— Думаю, скорее друг для Дэна, — заявляет Воронов, — Но в любом случае когда-нибудь придется уравнять.
  
Эпилог 2
 
Даниил.
Прошло пять лет.
Во время планерки, когда я разношу в пух и прах своего провинившегося заместителя, раздается звонок мобильного телефона перебивая мой громкий голос. Подчиненные резко замолкают, понимающе провожают меня взглядом из кабинета и начинают сразу же галдеть, как только я оказываюсь в коридоре.
— Слушаю, малыш, — стараюсь говорить как можно приветливее из-за резких перепадов в настроении жены.
Диана на другом конце провода напряженно сопит, и я не тороплю её с ответом, потому что заранее знаю, что именно она скажет.
— Даня, кажется я рожаю, — сообщает уверенно. — В этот раз на самом деле.
Моя упрямая деловая жена решила, что третьи роды будут только естественными, в отличии от предыдущих двух, которые прошли с помощью метода кесарева сечения. Федотова перебрала несколько десятков квалифицированных врачей, выслушала сотни мнений и заключений, прежде чем доверить свою жизнь и жизнь нашего ребенка настоящему профессионалу.
Диана пыталась казаться спокойной и невозмутимой, но на самом деле нервничала она нехило. В последний месяц раз пять срывала меня с рабочего места, потому что ей казалось, что в этот раз точно «по-настоящему».
— Понял тебя. Уже выезжаю, — отвечаю коротко, чтобы не наводить панику.
 
Даже если в очередной раз Диане причудилось, что это признаки приближающихся родов, я все равно отправлюсь к ней. Потому что в болезни и здравии, богатстве и бедности… пока смерть не разлучит нас.
Буквально на минуту возвращаюсь к сотрудникам, те понимающе кивают и обещают, что будут вести себя прилежно, пока я буду приветствовать в нашем бренном мире нового члена семьи.
Спускаюсь к парковке, натягиваю пиджак и прижимаю к уху мобильный.
— Поторопись, Воронов. Иначе боюсь, что тебе придется принимать у меня роды собственными руками. Мой личный акушер-гинеколог, — Диана посмеивается в перерывах между сватками, а затем громко вскрикивает.
Завожу машину и от её слов телефонная трубка падает под сиденье. Я — принимать роды? Чёрт, нужно поспешить!
— Федотова, ты случайно не хочешь вызывать скорую помощь и встретится уже в роддоме? Так было бы рациональнее, учитывая то что на дорогах сильные пробки.
— Ты меня не любишь! Я так и знала, что не нужна тебе — беременная бегемотиха, с детьми и вечными истериками.
Закатываю глаза к небу и успокаиваю себя тем, что всё это временно — совсем скоро моя напичканная гормонами жена станет прежней — любящей, ласковой и спокойной. Будет умиротворённо кормить младенца в детской комнате, а затем приходить в нашу общую постель и прижиматься ко мне своим телом и ласково мурлыкать словно кошечка. Милая, соблазнительная, ласковая кошечка — просто помни об этом, Воронов, когда тебе выносят мозги. Нужно только переждать и предотвратить нападки хищницы.
— Я уже мчу по трассе, Ди. Главное сохранять спокойствие. Ты же помнишь, что говорил тебе доктор?
Диана учащенно дышит и переключается на видеосвязь — наверное, чтобы вызвать у меня еще большую жалость к себе. Вокруг жены бегают дети, в камеру приветливо машет рукой тёща, а наглый серый котяра лезет мордой в экран. Этого сорванца пожелала себе на четвертый День рождения Кристина.
Мой любимый сумасшедший дом.
На трассе как назло пробки. Диана сто раз переспрашивает моё местоположение, дышит, массирует поясницу и зло косится на экран.
— Пап, кажется скоро на свет появится ребеночек, — сообщает ангельским голосом Кристина. — Потому что маме очень больно.
— Спасибо, что помогла определить, Крис. Поддержи маму пока я не приехал, ладно?
Кристина понимающе кивает и отключает телефон. К дому удается добраться только спустя полтора часа. Федотова уже стоит на пороге дома с вещами и усталым взглядом.
— Если в городе пробки, боюсь, что буду рожать прямо в машине, — сообщает Диана, опускаясь на переднее сиденье.
Её слова действуют на меня решительно. Мы спешно прощаемся с тёщей, Денисом, Кристиной и Максом, который с минуты на минуту передаст пост младшего ребенка новому члену семьи.
Наша поездка больше напоминает ралли. Диана стонет, вцепившись в мою руку, яростно царапается, а я пытаюсь сосредоточится на дороге и ловко лавирую между потоком машин.
Диана откидывает голову на сиденье и сверлит меня ненавидящим взглядом.
— Больше никогда-никогда, понял меня? И пальцем меня не тронешь, не то, чтобы х…
— Куда ты едешь, урод! — выкрикиваю вслед обогнавшей нас машине и яростно сигналю. А затем невозмутимо поворачиваю голову вправо и вспоминаю про кошечку, ласку и нежность. Нужно потерпеть, мужик. — Федотова, это уже твои третьи роды, а ты все еще не разучилась говорить слово «никогда»?
Она мотает головой и заверяет меня, что этот раз точно-точно последний.
Когда мы подъезжаем к клиническому госпиталю Лапино, нас уже встречает взволнованный доктор, которому досталось не меньше моего за время телефонных разговоров с женой. Диану кладут на каталку, она ищет меня взглядом и все боится выпустить руку из моей руки. Так и приходится идти рядом и посылать ей спокойные взгляды, чтобы она видела уверенность и поддержку в моих глазах.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌Доктор проводит все необходимые манипуляции на кресле и поправив очки на переносице невозмутимо сообщает, что Диана в родах.