Дикий. Его неудержимая страсть (СИ)

— Остановитесь, — слова вылетают раньше, чем я успеваю их осмыслить.
Таксист, обернувшись, недовольно бухтит, но быстро перестраивается и въезжает на парковку местного магазина.
— Не уезжайте пока.
Быстро выхожу на улицу и ускоряю шаг, потому что Вика начинает уходить. А это точно она, я не могла обознаться.
— Вик, — окликаю ее, — Вика!
Ветер доносит мой голос, заставляя ее обернуться. Боже, мы не виделись два года. Вика сначала щурится, а потом узнает меня.
— Ринка, — окликает хриплым голосом и тут же идет навстречу, — черт, Ринка! — повторяет, наваливаясь на меня с крепкими объятиями.
Я обнимаю в ответ, ощущая отчетливый запах дешевых сигарет и алкоголя. Я жила у нее как-то два года назад, а потом съехала. Хотела после встретиться, но хозяин квартиры сказал, что ребята там уже не живут, а номер телефона оказался больше не обслуживаемым.
— Привет, Ви. Ты где пропадала? Я искала тебя.
Всматриваюсь в когда-то веселое и жизнерадостное лицо, от которого не осталось и следа. Синяки под глазами выдают истощение организма, щеки впали. Кажется, она сильно похудела.
— А, — отмахнувшись, подруга и сама смотрит на меня во все глаза, — где я только не была это время. Ты сама-то как? Брендовые шмотки, — ее глаза цепко вонзаются в мою кожаную куртку, сумку, перемещаются на лицо, — прям цаца. Выглядишь на сотку. Богатого хмыря подцепила?
— Я бы назвала это по-другому.
Потрескавшиеся губы искривляются в усмешке.
— Ну поняяяятно. Молодец, чё.
— Ты сама как? Как парни?
Тут серые глаза стекленеют, опускаются в землю.
— Антон умер, слышала?
О Господи! Невольно отшатываюсь, ошарашенная новостью.
— Как? Когда?
— Полгода назад, — сделав затяжку, Вика выдыхает густой дым и возвращает на меня взгляд бесцветных глаз. — Передоз.
Чувствую, как земля начинает уходить из-под ног. В груди больно и тоскливо сжимается. Антон был моим близким другом. Точнее, я для него была больше, чем просто друг, но это не мешало нашему общению.
— Это ужасно, — выдыхаю, стараясь переварить новость, — а Дима?
— Дима кинул меня, — усмехнувшись, Вика обхватывает себя свободной рукой и трется щекой о грязный воротник пальто, — мудак. Я так его любила, а он…
Мне становится ее дико жаль. Мы вчетвером были очень близки в детском доме и после выпуска оттуда. Стояли друг за друга горой. Прошли огонь и воду. Голод, холод, отсутствие крыши над головой. Потом я ушла, понимая, что жизнь утаскивает меня на дно. Травка, алкоголь… Это было не для меня. Мне хотелось добиться большего. А теперь видя, как жизнь потаскала Вику, сердце болезненно колит за нее и парней.
— Поехали ко мне? — предлагаю, тронув дрожащую подругу за плечо.
Ви поднимает на меня полные надежды глаза.
— Серьезно? А твой не будет против?
— Не будет. Пообщаемся. Сто лет не виделись.
— Ну окей.
  
Глава 7
 
Марина
— Ваааууу, — Ви восхищенно присвистывает, когда мы входим в квартиру. Скидывает с себя обувь, пальто вешает на крючок. — Слушай, Рина, где ты такого мужика отхватила, посоветуй?
Вика никогда не лезла за словами в карман. Собственно, как и я. Это была наша с ней отличительная черта. Словесные бои в детском доме нам проигрывали в холостую.
Да и спорить сейчас с ней нет смысла, доказывая, что не мужик вовсе хозяин всего, что находится в квартире. Я пока на такую роскошь не заработала.
— Он сам меня нашел, — пожимаю плечами, и в доказательство телефон в сумочке начинает наяривать.
Матвей. Неужели освободился и нашел на меня минуту? Ехидные слова так и застревают в горле.
Вика бросает любопытный взгляд на экран. При ней у меня нет желания выяснять отношения, поэтому пройдя вперед, я отвечаю на звонок и, отчеканив «Я занята», сбрасываю. Пусть поварится в моем котле.
— Блин, как тут красиво! Снимаете хату или ваша?
Продолжает с восторгом крутить головой подруга.
— Наша. Выкупили не так давно, — отвечаю через плечо, — кофе хочешь?
— А есть что покрепче?
 
Догнав меня, Ви продолжает осматривать нашу квартиру-студию и усаживается за барную стойку.
— Вино, коньяк, виски.
— Давай виски. И похавать охота.
Достав из холодильника оставшуюся после ужина пиццу, разогреваю ее в микроволновке.
— Так ты не сказала, что за мужик у тебя? — адвокат позавидовал бы её настойчивости.
Не люблю трепаться о нас с Матвеем, но в принципе она с ним уже когда-то пересекалась, поэтому…
— Помнишь, когда мы ходили в клуб, то встретили там твоих знакомых. И среди них был Матвей.
Брови подруги сходятся к переносице, словно она силится вспомнить, а потом удивлённо взлетают вверх.
— Это псих что ли тот? Который тебя за шею из-за стола вытащил?
— Да, — улыбаюсь, вспоминая, что тот вечер стал переломным в наших с ним отношениях, — тот самый псих.
Мой псих…
— Ну ты мать отчаянная. Он же безбашенный, — наклоняется вперед и понижает голос, как будто ее может кто-то услышать, — бьет тебя?
Я начинаю смеяться.
— Скорее, я его.
— Мдааа, — схватив с тарелки кусок пиццы, Вика жадно вонзается в него зубами, — нууу, если у него столько бабок, то конечно можно и потерпеть.
— Ви, ты когда-нибудь видела, чтобы я терпела, если меня били? — усевшись напротив, протягиваю ей стакан с виски. Себе разбавляю колой.
В детдоме приходилось не раз стоять за себя, так что, если нужно кому-то врезать, это я только пожалуйста. Бедной овечкой блеять не стану и подставлять вторую щеку тоже.
— Нет, но тут такие бабки. Один телик чего стоит. И сережки в твоих ушах.
В чем — в чем, а в дорогих вещах она всегда разбиралась. После выпуска у красотки Вики было много папиков, но куда они все делись сейчас?
— Я люблю его, Вик, и дело не в бабках.
— Ой, — презрительно отмахнувшись, подруга стучит своим стаканом о мой и отпивает сразу половину содержимого даже не поморщившись. — Не говори мне всей этой мудотени. Меня, вон, тоже любили, и где все эти мужики? Нет их.
— Ты где сейчас живешь-то? — цепляюсь за возможность перевести тему с себя на нее. — Работаешь?
— Да так, — прожевывая, Вика делает еще один глоток из стакана, — снимаю однушку с девчонкой одной. И работаем вместе.
— Там же?
Многозначительно вскидываю бровь, специально не озвучивая место работы. Последний раз, когда мы виделись, работой она называла секс за деньги.
— Да. Правда клиенты обмельчали. Все такие жлобы стали, лишнюю сотку зажимают, уроды.
Мне неприятно обсуждать эту сторону ее жизни. Глядя на то, как Вика с жадностью поедает несколько кусков пиццы, доливая себе из бутылки коллекционный виски, я словно смотрю на прежнюю версию себя. Даже противно становится отчасти. Не от нее. От себя прошлой. Что когда-то вела себя так же. Мне повезло, в моей жизни появилась розовая единорожка Лана, а следом за ней и Матвей. Только благодаря ему я не свалилась в эту яму, в которой сейчас находится Вика и, кажется, даже не собирается выкарабкиваться.
Невольно кошусь на телефон, подсознательно ожидая, что мой «трудоголик» позвонит еще раз, но Кешнов больше не звонит.
Вика рассказывает о том, как погиб Антон, потом начинает бродить по квартире, рассматривая расставленные по полкам вещи, и останавливается напротив нашей с Матвеем фотографии.
— Слушай, ну он конечно красавчик. Что-то мне казалось, он был поменьше.
— Да, он немного изменился. Спорт творит великие вещи.
— Ммм. И чем он у тебя занимается?
— Держит сеть спортивных клубов.
И занимается подготовкой бойцов к боям. Но последнее не договариваю.
Сажусь на диван, наблюдая за тем, как Вика подносит к лицу рамку и довольно долго смотрит на фото.
— Ого. А щас он где?
— В командировке.
Вернув рамку обратно, Ви плюхается рядом, едва не расплескав виски на обивку дивана.
— И часто в командировки ездит?