Дикий. Его неудержимая страсть (СИ)
Сердце, не готовое мириться с таким положением вещей, сжимается, перекрывая поток кислорода мозгу, буквально вопящему о том, что мы все делаем правильно. Каждый пошел своим путем, и однажды через какое-то время если встретимся, то уже не будем испытывать столько боли. Он добьется в карьере того, чего так жаждет, а я буду жить спокойной жизнью.
Поворачиваю ключ и вхожу в квартиру. На мгновение становится страшно. Сама не пойму, чего я боюсь. Увидеть здесь что-то, что сделает еще больнее, или кого-то…
Но квартира пуста. Ностальгия отдается эхом в каждой клетке тела. Все такое родное. Касаюсь кончиками пальцев светлых обоев в холле. Ощущение, будто была здесь так давно, а на самом деле прошло всего 168 часов…
Взгляд привлекают мои угги, согревающие ноги зимой и одиноко стоящие в углу. Матвей их даже не убрал. Зеркало в прихожей, кожаная куртка. Знаю, что нельзя, но не могу себе отказать в том, чтобы прикоснуться к ней и, закрыв глаза, втянуть носом такой необходимый запах. Легкие мгновенно раскрываются, вбирая терпкость впитавшегося в плотную ткань аромата, и захлебываясь копят его в себе. Провожу щекой по прохладной гладкой коже, ненароком вспоминая как это, когда она на Матвее, а он прижимает меня к себе со всей силы, на которую способен.
Открываю глаза и перевожу взгляд на шарф, который я ему купила, а он его так ни разу и не надел, потому что «Риии, ну я и в шарфе? Ты серьезно???» Улыбка сама наползает на губы при воспоминании того, как он тогда связал мне этим шарфом руки и…
Так… флешка.
Проходя по гостиной, невольно сканирую пространство. Матвей так и не купил новый стол. Без него здесь совсем пусто и неуютно. А все остальное по-прежнему. Так же, как и в последний раз, когда я была здесь. Даже стакан на барной стойке, по всей вероятности, оставленный Кешновым утром.
В спальне все вещи вывалены на кровать, а на полу две пустые коробки из-под обуви. Чувствую себя мазохисткой, потому что вместо того, чтобы войти и по-быстрому сделать все необходимое, пытаюсь отметить каждую деталь вокруг, сама не знаю зачем, просто здесь и сейчас я чувствую, что снова живу, а не существую, как последние дни, за которые ходила на автомате в университет и клуб. Здесь дышать хочется, и все вокруг как будто лечит рану внутри, а там, снаружи, холод и серость. Воспоминания гремучими змеями начинают закручиваться вокруг шеи, стоит только взглянуть на кровать, и начинают душить. Нет, все же нужно быстрее с этим заканчивать!
Запустив ноутбук, нахожу нужный файл с докладом и сбрасываю его на флешку. На всякий случай отправляю туда же еще кое-какие задания, чтобы в следующий раз не пришлось проделывать этот же путь.
Справившись, окидываю еще раз взглядом квартиру и ухожу. По пути домой покупаю в магазине готовые полуфабрикаты, потому что до вечера нужно успеть еще сделать домашку, а впереди три дня смен в клубе. Наверное, только постоянная занятость не дает окончательно сойти с ума.
Дойдя до подъезда, уже собираюсь войти внутрь, когда вдруг слышу позади свое имя. Оборачиваюсь. Около черного БМВ стоит мужчина средних лет в строгом костюме.
— Извините, вы же Марина Шведова?
— Да, это я.
Незнакомец подходит ближе и со сдержанной улыбкой протягивает ладонь.
— Меня зовут Александр. Я владелец издательства "***", и у меня к вам деловой разговор.
Без особого желания пожимаю его протянутую руку.
— О чем?
Не совсем понимаю, но зачем-то пробегаюсь глазами по двору в поисках соседей. Мало ли.
— Давайте может поговорим где-нибудь в ресторане? Не совсем удобное место, не считаете?
— Я вас не знаю, чтобы ехать с вами в ресторан.
— Тогда в машине? Или возможно пригласите к себе?
Этот тип мне чем-то напоминает знакомых Матвея. Вроде бы весь из себя презентабельный, а взгляд холодный и колкий. Не внушает даже малейшего желания продолжать разговор.
— Нет. Можем вот здесь на скамейке, если это очень важно, — указываю рукой на свободную скамейку неподалеку от подъезда.
Судя по тому, как недовольно на мгновение скривилось лицо собеседника, вариант так себе, но других у меня для него нет.
— Так и быть. Давайте здесь.
Долго тянуть кота за хвост этот Александр не собирается. Едва мы присаживаемся, как вложив в голос елей начинает мягко стелить:
— Послушайте, Марина, я знаю, что вы внебрачная дочь Олега Довлатова.
Тут же напрягаюсь, но не показываю вида.
— С чего вы это взяли?
— Знаю и все. Не бойтесь, я не собираюсь вам угрожать или что-то в этом роде, — улыбка трогает тонкие мужские губы, а глаза как были кусками льда, так ими и остались. Инстинктивно крепче впиваюсь пальцами в ремешок сумки, понимая, что нужно снова обзаводиться ножом для безопасности. — Я наоборот хотел бы вам предложить рассказать вашу историю моему издательству. Поделиться тем, как этот человек поступил с вами, оставив в детском доме. Сколько боли принёс и через что заставил пройти. А он пришёл подготовленным.
— С чего вы взяли, что я захочу вам что-либо рассказывать и уж тем более делать свою жизнь достоянием общественности?
— Ну, во-первых, у вас появится возможность показать людям, что из себя представляет ваш отец. Насколько мне известно, вы не общаетесь, а значит не хотите с ним иметь ничего общего. Будущим избирателям будет интересно узнать, за кого они отдают свои голоса, — Так вот в чем дело! Выборы! Я краем уха слышала, что папаша входит в список баллотирующихся на местных выборах, но мне было абсолютно все равно. Я не видела этого человека после того, как мы с Кешновым разбили его машину, и не видела бы ещё столько же и даже дольше. — А во-вторых, уверен, что вас порадует сумма гонорара за историю от первого лица.
Понимающая ухмылка сама растягивает мои губы. А как начал красиво — поделиться историей, рассказать о боли, а на финалочку оставил самое главное.
— Послушайте, Александр…
— Сумма довольно внушительная!
— Да меня это не волнует. Как вы сказали, со своим отцом я не общаюсь и рассказывать о своей жизни уж тем более не собираюсь. Вы зря потратили время!
Холодные глаза прищуриваются.
— Подумайте хорошо, Марина! — достав из внутреннего кармана пиджака визитку, издатель протягивает её мне. — Вот моя визитка, если передумаете — дайте знать!
Опускаю взгляд на кусок ламинированной бумажки, но не взяв её, встаю со скамейки и, перед тем как уйти, говорю:
— Не передумаю. До свидания!
Глава 39
Матвей
— Ты прилетел?
Миха, как всегда. Не успел я в машину сесть, как он уже наяривает.
— Да. Только приземлился, мамочка!
Арьянов издаёт смешок.
— Да пока ты там ездишь, тут навалилось всего.
— Завтра будем разгребать, — выезжаю с парковки аэропорта и выруливаю на вечернюю трассу. — И ещё завтра нужно будет подготовить бумаги на продажу клуба в Саратове.
Секундное молчание на противоположном конце говорит о том, что Миха переваривает информацию.
— В смысле о продаже?
— В прямом. Он убыточный. За последние три месяца мы не вышли в плюс. Либо место неудачное выбрали, либо нужно было больше вложить в рекламу. Не знаю, но разбираться сейчас с этим не стану.
Я хорошо обдумал этот вопрос, пока был в Чехии. Лучше лишиться одного клуба, чем ещё сильнее впутываться в долги. Чтобы его сейчас раскрутить до нужного уровня, необходимо запустить масштабную рекламу, разработать акции и подобрать туда нормальный персонал, а всех тех кумовей и друзей прошлого менеджера выгнать к чёртовой матери, но если я начну этим заниматься, придётся и дальше оттягивать выплату долга Елисееву. А этот вариант никак не подходит.
— Ты уверен? — звучит растерянно. Михе как никому известно, как я борюсь за каждый свой клуб.
— Как никогда.
— Понял. Завтра займусь. А сегодня ты помнишь, что Караев собирает всех у себя? Ты тоже в числе приглашённых. Правда встреча уже началась, но думаю, что если опоздаешь, ничего смертельного не произойдет. Тебя уже ждут, мне звонили, напоминали.