Камень, жнец и мандрагора (СИ)

— Я не представился?
— Я бы запомнила.
— Прошу прощения, где мои манеры? — мачо вновь продемонстрировал анфас и даже предпринял попытку отвесить галантный светский поклон. Правда, теснота камеры несколько смазала впечатление, да и длиннополое одеяние в стиле жречества было далеко от костюмов придворных кавалеров. — Алессандро Винтле, магистр иных путей, посвящённый третьего уровня и жнец Смерти.
— Жрец? — почему-то уточнила я, глядя на балахонистый наряд, так и навевающий ассоциации с человеческими храмами и их служителями.
— Жнец, — поправил тип с именем куда более претенциозным, нежели моё. Тоже прищурился, в свою очередь изучая меня, и нахмурился, явно не найдя в моём лице искомого. — Смерти.
— Да я поняла…
— Разве?
— А что, надо испугаться? — на сей раз я удивилась искренне. — Если бы вы пришли по мою душу, то я бы тут уже точно не сидела, а вы бы не расшаркивались передо мной и не вещали о налогах и мандрагоре. Вам что-то нужно?
Потому как больно много суеты ради моей скромной персоны и не абы кем организованной, а самим жнецом.
Смерти, да.
— Вы правы, — Алессандро перестал изображать страшного слугу грозного-прегрозного божества, перед котором следует немедля пасть ниц при одном упоминании имени его хозяина. — Мне нужны ваши услуги.
Я сразу приосанилась, плечи расправила и вид приняла деловой, как положено на переговорах с потенциальным клиентом.
— Какое растение вас интересует, мессир Винтле? Могу достать абсолютное любое, для меня нет ничего редкого, недостижимого и запрещённого.
— И святого, — с кривоватой, каплю презрительной усмешкой подхватил без пяти минут клиент и вдруг склонился ко мне, отчего я невольно отстранилась и уткнулась затылком в холодную стену.
Лицо, обрамлённое тёмными волнистыми прядями, оказалось непозволительно близко к моему, грубая ткань чёрного одеяния коснулась голых ног.
— Дело не в вашем способе заработка, но в вашем, скажем так, происхождении, — вкрадчиво продолжил Алессандро. — Если вы согласитесь, то получите награду, достойную вашего труда, и всяко большую, чем вам платят обычно. Если откажетесь, то отсюда отправитесь прямёхонько в объятия законодательных органов, где вас ждут не только штрафы и судебные разбирательства, но и занимательные беседы со старейшинами рода Пепельного гранита, которые вряд ли обрадуются возвращению блудной дочери с этаким позорным пятном на репутации. Как видите, ничего угрожающего вашей жизни и здоровью… физическому, по крайней мере… однако приятного всё равно мало. Решать вам, Халциона.
Засим мачо выпрямился и камеру покинул.
Ну а я поняла, что попала.
Крупно попала.
* * *
В жизни моей случалось всякое: и удачное, и сомнительное, и на волосок от провала, но чтобы вот так в угол загоняли и ультиматумы ставили какие-то чересчур смазливые жрецы… тьфу, жнецы, пусть бы и самой Смерти?
Нет, такого не бывало.
Ну да всё случается в первый раз.
Поразмышляв с полчаса, я встала, помолотила ногой по двери, ибо рукой стучать было несколько неудобно, и сообщила явившемуся стражнику, что согласна. Бездна разберёт на что именно, но будем считать, что почти на всё и даже больше. В конце концов, не повредит выиграть немного времени и дать себе пространство для маневра.
Моё истовое согласие сотворило чудо.
Меня вывели во двор, сняли наручники и милостиво разрешили идти на все четыре стороны. Придираться к внезапной халяве я не стала, сменила ипостась и была такова. Соблазн вернуться на поле злосчастного господина Горински и поискать там корзину с накопанными корневищами пришлось задавить.
На корню, да.
Эх, прощайте, мандрагора, гонорар и отпуск, сладкий, сладкий отпуск!
Для начала домой, собрать немногочисленные пожитки и расчехлить финансовую подушку безопасности, припрятанную в укромном месте.
Затем решить, куда и как быстро драпать.
Потом собственно драпать и пусть бегают за мной хоть по всем известным государствам сразу.
С первым пунктом проблем не возникло, зато на втором я призадумалась. Родное Алансонское королевство меня более чем устраивало, и желания обустраивать гнездо за его пределами прежде не возникало. Однако раз уж мессир жнец изволили на меня свалиться, то придётся срочно расширить не только поле деятельности, но и список мест, пригодных для проживания.
 
Куда б пойти, кому б отдаться?
К северным соседям Алансонии или к южным? Али сразу за моря-океаны махнуть, чтоб наверняка?
Ладно, по пути решу. Всё равно ещё следы запутать надо.
Подхватив сумку с вещами, выбралась через чердачное окно на крышу дома и чуть не заорала в голос. Исключительно нецензурно.
Потому что на плоской части крыши стоял Алессандро Винтле и с исследовательским интересом алхимика разглядывал меня.
— Помочь? — он шагнул навстречу и руку протянул, собираясь, вероятно, взять у меня сумку.
Я отступила к краю и вцепилась в перекинутый через плечо ремень поклажи.
— Благодарю, но не стоит, — отозвалась настороженно.
— Как пожелаете, — выражение лица благожелательное, улыбка любезная и ветерок красиво кудри колышет. Ему б чело посуровее, рубашку белую, на груди распахнутую, чтоб мускулатуру литую видно было — или волосатость повышенную, — и можно на обложку сентиментального дамского романа. — Хорошо, что вы подготовились.
— К… к чему?
— К отбытию. Не полагали же вы, что вас просто отпустили? — Алессандро вновь подал затянутую в чёрную перчатку руку.
— Но… — я беспомощно оглядела поле городских крыш, труб и шпилей вокруг. — Но как вы?..
— Что, по-вашему, означает титул магистр иных путей? — Алессандро сделал ещё шаг и, не дожидаясь разрешения, взял меня за свободную руку. — Держитесь рядом и не отпускайте мою руку. Истерики, крики, споры — по другую сторону, уяснили? И осторожнее, поначалу с непривычки может тошнить.
Хотела было сообщить, что высоты бояться мне как-то не по профилю, но не успела.
Пространство дрогнуло и поплыло, окрашиваясь в на редкость мерзкий болотно-зелёный цвет. Не в яркую зелень молодой листвы или освежающую мяту, не в сочный малахит или благородный изумруд, а именно в отвратный грязно-оливковый оттенок, накрывший всё вокруг полупрозрачной трепещущей вуалью, искажавшей до неузнаваемости линии вроде бы известного до мелочей пейзажа. Впрочем, выразить своё мнение по поводу дивной цветовой гаммы я тоже не успела, потому что Алессандро уверенно увлёк меня за собой. Шаг-другой, и смазавшиеся очертания городских крыш мигнули и исчезли, уступив место тесной, зажатой между высокими домами улочке. Ещё несколько шагов, и мы уже посреди широкого проспекта, среди мчащегося в обе стороны транспорта. Тут я хотя бы охнула и рефлекторно попыталась отскочить в сторону, уворачиваясь от приближающегося пассажирского экипажа, однако Алессандро лишь крепче сжал мою руку, и не думая останавливаться.
Проспект и экипаж исчезли.
Появилась какая-то сумрачная пещера.
Затем опять улица, к счастью, не особо людная.
Тропинка в лесной чаще.
Переулок.
Окружение сменялось так быстро, не теряя при том этой жутковатой зелени, что я едва успевала следить за появлением и исчезновением нового пейзажа. Ко всему прочему начала кружиться голова и меня шатало, будто я не шла своими ногами, но меня перебрасывали из одной локации в другую, точно мячик. Алессандро же продолжал невозмутимо идти, словно по ровной удобной дороге, не сворачивая, не замедляя шага и не обращая внимания на мелькающие с сумасшедшей скоростью виды. Воздух вокруг тяжёлый, будто спёртый, и прохожие если и возникали в поле моего зрения, то нас они явно не замечали, точно мы призраки, невидимые большинству смертных.
Раздражающий зелёный покров исчез внезапно, яркое солнце ударило по глазам и спутник мой наконец остановился.
Я тоже.
Вернее, замерла на месте, покачиваясь, словно пьяная, и ощущая подкатывающую к горлу тошноту.