Ростки силы (СИ)

— Так мы можем обыскать дом? — более настойчиво спросил командир, явно не желая раскрывать все карты сразу.
Я кивнул в знак согласия и пригласил их жестом проходить. Как только стражники прошли, я, недовольно поджав губы, сердито поинтересовался командира:
— И все же я вынужден настаивать на объяснениях, командир Стаск.
Он с пониманием кивнул:
— Хорошо, мастер Фел. Но прежде, я бы хотел задать еще несколько вопросов.
— Спрашивайте, — нахмурившись, кивнул я.
— Знаете откуда этот медальон у вашей матери? — спокойно, но все же с толикой подозрительности поинтересовался командир и снова поднял за цепочку украшение.
— Без понятия, драгоценности у нас редко водились, но иногда мой отчим — некро-мастер Боуль получал плату за работу подобными вещицами. Возможно это одна из них.
Мысленно попросил прощение у Хагена, но он бы на моем месте тоже так поступил, нужно было отвести подозрения от Эл.
— И где ваш отчим? — вскинул командир брови.
— Призван на службу по особому распоряжению его величества Зейна Ворлиара в Великий лес, — отчеканил я.
— А-а-а, варгов ловят, — с пониманием кивнул Стаск. — Слышал, хотел тоже в отряд, но туда брали только гвардейцев.
И вдруг, поняв, что отошел от темы, мгновенно собрался и снова строго спросил:
— Ваша мать может иметь какое-то отношение к Девангерам?
Я в недоумении усмехнулся и закачал головой:
— Моя мать дочь фермера и всю жизнь прожила на востоке. Какое она может иметь к ним отношение?
Командир разочарованно закивал, задумчиво уставился на сгоревший дом, по всей видимости, вопросы у него закончились.
— Может теперь наконец расскажете мне в чем дело?
— Да, — с готовностью кивнул командир. — Это украшение принадлежало Лукреции Девангер. В день восстания Теней из алмазного дворца пропали все драгоценности Девангеров: семейные реликвии, дорогие редкие украшения и артефакты, а также атрибуты власти адамантов. Пропало все подчистую. Император дал особое распоряжение всем ювелирам, всем артефакторам и торговцам драгоценностями быть начеку и отчитываться о любых схожих драгоценностях, которые могли бы попытаться продать. Рано или поздно они должны были всплыть, если похититель остался в Вериборне. И вот, пятнадцать лет ничего — и вдруг этот медальон.
Я нахмурился и мрачно поинтересовался:
— А с чего этот ваш ювелир решил, что медальон принадлежал именно Лукреции Девангер?
Командир довольно усмехнулся, снова поднял медальон и сказал:
— Потому что он с секретом, — он демонстративно надавил на камею с голубем, подтолкнув, верхняя часть подалась и отъехала в сторону. Он показал то, что там внутри — а внутри был маленький искусно сделанный портрет моей матери.
— И вот еще, — добавил он и перевернул медальон, на внутренней стороне крышки была выгравирована надпись: Лукрециии от Магнуса в знак истинной любви.
Ну что за подлость-то такая? И почему никто из нас не знал про то, что внутри?
— То есть, ошибки быть не может, — подвел итог командир Стаск. — Так что вы скажете по этому поводу, мастер Фел?
— Думаю, это какая-то ошибка. Моя мать никак не может быть причастна к каким-либо преступлениям и уж тем более к краже драгоценностей Девангеров.
— И все же процедура такова, что мы обязаны отыскать вашу мать и допросить с привлечением проницателя. Вы должны понимать, что это не шутки. Это можно сказать, государственная измена.
— Да какая еще измена? — рассердился я. — С чего вы вообще взяли, что это именно моя мать принесла его вашему ювелиру?
— Молодая рыжая женщина въехала в город с извозчиком из Файгоса. Наши стражники, дежурившие на въезде, записывают каждого извозчика, который прибывает в город — это Харсон Дайг. Знаете такого?
Я кивнул. Дайг один из трех извозчиков, которые вообще имеются в Файгосе.
— Так вот, — продолжил командир, — он подтвердил, что вез вашу мать Элайну Фел в Лозерс, а затем с ней же вернулся вечером в Файгос. И здесь у меня возникает немало вопросов, мастер Фел. Почему ваша мать, если не знала, кому принадлежит этот медальон, поехала его продавать в Лозерс, а не, к примеру, продала в порту или в Кей-Диуар? И почему вернувшись, она сразу же исчезла. И почему, в конце концов, мастер Фел, сгорел ваш дом?
 
Он пытливо уставился на меня, словно бы ждал, что я ему отвечу, но я не знал, что тут сказать. Этот командир оказался не так уж и прост, каким показался в начале.
— Никого! Мы все обыскали! — крикнул командиру один из его подчиненных.
— Я так и знал, — вздохнул Стаск, а затем с любопытством уставился на меня: — А вы, мастер, можете подтвердить, что вас не было в эти дни в Файгосе?
Я достал из внутреннего кармана письмо из Аргаза с назначенной датой аттестации и ответил:
— Я вернулся всего час назад.
Командир изучил письмо и вернул мне, задумчиво кивнул, затем спросил я:
— А ваша сестра? Она тоже пропала вместе с матерью?
— Нет, она была со мной. Я отправил ее к другу, не хотел, чтобы она это видела. Да и не думаю, что она расскажет вам что-то, чего не знаю я. Мы не знаем, откуда взялся этот медальон. Скорее всего, это ошибка или кто-то подставил мою мать.
— Кто? — вцепился в меня пытливым взглядом командир.
— Да кто угодно, — ответил я, этот разговор меня начал раздражать и хотелось поскорее его закончить.
Я мог думать только о том, что нужно найти Эл, возможно, она где-то прячется неподалеку. По крайней мере, я очень на это надеялся. Мысли, что с ней что-то случилось, я даже не допускал.
— Может и так, может, вы и правы, что это ошибка. Но сами понимаете, что дело важное и император так просто это не оставит. Будет замечательно, если ваша мать сама сдастся, пройдет допрос у проницателя и тогда мы, скорее всего, ее отпустим. Но если же нет, она будет объявлена в розыск как преступница. Поэтому мой вам совет, мастер Фел, вам лучше найти свою мать и убедить ее сдастся. А еще мы направим прошение о допросе вашего отчима. Как вы сказали его зовут?
— Некро-мастер Хаген Боуль, — ответил я.
Хагена с помощью порицателя допрашивать не станут, просто зададут несколько вопросов. И к счастью, у нас есть кольцо. Мы успеем с ним придумать, как поступить.
— Что ж, — вздохнул тяжело Стаск, — на этом мы оставляем вас, мастер Фел. Но еще раз попрошу — послушайтесь меня, и пусть ваша мать не делает глупостей. Пусть сама придет и все расскажет.
— Непременно, — заверил я его, — Фелы преданные и законопослушные поданные Виреборна, уверю вас, что именно так мы и поступим.
Командир натянуто улыбнулся, а после подал знак стражникам уходить. Они все еще копошились в руинах и что-то выискивали в сараях.
Я с нетерпением дожидался, когда лозерские ищейки уедут. И меня ничуть не удивило, что они отправились обратно в город — наверняка поедут дальше вынюхивать об Элайне и о нас. Привлечь нас к допросу проницателя из-за преступления матери никто не может, и Эл это явно понимала, потому и сбежала, но зачем было сжигать дом? Этого я никак не мог понять.
Когда гвардейцы уехали, я еще раз обыскал дом, в надежде отыскать какую-нибудь подсказку, зацепку или может даже послание от Элайны, но ничего не было. Она исчезла, все сгорело, и даже домашний скот куда-то делся.
Нужно было возвращаться к ребятам и решить, что делать дальше, но как только я вышел из дома, снова увидел идущих к дому гостей. На этот раз это была мать Рейга Норин Хефус.
— Тео, а где Рейгард? — взволнованно спросила она, забыв поздороваться.
— Он с Тай, там в посадке. С ним все в порядке. Вы не расскажете, что у нас произошло?
Мать Рейга сочувственно поджала губы:
— Ночью загорелся ни с того ни с сего. Матери твоей не было, тушили кто как мог. А потом стало понятно, что не потушить, мы скотину забрали, если что у нас вся, — она окинула задумчивым взглядом бывшее пожарище и добавила: — Похоже, что поджог кто-то. Мать твоя так и не явилась?
Я отрицательно покачал головой.