Анонимные грешники (ЛП)

— Что? Я только что переехала сюда! Устроилась на работу в агентство по организации мероприятий, и они пригласили меня на эту свадьбу! Господи, — выплевывает она, ее лицо краснеет. — Ты никогда не слышал о совпадении?
— Что является совпадением, так это то, что у меня тут на руках имеется лживая маленькая соплячка, а в патроннике осталась только одна пуля, — Раф поднимает голову и строго кивает мне. — Я разберусь с этим.
— Что это значит? — выдыхает она, переводя взгляд с меня на моего брата.
— Пожалуйста, просто отпусти меня, я…
— Отпусти её, Раф.
Он замирает, а потом пронзает меня взглядом, который наводит на мысль, что я сумасшедший.
Я издаю горький смешок, мои глаза устремляются к темно-синему небу.
— Мама всегда верила в судьбу. В первую очередь, именно печенье с предсказанием привело ее на Побережье, и точно такая же гребаная судьба привела меня сюда. Я думал, это было сделано для того, чтобы найти ублюдка, который ее убил, но теперь я понимаю, что это было не так. Это должно было привести меня к Рори. Это мамин способ сказать мне, что она сегодня рядом.
Они оба уставились на меня так, словно я сошел с ума. Я сдерживаю ухмылку и киваю девушке.
— Отпусти ее, Раф.
Он неохотно отпускает ее руку. Она разглаживает свою униформу и делает несколько неуверенных шагов в сторону от моего брата. Он пристально смотрит на нее, все ещё не уверенный, что это совпадение.
— Покинь заповедник. Черт возьми, если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, милая, ты бы покинула и Дьявольскую Яму.
— Ты что, владеешь этим местом, что-ли? — она огрызается в ответ.
Демоническая улыбка расползается по его губам.
— Что-то в этом роде.
Его слова заставляют ее отшатнуться. Бросив последний беглый взгляд в мою сторону, она разворачивается и бросается бежать, исчезая в гуще деревьев.
Раф поворачивается ко мне и качает головой.
— Ты стал сострадательным, брат мой.
— Скоро тебя будут называть Signora Аврора Висконти.
Безумный смех срывается с моих губ, образуя облако пара на фоне темного неба. Безумно думать, что всего несколько месяцев назад от мысли о том, что меня так назовут, у меня скручивало живот. Теперь это вызывает маленький фейерверк радости в моей груди. Я беру отца под руку и целую в его холодную щеку.
— В душе я всегда буду Картер, папа.
Он ухмыляется, его глаза сверкают.
— Всегда.
Тейси подходит ко мне сзади, поправляя шлейф моего платья. Оно совсем маленькое и простое, как и остальная часть моего наряда. Гладкое атласное платье, которое облегает изгибы моего тела, не будучи слишком откровенным. Конечно, на мне также белая телогрейка, потому что, оказывается, свадьбы в декабре невероятно холодные. Когда я оборачиваюсь, чтобы поблагодарить ее, что-то за деревьями привлекает мое внимание.
Мое дыхание становится прерывистым.
— Амелия?
Она выходит из тени, нервно оглядывая поляну. Перед причалом гости начинают занимать свои места, а священник стоит под беседкой, репетируя свою речь.
— Извините, я на минутку, — говорю я отцу и Тейси, выскальзывая, чтобы встретиться с ней.
Она тяжело дышит и хватает меня за предплечье.
— О, Аврора, ты прекрасно выглядишь, — бормочет она. Я окидываю ее взглядом, одетая в просторную пуховую куртку и джинсы, она определенно одета не для свадьбы. Не то чтобы ее пригласили, никто из клана Бухты не был приглашен. На самом деле, я не видела ее с тех пор, как на мне было совсем другое свадебное платье.
— Что ты здесь делаешь?
— Не волнуйся, я не останусь. Вот, — она сует мне в руки красиво завернутый подарок. — От меня и Донни. Я просто зашла поздравить и сказать, что мне очень жаль.
— За что? — сглатываю я.
— За то, что закрывала глаза на то, что с тобой происходило. В глубине души я знала, что ты ни за что не выйдешь замуж за Альберто. Но я повидала столько ужасов, будучи членом этой семьи, что цеплялась за любую крупицу надежды, за которую могла, — она сглатывает и вытирает слезу с щеки. — Ты заслуживала лучшего.
 
Несколько мгновений я молчу, взвешивая свои эмоции. Я прихожу к выводу, что не испытываю ненависти к Амелии и никогда не испытывала. Она просто ещё одна жертва клана Бухты. В комнате, полной людей, которые презирали меня, она всегда была маяком света. Я притягиваю ее к себе, чтобы обнять.
— Спасибо. Ты тоже заслуживаешь лучшего, Амелия.
Отстраняясь, она твердо кивает мне.
— Ты права. Донателло тоже так думает, и мы наконец-то покинем Побережье! — с легкой усмешкой она потирает свой живот и добавляет: — Я, Донни и ребенок. Начинаем новую жизнь в Колорадо!
— Поздравляю!
— Спасибо, Аврора. О, и ещё он хочет, чтобы я поблагодарила Анджело за него.
— За что?
Ее взгляд темнеет.
— За убийство Альберто. Он никогда не хотел быть человеком мафии, и теперь он свободен.
Я улыбаюсь, мое сердце воспаряет от счастья.
— Теперь, когда злодей мертв, я надеюсь, ты получишь свой счастливый конец.
Ее смех заглушается звуками оркестра, который оживает вдалеке, знаменуя начало церемонии.
— И ты вот-вот получишь свой, — в последний раз сжав мою руку, она слегка улыбается мне и направляется обратно в лес. — Наслаждайся этим, вы идеально подходите друг другу.
Я смотрю, как она исчезает, и снова поворачиваюсь к озеру.
Да, мы идеально подходим.
— Возможно, надеть каблуки холодным декабрьским вечером было не самой умной идеей, — бормочет Анджело, снова поднимая меня, чтобы перенести через очередное грязное пятно.
— Что ещё я могла надеть?
— Свои кроссовки? Те дурацкие ботинки Wellington с мягкими носками?
— В день нашей свадьбы?
— Твое платье достаточно длинное, никто бы не увидел.
Я смеюсь, когда он осторожно опускает меня на более твердую почву и накрывает своей большой рукой мою. Позади нас веселый гул свадебной вечеринки становится тише по мере того, как мы пробираемся через лес и возвращаемся на главную дорогу.
— Теперь, когда я замужем за главой мафии Дьявольской Ямы, полагаю, мне придется все время носить платья и туфли на каблуках.
— Не-а. Подойдут твои спортивные штаны и кроссовки.
— Да?
— Да, — губы Анджело встречаются с моей макушкой, его голос становится мрачнее. — Но если ты когда-нибудь захочешь надеть в постель то кожаное платье, в котором была на Хэллоуин, я бы не стал жаловаться.
Горячая похоть разливается между моих бедер, согревая кожу, несмотря на холод в воздухе. У дороги мы переходим к церкви и петляем по кладбищу, пока не оказываемся прямо на краю обрыва. Закрыв глаза, я кладу голову ему на грудь и наслаждаюсь смесью биения его сердца и грохота волн внизу. Свадебный прием великолепен, но провести несколько моментов с моим мужем именно там, где мы впервые встретились, ещё лучше.
Я слышу звук искрящейся зажигалки Зиппо. Вкус дыма у меня на языке. Я открываю глаза и вытягиваю шею как раз вовремя, чтобы увидеть, как Анджело засовывает зажженную сигарету в рот.
— Я не могу вспомнить, когда в последний раз видела, как ты куришь.
— По старой памяти, — протягивает он, просовывая ее мне между губ и удерживая там. Он зачарованно наблюдает за тем, как я делаю долгую, медленную затяжку. Когда я выдыхаю, он задерживает дым ртом. Мое дыхание и его дыхание, его сердце и мое — теперь они взаимозаменяемы.
Его взгляд устремляется к небу.
— Скоро там будешь летать ты.
Я прослеживаю за его взглядом до самолета, парящего над головой. Ухмылка расплывается на моем лице, возбуждение бурлит в моих венах. Несколько дней назад Анджело удивил меня письмом. Оно было из Северо-Западной академии авиации, в котором мне сообщали, что мое место в школе все ещё в силе, при условии, что я сдам выпускной экзамен, который мне так и не удалось сдать. Я не знаю, скольких людей моему мужу пришлось подкупить или запугать, чтобы добиться этого, но темной стороне меня все равно.