Изменчивая судьба (ЛП)

— Ты не обязана этого делать, — сказал Алекс, выводя меня из ступора.
Я посмотрела в его серые глаза, которые никогда не забуду.
— Нет? Разве это не та судьба, к которой ты меня все время подталкивал?
***
Меня просто выдернуло из сна. Иногда бывает, что ты задремал в воскресенье после обеда, но тут телефон звонит, и ты резко просыпаешься, сердце бешено стучит, и ты никак не можешь начать соображать. Еще хуже, когда вместо знакомого рингтона телефона тебя будит визг шин, громкий гудок и вопли какого-то мужика.
— Какого лешего…? — я вцепилась в первую попавшуюся под руку вещь.
— Какой-то черт на мотоцикле подрезал нас, — ответил Лиам, а потом кивнул на свою ногу. — Вообще-то это больно.
Я глянула на свои пальцы, впившиеся в ткань его джинсов.
— Ой, прости! — я отдернула руку, будто его нога была обжигающе горячей. — Мне очень жаль. Я… эммм…
— Спала и внезапно проснулась от звуков внезапного и потенциально смертельного ДТП? Ага, я понимаю. Ничего страшного.
Ну конечно нет. Нечего тут стыдиться, и именно поэтому я попыталась объяснить кровь, прилившую к моему лицу и шее.
Я откинулась назад и ждала, когда цвет щек вернется к норме. Если верить дорожным знакам, мы въезжали в Индианаполис, наш следующий пункт назначения. А значит, спала я минимум два часа. Странно, как во сне время сворачивается в клубок. Я готова поклясться, что на пляже с Алексом провела минут двадцать от силы, но в реальности прошли часы. Время таинственно.
— Мне он тоже иногда снится, — это был даже не шепот, просто выдох. Я даже не уверена, что правильно расслышала. Выражение лица Лиама не изменилось. Он был все так же расслаблен. Я ждала его дальнейших слов, но он продолжил, только когда я повернулась: — Обычно это мелочи. Мы занимаемся какой-то фигней, иногда просто смотрим телик, и я понимаю, что-то не так. А потом вспоминаю.
Его поза и мимика не изменились, но сжатый кулак, лежавший на истерзанной мной ноге, пугающе побелел.
— Как только я вспоминаю, что он мертв, сон заканчивается. Мне не удается поговорить с ним, — он посмотрел на меня. Зря: я была не готова увидеть боль в его глазах. — Я не могу так, как ты.
— У меня и такие сны бывают, — конечно, такие мои сны были не про Алекса, а про человека, которого я убила, но Лиаму этого знать не обязательно. — Фрейд бы сказал, это все из-за незаконченных дел и желания сказать нечто важное, чего мы уже никогда не сможем сообщить.
Я не очень много об этом думала. Если считать бесконечные часы навязчивой одержимости за «много».
— Но ты говоришь с ним, — парировал Лиам.
— Откуда ты знаешь? — спросила я. Может, он способен залезть мне в голову, как Талли?
Лиаму было настолько неловко, что я подумала — сейчас он откроет мне секрет и скажет, что обладает силами Провидца.
— Ты сказала его имя, — обратился он к своей коленке. — А потом улыбнулась. А потом нахмурилась. И снова нахмурилась. Как будто с кем-то беседовала. У тебя было лицо как во время разговора.
— Лицо как во время разговора? Такое бывает? — спросила я.
— У тебя бывает, — абсолютно серьезно ответил Лиам.
Я точно не знала, что он имел в виду, но была практически уверена, что это комплимент.
Я подумала о том, чем готова поделиться. Мои сны с Алексом были такими личными, что я не хотела говорить о них с кем-либо, и уж тем более с тем, кто не постесняется назвать меня дурой, раз я верю, что Алекс действительно связывается со мной с того света. Но разговор с Джэйсом все еще звучал в моей памяти. Все дело в доверии, и вчера ночью Лиам доверил мне свое прошлое. И ему тоже было нелегко этим поделиться.
Доверие должно быть взаимным.
— Иногда у меня бывают такие яркие сны с Алексом. Я их видела еще до…
— До..?
— До несчастного случая, — все еще тяжело было произносить это слово, но я знала, что это правда. — Я вижу яркие сны, будто я стою на одной стороне озера, а Алекс на другой. И под «яркими» я имею в виду то, что могу чувствовать ветер и ощущать вкус дождя.
 
Лиам кивнул, будто все понимал.
— Та часть озера во снах была мне совершенно незнакома, но именно туда Алекс повез меня в ночь своей смерти, — это было наше первое и единственное свидание. — Я рассказала ему, что вижу это озеро во снах, и он как будто расстроился, но не мог точно сказать, почему, — потому что тогда он был в форме волка. У нас получалось на удивление хорошо общаться, учитывая, что один из нас был лишен дара речи, но все же не настолько хорошо, чтобы обсудить нюансы снов.
— Теперь, когда мне снится этот берег, он там. Все настолько реально, что я забываю, что это сон.
Поначалу эти сны позволяли мне сбежать. В них Алекс обнимал меня сильными руками, целовал теплыми губами. Я ощущала каждое прикосновение.
— Будто несчастный случай все равно произошел, но он вернулся ко мне. И пытается помочь, сделать, что может, успокоить и дать совет во сне.
Я не могла заставить себя посмотреть на Лиама.
— Думаю, — глубокий вдох. — Эти сны реальны.
Он не сразу ответил, и мне показалось, что он меня игнорировал. Но мне стоило догадаться — Лиам делал так, когда разговор становился напряженным. И хоть это могло время от времени слегка сводить его собеседника с ума, наверное, это хорошая тренировка. Мне не помешает думать перед тем, как говорить.
— Моя прабабушка была Ходящей во снах, — наконец сказал он. — Она умерла еще до моего рождения, но мама часто о ней говорила. Иногда у мамы случались странные видения, которых она не понимала, пока не получала ответа во сне. Она сказала, что это бабушка помогала ей, приходя сквозь сон. Когда я был маленьким, то верил в это. Само собой, бабушка возвращалась во сне. Это логично. Особенно учитывая то, что я наблюдал, как мой папа раз в месяц превращался в волка, а мама предсказывала метель.
Я хотела отметить, что странно представлять, как маленький ребенок наблюдал за жутким и болезненным процессом превращения, но вместо этого сказала:
— Вы жили в Канаде. Разве это так сложно? Там метель каждый день по будням и два раза по выходным.
— Когда я вырос, начал сомневаться, — продолжал Лиам, будто я ничего не говорила. — Я подумал, может, так маме проще переваривать информацию, но… — он выдохнул и потер затылок. — О чем он говорит с тобой?
— Не знаю… обо всем? — я почувствовала вкус крови и поняла, что прикусила губу. — Вначале он приходил каждый раз, когда я засыпала, и мы говорили обо всем, о чем только можно, — в те первые недели это были единственные нормальные разговоры в моей жизни. — Когда я превратилась, он стал приходить реже, и мы говорили о деле. Размышляли, как я могла стать оборотнем. Он спрашивал, что происходит, и давал советы, — понять было сложно, но он старался изо всех сил. — Его наказали после нашего побега, он пропал на месяц и с тех пор появляется очень редко. Я рассказываю ему обо всем, он говорит загадками, а потом я требую, чтобы он все разъяснил. Он клянется, что они ему не позволяют, — я пыталась улыбнуться, но получилось плохо. — Сегодня мы говорили о восстании и моей роли в нем.
Лиам ожидаемо напрягся.
— Они — это кто?
— Ангелы? Боги? Феи? — не то чтобы я верила во всех них. — Не знаю. Он весьма осторожен с этими нюансами. Он сказал, что если раскроет слишком много, у него вообще отберут способность посещать меня.
Мы подъехали к Индианаполису, и движение стало плотнее. Лиам с интересом наблюдал за машинами, смотря мне через плечо. По его лицу я ничего понять не могла. Постоянная хмурая гримаса сменилась какой-то неуверенностью. Грусть? Смущение? Переживание? Неверие? Мы были не настолько близки, но я часто испытывала весь спектр этих эмоций.
— Я рад, что ты у него есть, — сказал он проехавшему мимо автобусу со школьниками. — Хорошо, что он там не один.
Его голос дрожал, и будь на месте Лиама кто-то другой, я бы сказала, что его голос дрожит из-за непролитых слез.