7 причин сожалеть (СИ)
Следом за 2wei идёт "I'm only human" 16-ого года, и я понимаю, что с музыкальным вкусом у Артёма с годами случилось тоже самое, что было у меня с самого начала.
Кто-то вышел из рамок одного стиля, и это вызывает моё лёгкое уважение.
Если бы не эти одинокие его глаза напротив, конечно, что принадлежат маленькой израненной душе...
— Ох, и вкус у твоего папы.
Мальчик смеётся.
— Прикольный?
— Не то слово, Никит. И знаешь, что самое прикольное? — Подражаю его интонации.
Он заглядывает в мои глаза, будто не замечая пакет с вкусняшками.
— Что я слушаю тоже самое...
И, кажется, я сказанула сейчас что-то лишнее, ибо этот зажегшийся огонек в темноте бездонных омутов, от которых сводит каждую клетку, не обещает ничего хорошего.
— Ну, пойдем, мой хороший?
Кивает, убегая вперёд в своих забавных шортах. Я отгоняю от себя мысль схожую на "Как я могла не заметить?", разве я мать, разве я разбираюсь, разве...
Но... как я могла не заметить, что ни разу за наше знакомство к нему никто не прикоснулся помимо вчерашнего случая.
Разуваюсь, замечая, что вчерашний срач так никуда и не делся. Ко мне вылетает Нина, скользя по паркету в гетрах, что доходят до более менее приличных шорт, желающая обниматься.
Объятия перетекают в следующую композицию, а я замечаю, что... дайте мне его плейлист, я там не боюсь помереть, серьезно!
Он же в моем копался, я требую реванш! Это что за третье (а, нет, четвертое) попадание 100 из 100, эй!? Так нечестно.
Проходим в зал...
— Вы не думаете, что стоит прибраться?
Нина пожимает плечами, упав на дорогущий, но заваленный мусором диван.
— Зачем? Завтра придет Агния, уберет тут всё.
Ушам своим не верю... Хотя нет, почему, верю, что ещё от них ожидать?
Зато Никита возвращается с подносом апельсинового сока, который даже поставить некуда. Спешу скинуть пустые жестяные банки вместе с шуршащими пакетами от снеков.
Куда смотрит этот прохиндей!?
Вспоминаю про забытый пакет с пирожными...
— Таак, молодежь. Либо мы сейчас наводим тут порядок, либо я...
Думаю, что их могло бы сподвигнуть поднять свои ленивые тельца с дивана.
— Либо я уезжаю.
Откуда-то со второго этажа раздается не то дабстеп, не то... Ой, всё, закройте мне уши, хочу его топ-лист.
Это как рекомендации "Для Вас" в одной социальной сети, но если там бывают осечки, хоть и составляют скрипты, то тут пока 1 к 1.
Несправедливо.
Не сразу понимаю, что дети уже давно вздохнули и принялись создавать видимость уборки, пряча мусор во все доступные углы.
— Эй! Я вообще-то пока не слепая. Бегом за мусорным пакетом, и веник с совком прихватите, если он в этом доме водится.
Музыка становится тише, мусор не думает заканчиваться, сама не замечаю, как начинаю парить в воздухе, танцуя под всё, что слышу.
Нина рядом хохочет, снимая меня в сторис, что немного смущает, Никита подражает мне, получая в ответ мою самую искреннюю улыбку.
Виновник торжества так и не спускается, и пусть будет так. Без него проще.
— Блин, это как пилюля после вчерашнего, прям кайф! — Пищит, не сразу поняв, что этой глупостью заставила "почти брата" затормозить и потеряться в собственной неуверенности.
Так, как придать ему сил, не обнимая?
— Да, Нина, твой коктейль был и правда ужасным, ничего не помню.
Если бы я пила ещё, конечно.
Но, кажется, сработало. По крайней мере Никита снова принялся за уборку, хоть и пересиливая собственный стягивающий движения страх... Страх быть причиной проблем других.
Где там его отец? Мне снова хочется высказать ему пару ласковых. В этом доме нет боксерской груши? Я бы сейчас что-нибудь поколотила...
Словно услышав мои молитвы, виновник присвистнул откуда-то с лестницы. И видит Бог, эта тряпка из моих рук полетела совершенно случайно. Ладно, что грешить, не случайно.
— Эй, дамочка, полегче!
"Эй, дамочка" выдыхает, поднимая голову и тут же жалеет об этом. Спортивный домашний костюм, ммм...
WHOA, время, ты неправдоподобно тормозишь, сталкивая меня с локомотивом его уюта! Так нельзя, давай, нормально беги.
Вот, и Никита рядом упал на диван, почувствовав мою слабину. Вот и Нина последовала его примеру, а я... А я так и стою.
— Ты хорошо двигаешься, Свет. А ловкая какая...
Поднимаю руку.
— Отвали, ладно?
— Привезла что-нибудь? Мы ещё не завтракали.
Не знаю, чему поражаться, не то его наглости, не то их голоду, и заискивающим стрелам от всех троих.
Вроде не нанималась, да? Тогда почему...
Почему пакет из рук падает, а рот выдает:
— Пирожные, но... где тут кухня?
— Я провожу. — Вскакивает Никита.
Только его отец обрывает порыв.
— Заканчивайте уборку, я сам.
И почему никто не спорит?
Встречаюсь взглядом с Ниной, а следом и с Никитой, понимая, что впереди ждут меня два совершенно разных непростых разговора.
— А картошка есть?
— Да шут знает, должна быть, Аглая в курсе..
— Значит, иди ищи и бери ножик сразу.
Искренне удивляется, расслабленно шагнув на ступень ниже.
— Это зачем ещё? Ты и так вполне вкусная.
Я белею, холодея, боясь обернуться вновь.
— Ты... Чистить... Иди..
Смеётся троглодит.
— С армии этим не занимался.
— Никогда не поздно вспомнить умения. — Хлопая в ладоши. — Бегом, Тём, бегом!
Первым пока не вытащенным осколком
Лан-Лан-Светлан
И лучше бы я держала мысли при себе и сама все сделала, ибо у меня душа сейчас оборвется.
— Ты потоньше можешь? — Стараюсь без обвинений, честно. Это просто вопрос, да.
— Я могу понежнее, хочешь?
Ясно, спасибо, молчу, терплю, жду, размораживая кусок говядины. О, мультиварка, о, морковь, о...
— Как спалось, солнышко?
Тихо. Мы не материмся больше, Света.
— Прекрати.
— Ты ж рыжая, ну... — Показал остриём ножа, обернувшись. — И конопатая немного. Убил дедушку лопатой, и вот это всё.
Цежу:
— Спасибо, так приятно, ты бы знал.
— Поэтому лучше быть солнышком, да, Светик?
— Лучше быть просто Светланой.
— Хорошо. Просто Светлана, я достаточно тонко чищу сейчас?
Побуждает вновь подойти и заглянуть через плечо. И пока я теряю контроль, оценивая достаточно ли тонко он чистит для моей душеньки, резко разворачивается, вжимая меня в холодильник позади, тут же наклонившись куда-то в сторону моей шеи и, пока я борюсь с картошкой и острым ножом в его руках, целует... Да... шею. Да, одним смакующим касанием.
Тут же отскочил, облизнув губы.
Грудная клетка пробита насквозь, не иначе.
— Не удержался: с ночи этого безумно хотел, извини. Ты, знаешь, надевай что-нибудь с воротом, ладно? А то дособлазняешь, искусаю, всю пометив.
— Я вообще не...
— Да-да, бла-бла, ты замужем и поди счастлива. Ну, я дальше к картошке, или признаешь, что тоже хочешь продолжить?
Где-то рядом что-то звонко падает. И нет, это не только моё никудышное, глупейшее сердце. Оборачиваюсь к двери, заметив слёзы на Её щеках, что через миг ускользнули.
Выплевываю.
— Какая же ты скотина...
Рвусь за ней, стараясь не слышать ухмылку. Он снова... Он же знал, что она придёт, да?
Как тогда, десять, мать его, лет назад. "На глазах у Алины" перетекло в "на глазах у Нины". Меня так здорово использовать, серьёзно? Я так очевидна!?
Девочка выбегает из дома, хлопнув дверь так, что окна задребезжали.
Выбегаю следом в одних носках, пытаясь догнать эту резвую козу по кочкам преддомовой территории.
— Нина! Твою ж... Нина!
Нет, всё же годы берут своё... Да, ага, сейчас, ага, что я её не догоню что ли? Ага, размечталась.
Ускоряюсь, слыша "Иди к чёрту" и прочие посылы в весёлом направлении.
— Стой, Нин, в последний раз...
Слышать не хочет, от чего ускоряюсь, сразу бросаясь и заваливая её на землю. Пытаюсь отдышаться, схватив её руки и придавив к земле, сажусь на нее, заглядывая в глаза со стоящим потоком слёз.