Тайна сталинских репрессий

Когда Енукидзе передавал решение контактного центра об убийстве Кирова, я выразил опасение, что прямой террористический акт может провалить не только меня, но и всю организацию. Я указывал Енукидзе на менее опасный способ и напомнил ему, Енукидзе, о том, как при помощи врачей был умерщвлен Менжинский. Енукидзе ответил, что убийство Кирова должно совершиться так, как намечено, и что убийство это взяли на себя троцкисты и зиновьевцы, а наше дело – не мешать.
Что касается безопасного способа умерщвления при помощи врачей, то Енукидзе сказал, что в ближайшее время центр обсудит, кого именно из руководителей партии и правительства нужно будет убить этим способом в первую очередь.
Действительно, через несколько времени, при следующей встрече моей с Енукидзе, он сообщил мне, что центр принял ращение приступить к ряду террористических актов над членами Политбюро и, кроме того, персонально над Максимом Горьким. Мне было понятно решение относительно Куйбышева, но я никак не мог понять относительно совершения террористического акта над Горьким. Енукидзе мне объяснил, что «право-троцкистский блок», имея в виду, как ближайшую перспективу, свержение Советской власти, видит в лице Горького опасную фигуру. Горький – непоколебимый сторонник сталинского руководства и несомненно, в случае реализации заговора, поднимет голос протеста против нас, заговорщиков. Учитывая огромный авторитет Горького внутри и вне страны, центр, по словам Енукидзе, принял категорическое решение о физическом устранении Горького.
Енукидзе предложил мне послать к нему Левина, ввиду моего категорического отказа. Я это выполнил, и после прихода Левина от Енукидзе я этот акт подтвердил. И в дальнейшем сам имел несколько разговоров с Левиным и по его предложению вызвал Плетнева к себе. Я заявляю, что сидящие здесь, на скамье подсудимых, Рыков, Бухарин и другие несут полную ответственность за эти террористические акты. Я заявляю, что по их решению эти акты были осуществлены. Как это было сделано, это лучше меня скажут врачи.
Еще на одном факте я хочу остановить внимание суда. Это – факт попытки группы заговорщиков отравления Ежова.
После назначения Ежова народным комиссаром внутренних дел было совершенно ясно, что вся деятельность нашей группы, а также «право-троцкистского блока» будет вскрыта. Ежов уже начал разгром кадров заговорщиков и, конечно, мог добраться до центра блока, и до меня, в частности.
И вот, во имя спасения нашей организации, во имя спасения Рыкова, Бухарина и других, мы решили убить Ежова. Отравление производил Буланов, он об этом суду рассказал. Я некоторые моменты в его речи отрицаю, но они не меняют факта и не меняют существа.
Я не отрицаю также факта посылки по требованию Енукидзе денег Троцкому через Мирова-Абрамова.
Вот те сведения, которые я считаю нужным довести до сведения суда.
Председательствующий. Есть вопросы у вас, товарищ Прокурор?
Вышинский. Конечно.
Значит, если подытожить ваши объяснения, то можно будет сказать следующее:
Первое. – Что вы признаете себя виновным в давнишнем участии в подпольной работе правых.
Ягода. Да.
Вышинский. Второе. – Что вы признаете себя виновным в том, что были одним из руководителей «право-троцкистского подпольного блока».
Ягода. Да, признаю.
Вышинский. Третье. – Что вы преследовали вместе с этим блоком цель свержения Советской власти и восстановления в СССР капитализма.
Ягода. Да, признаю. Была задача захватить Кремль.
Вышинский. Что вы избрали средством для свержения восстание в момент преимущественно войны. Это так?
Ягода. Нет, это не так. Вооруженное восстание – это бессмысленная вещь. Об этом могли думать только эти болтуны.
Вышинский. А вы думали о чем же?
Ягода. О «дворцовом перевороте».
Вышинский. То есть, о насильственном перевороте, произведенном узкой группой заговорщиков?
Ягода. Да, также как и они.
Вышинский. Преимущественно приурочивая к военному нападению на СССР иностранных государств, или у вас были разные варианты?
 
Ягода. Вариант был один: захватить Кремль. Время не имеет значения.
Вышинский. Вы стояли на точке зрения целесообразности в случае войны подготовить и обеспечить поражение СССР?
Ягода. На этой точке зрения стоял блок, значит, и я.
Вышинский. Вы также признаете себя виновным и в шпионской деятельности?
Ягода. Нет, в этой деятельности я себя виновным не признаю.
Вышинский. Но вы сами сказали, что под вашим непосредственным руководством работало несколько шпионов?
Ягода. Да, это я признаю.
Вышинский. Вы знали, что они являются шпионами?
Ягода. Да, знал.
Вышинский. Вы знали, что они выполняют шпионские обязанности?
Ягода. Да, знал.
Вышинский. Значит, вы им помогали?
Ягода. Я в такой же мере отвечаю за этих шпионов, как…
Вышинский. Волович был шпион?
Ягода. Да.
Вышинский. Вы за Воловича отвечаете?
Ягода. Так же, как Рыков за Шаранговича.
Вышинский. О них будет особый разговор. Сейчас я говорю о вас. Вы признаете, что под вашим крылышком сидел целый ряд разведчиков, немецких и польских шпионов? Правильно это или нет?
Ягода. Да.
Вышинский. Вы знали об их шпионской деятельности и вы эту шпионскую деятельность покрывали?
Ягода. Да.
Вышинский. Я считаю, что раз вы покрывали их шпионскую деятельность, значит, вы им помогали, содействовали?
Ягода. Нет, в этом я не признаю себя виновным. Если бы я был шпионом, то уверяю вас, что десятки государств вынуждены были бы распустить свои разведки.
Вышинский. Это было бы делом этих государств. Волович был шпионом?
Ягода. Я это сказал.
Вышинский. Вы знали об этом?
Ягода. Знал.
Вышинский. Вы его не арестовали и не расстреляли?
Ягода. Нет.
Вышинский. Обнаруженных вами шпионов вы были обязаны арестовывать и расстреливать?
Ягода. Разумеется.
Вышинский. Значит, вы этого не сделали, то есть, иначе говоря, помогали шпионам действовать, как шпионам.
Ягода. Я покрывал их.
Вышинский. Вы помогали?
Ягода. Помогал – если бы я собирал материалы и передавал им.
Вышинский. А вы знали, что они передавали материал?
Ягода. Не всегда.
Вышинский. А иногда знали?
Ягода. Знал.
Вышинский. Значит, они передавали иностранным разведкам материал с вашего ведома?
Ягода. Нет.
Вышинский. Вы были осведомлены о том, что они передавали иностранным разведкам материал?
Ягода. Безусловно.
Вышинский. Раз были осведомлены, значит, с вашего ведома?
Ягода. При моем покровительстве.
Вышинский. Хорошо, при вашем покровительстве тому, что они делали и о чем вы знали. Это установлено?
Ягода. Да.
Вышинский. Вы также признаете себя виновным в том, что государственные средства по поручению блока передавали в распоряжение Троцкого?
Ягода. Признаю.
Вышинский. И признаете себя виновным в организации и осуществлении террористических актов: первое – убийство товарища Кирова по поручению блока и по предложению блока?
Ягода. Признаю себя виновным в соучастии в убийстве.
Вышинский. В соучастии в убийстве или в умерщвлении Менжинского признаете себя виновным?
Ягода. Признаю.
Вышинский. В организации убийства Куйбышева признаете себя виновным?
Ягода. Признаю.
Вышинский. В организации убийства Алексея Максимовича Горького признаете себя виновным?
Ягода. Признаю.
Вышинский. У меня вопросов больше нет.