Зеркала и галактики (СИ)
У кромки ледника ждали Лена и Мишель. Писателька была бледна, губы вздрагивали. Она двинулась навстречу Элану, когда он сошел с проседающей под ботинками корки льда и зашагал по камням.
– Итак? – холодно бросил тигреро, останавливаясь.
Лена смутилась, беспомощно поглядела на вставшего рядом с ним Майка.
– Вы хотели мне что-то сказать? – продолжал Элан. – Лена! – Он крепко взял ее за косы, не позволяя вывернуться. – Майк говорит, вы загодя знали, что Борис погибнет. Это так?
– Н…нет. Но если б вы за ним не помчались, он бы остался жив.
– А не брось ты его, как последняя сука, – вмешалась Мишель, – тоже ничего бы не случилось.
– Почему вы пустились нас догонять? – настаивал Элан.
Писателька переступила по сыро хрустящим камням, зрачки в бледно-голубых глазах начали расширяться.
– Отвечайте. – Элан безжалостно дернул золотые косы. – Вы что-то предполагали?
– Нет! – взвизгнула Лена. – Не знала я ничего! Я же не демон!
– Тогда зачем побежала? – У него кривились губы: по лицу шныряли знакомые змеи.
– Да… да потому, что боялась. За вас боялась – а вам все равно!
Элан выпустил писателькины косы и отступил. Лена облегченно перевела дух.
– А Мишель зря обзывается, – заявила она. – Сама-то – одного ухажера схоронила, четыре ночи спала с другим, а теперь кинулась на третьего. Так только шлюхи поступают. – Лена гордо отвернулась.
Мишель прикусила побелевшие губы. Майк обнял ее, погладил по спине:
– Не обращайте внимания. Мы-то знаем, как было.
Элан уставился в надменно выпрямленную писателькину спину. Это стало правилом: заверив тигреро в своей любви, Лена тут же начинает ссориться с версанами. Может, она просто-напросто его ревнует? Идиотка. Он глянул на ледниковый склон: краснеет вертикальная черточка альпенштока. Жаль художника. И слова надгробного не сказали, не отпели…
Мишель встала рядом, жестом подозвала Майка.
– Я бы хотела, чтобы эта смерть оказалась последней, – заговорила она негромко. – Но если Изабелла нам за что-то мстит, если мы провинились – пусть она возьмет мою жизнь и сохранит остальные.
– Типун вам на язык, девушка, – проворчал версан. – Эл, Мишель не справляется с надгробными речами. Лучше б ты отпел бедолагу.
Элан глубоко вдохнул.
– Стойте крепче, – предупредил он и издал рев мраморного тигра – оглушительный, накатывающий со всех сторон разом. Таким рыком тигр приводит в ужас стадо кабанов или оленей: не в состоянии определить, откуда несется звук, животные в панике бегут прямо на залегшего в зарослях хищника. Долгий вибрирующий рев пошел на убыль и закончился слабым томным «ууунг», а кругом порыкивало эхо, и где-то стучали осыпающиеся камни.
– Черт бы вас побрал, – пискнула Лена. – Со мной чуть беда не приключилась!
Тигреро направился вдоль края ледника к тропе через перевал.
На Двадцать Первом он добрел до своей комнаты, уронил на пол рюкзак, в который как будто насовали камней, и во всей одежде повалился на постель. Подташнивало и безумно хотелось спать, и он вяло удивился тому, что дошел своими ногами и Майку не пришлось волочь его на себе. В прошлый раз, когда убил Тамару, едва дотащился до своей комнаты и вырубился – а тут чуть не десяток километров отмахал после перевала. Если так пойдет, он вскоре сможет добивать подранков безо всякого ущерба для себя…
Отворилась дверь, и вошел Майк, осведомился:
– Живой?
– Почти.
– Чем тебе пособить?
– Ничем.
– Мишель ужин готовит.
– Пусть.
– Совсем ты, друг, раскис. Хочешь, посижу с тобой? Через десять минут станешь человеком.
Элан повернулся на бок.
– Вот что я тебе скажу, надоедный версан. Ступай-ка восвояси, пока цел. Забыл, как чуть дуба не дал, – когда Крокодав умирал в пьяном овраге? Катись подобру-поздорову.
Майк ухмыльнулся.
– А Мишель с ужином прислать?
– Это уж как ей сердце подскажет.
Майк ушел, а Элан провалился в черный сон, в котором поначалу не было ни сновидений, ни переживаний – ничего. Затем появилась Мишель. Она трясла его за плечо и уговаривала проснуться; девушка плакала и просила, а он и сам бы рад – да никак не выцарапаться из черного колодца, пленником которого оказался. Потом Мишель привела Майка, и версан по своей привычке отхлестал Элана по щекам. Тигреро внезапно сообразил, что они будят его наяву, а он не в состоянии проснуться, и подскочил как ужаленный.
– Ох! – склонившийся над ним Майк отшатнулся. – Тьфу, чтоб тебе… Совсем охренел. Ты, сукин сын!..
– Закрой пасть, – велел Элан и поглядел в испуганные глаза Мишель. – Что за переполох?
Она прижала пальцы к задрожавшим губам.
– Сказал бы я, да при девушке неловко, – заворчал Майк. – На кой черт над людьми измываешься?
– Я? – он поправил сползающее одеяло.
Версан сгреб со стола диагностер, швырнул Элану и свирепо заорал:
– Две клинические смерти подряд – это не издевательство?! Полюбуйся на свои подвиги! Да, да, почитай память!
Тигреро потыкал клавиши. И правда: диагностер сообщал, что дважды имела место остановка сердца.
– Чего-то я в толк не возьму… – он забрал с кресла сложенные штаны, натянул их и сунул ноги в ботинки. Рубашку надеть поленился. – Это что же получается?
– Два раза отправлялся на тот свет, я еле вытащил. Ты у меня уже вот где! Я за родной женой так не ухаживал, как с тобой возился.
– Оттого она тебя и бросила, – заметил Элан по пути в туалет.
Поспешно заскочил туда и захлопнул дверь, пока Майк не метнул что-нибудь в спину. За дверью раздался радостный хохот версана.
Кувырок со снежника после встречи с Тамариным джинном и две остановки сердца – считай, Элан трижды обязан версану жизнью. Не расплатишься, как ни вертись…
Когда он возвратился в комнату, Майк уже ушел. Мишель стояла у окна. Лицо было измученное, под глазами лежали коричневые тени.
– Элан, – подалась она к тигреро, – если что-нибудь приключится со мной, не надо добивать… так. Вы же погибнете… солнечный демон.
– А если вы погибнете, мне зачем жить? – улыбнулся он, думал обнять ее, но версана вскинула руки, уперлась ему в грудь.
Вздрогнула, ощутив под ладонями обнаженное тело, прянула назад.
– Если позволите, я приоденусь, – Элан взялся за рубашку, и Мишель отвернулась.
Они вместе вышли на крыльцо, под золотое вечернее солнце. Устроившийся на ступеньках Майк не дал себе труда скрыть удивление:
– Куда это вас понесло? Я-то считал… – Он одумался и перевел разговор на другое: – Мишель, как насчет ужина? Я сегодня даже не обедал, а энергозатраты, благодаря этому обормоту, случились немалые.
– Что такое? – не остался в долгу Элан. – С кем ты сегодня случился?
– Не скажу! – рявкнул версан.
Мишель недоуменно оглядела обоих.
– Кажется, я чего-то не поняла? Что с Майком случилось?
Мужчины захохотали, не объясняя.
– А где наша писателька? – поинтересовался Элан, отсмеявшись.
– Затаилась, – ответил Майк. – Укрылась где-нибудь в кустах и строчит роман.
Тигреро вдруг поднял голову, вглядываясь в ведущую с Двадцатого Приюта тропу. Тропу было видно далеко: светлая змейка на зеленом травянистом склоне.
– Что там? Узрел что-нибудь? – в один голос спросили Мишель и Майк.
– Пока ничего. – Элан перестал вглядываться и теперь прислушивался. Безмятежный вечер звенел тишиной. – Готовьте ужин. На пятерых.
Версаны переглянулись.
– Эл, тебе нехорошо? – спросил обеспокоенный Майк.
– Будут гости, – объяснил он. И добавил, верно истолковав выражения их лиц: – Да не спятил я. Что вы, в самом деле?
– Какие гости? – попытался урезонить Майк. – Тут никого, кроме нас. – Он подумал. – Кто-то из местных – которых как будто не обнаружено?
– Может, они злые? – предположила Мишель. – Лучше бы не надо.
– Как хотите. – Элан улыбнулся. – Это будет мой личный гость. Безобидный, беззлобный и безвредный.
– Ну, демон, на твое усмотрение, – уступил Майк. Ему пришла новая мысль: – А вдруг это пилот какого-нибудь корабля? Или Космоспасательная служба. Могут же они тут объявиться… например, для патрулирования территории.