Мама по призванию (СИ)

— Змей только яйца ворует или еще в чем заподозрен? — уточнила у местных.
Если бы у дракона была магия, вряд ли он стал промышлять воровством. А если магии нет, то вообще не понятно, зачем понадобилась я, адептка академии Света. Местные бы его сами давно прикончили, если не приняли за жутко ядовитого гада…
— Еще молоко у коз сцеживает, — наябедничали мне.
— И корни на огороде выкапывает!
— У меня всю траву-миун повыщипывал, иро-о-од!..
Н-да, на травоядного дракона мелкого воришку я еще не охотилась…
— Ладно! — произнесла, поднимаясь. — Помогу вам, так и быть. Здесь пока побудьте и не мешайте. Где, говорите, в последний раз змея видели?
Мне уверенно указали на заброшенный домик на краю поселенья.
— Он туда шмыгнул, когда я его спугнула, — заявила худенькая девица. — Только хвост и мелькнул. Толстый такой. Змеиный.
Кивнув, направилась туда. На ходу активировала Каскару — на тот случай, если не удастся воспользоваться кольцом. Уж больно этот дракон странный, не понятно, каких подлостей от него ожидать. Не то огнем дыхнет, не то разгрызет, как утиное яйцо.
Словом, я много чего ожидала. Кроме того, что обнаружила.
Это была не мелкая особь, а дракончик. Детеныш. Худенький, серо-коричневый, еще даже не отрастивший чешую. Словом, совсем еще малыш. И, что самое ужасное — все его тельце было испещрено шрамами, застарелыми и совсем новыми. Ссадины синяки, кровоподтеки — и это явно не от вил и оглоблей местных. Кто-то долго и упорно издевался над бедным существом. Даже на крыльях имелись разрезы и наскоро заштопанные дыры.
— Вылезай! — потребовала я.
Дракончик забился под насест и дрожал, как былинка на ветру. Кажется, я отчетливо слышала, как стучат его зубы. Те самые, «змеиные». Услышав меня, малыш обреченно вытянул шею. Два огромных небесно-голубых глаза смотрели не на меня, а на светящийся меч. Зрачки расширились, в них плескался неподдельный ужас.
  
Глава 8
 
Дракон не просто боялся, он готовился к смерти. Да, знаю, от осинки не родятся апельсинки… Декан Леран говорит, из маленького чудовища вырастает большое чудовище. Зато люди иногда превращаются в монстров. Разве можно испытывать оружие на таких малышах? Для чего вообще потребовалось создавать копию ребенка дракона? Проверять адептов на прочность и стойкость? Как там обо мне сказали… «Бесчувственна и лишена всяческих инстинктов»?!
Не угадали, парни.
Один инстинкт развит во мне сильнее обычных — материнский. Именно он не позволил мне допустить даже мысли об убийстве малыша. Пусть и дракона.
Магическая копия, говорите?..
Когда это декан Леран научился делать столь точные экземпляры? Все, созданное им, было жестоко, как он сам. Все хотело только убивать, резать, грабить. И уж точно не пряталось в курятнике и не дрожало при виде меча. К тому же зрачки этого дракона реагировали на свет.
— Кто ты?.. — спросила дрогнувшим голосом.
Каскара без мысленного приказа возвратилась в исходное положение, став всего лишь браслетом. Я опустилась на корточки и погладила шершавый нос малыша. Он вздрогнул от прикосновения, как будто никто и никогда его не ласкал.
— Я чудовище, — сообщил не по-детски угрюмый голосок. — Богомерзкое создание, которое следует уничтожить. Так сказал хозяин.
— Декан Леран?
Малыш кивнул. Посмотрел на меня грустными голубыми глазами, и от этого взгляда защемило сердце.
— Ты пришла меня убить? — спросил он просто. Как будто речь шла о чем-то незначительном, неважном. — Леран говорил, что нельзя сбегать. Иначе…
Мне хотелось плакать. Не просто плакать, а рыдать взахлеб. Я часто-часто моргала и пыталась дышать ровно. Не выходило.
 
— Ты не умрешь, — пообещала я. Заметила тонкую полоску железа на шее малыша, возле самого ее основания. Ошейник, не позволяющий дракону перекинуться в человека.
— Ты вернешь меня ему?! — шепнул малыш упавшим голосом. Сейчас он испугался даже сильнее, чем когда увидел меч. — Нет, не надо… Убей меня сейчас!.. Убей, только не возвращай господину Лерану…
— Не отдам! — объявила я, испытав такой ярый прилив ненависти, какого не чувствовала еще никогда в жизни. Не знаю, как и для каких целей декан держал у себя малыша дракона, но ни одна великая цель не оправдывает такие средства. — Ты больше не вернешься в академию. Как ты туда вообще попал? Перелетел через стену? Как давно ты у Лерана?
Ректор Модин… Перко Дарт… Интересно, они в курсе, кого именно приказали мне найти и убить? Или Леран и их ввел в заблуждение?
Как бы то ни было, здесь дракончику оставаться нельзя. Возвращаться в академию тем более. Я лучше сама умру, чем позволю проводить испытания на детях. Это бесчеловечно!
— Не помню ничего, кроме каменных стен и решеток, — признался малыш. — Больше нигде я не был… Один раз Леран не плотно закрыл замок, и я сбежал. Видел небо — оно совсем не такое, какое видно через прутья решетки. Я бежал очень долго, пока хватило сил. Пришел сюда…
Почему дракон не летел, стало понятно сразу, как только я уговорила малыша выйти на свет. Его крылья в таком ужасном состоянии, что пользоваться ими никак нельзя.
— Потерпи немного. — Я снова активировала меч, но только для того, чтобы разрубить ошейник. — Не бойся, я не собираюсь тебя убивать, сказала же. Вот, так… Теперь ты можешь перекинуться.
Дракончик осторожно трогал шею передними лапками, как будто не в силах поверить, что его освободили от ненавистного украшения.
— Перекинуться?.. — испуганно уточнил дракончик. — Я один раз пробовал… Хозяин избил меня так сильно, что я три дня не мог пить. Он сказал, что я не достоин быть человеком.
Желание убить декана возросло многократно.
— Это он не достоин называться человеком, — проговорила я, скрывая злобу. Малыш мог принять это на свой счет. — И Леран тебе не хозяин. Перекидывайся и ничего не бойся. Больше тебя никто не обидит. Но вывести тебя отсюда драконом я не смогу, это будет слишком заметно.
— Теперь ты моя хозяйка? — поинтересовался малыш простодушно. — Хорошо, если ты приказываешь, я сделаю это…
Малыш сел на землю и зажмурился. Все его мышцы напряглись, по телу, как по водной глади прошла рябь. Очертания начали меняться.
— Не приказываю, прошу… — вздохнула тихо. — И я не твоя хозяйка. У свободных существ, будь они людьми или драконами, нет владельцев. А я тебе… Мама!
Я хотела сказать «друг», именно друг! А последнее слово вырвалось само. Сразу после того, как я увидела перед собой светловолосого кудрявого малыша с небесно-голубыми глазами. Худенького, с чуть приплющенным носиком и шрамами по всему телу. Да, они никуда не делись, как и затравленное выражение на личике.
— Кто такая мама? — изумленно спросил он.
Глядя на него, такого маленького и беззащитного, я не могла понять: как это может быть, что ребенок не знает такого простого и важного слова?
— Это та, кто тебя родила, — буркнула я первое, что пришло на ум. Мысли путались и скакали, как сбесившиеся. Я не могла понять, что со мной вообще творится. Чертовщина какая-то. Хотелось одновременно смеяться в голос от радости и выть в голос от злости. Или делать и то и другое одновременно. — Вот, возьми мой плащ, завернись в него и накинь капюшон.
— Ты меня родила? — с недоверием покосился на меня мальчуган.
Говорю же: в тот момент я была невменяема. Иначе не ляпнула такую несусветную чушь.
— Нет, — честно призналась я, глядя как неумело мальчик кутается в плащ. Похоже, раньше он никогда не носил одежды. — Мама ― это не только та, кто родила. Но и та, кто заботится и любит.
Малыш замер.
— Что такое любить?
С ума сойти, он и этого не знает. Впрочем, что такое любовь, толком никто не знает…