Последний повелитель Марса (СИ)

      — Благодарю вас, Джозеф. Чем бы это ни обернулось — вы дали мне ещё один шанс.
      — Не стоит благодарности, мистер Уэллс. А теперь, давайте…
      И мы, постоянно озираясь, торопливо пошли к шлагбауму, где под охраной мальчика ожидала наша повозка.
 <a name="TOC_id20231745" style="color: rgb(0, 0, 0); font-family: "Times New Roman"; font-size: medium; background-color: rgb(233, 233, 233);"></a>
 <a name="TOC_id20231747"></a>ГЛАВА ВОСЬМАЯ
       где судьба кобылы и телеги устраивается наилучшим образом
      Незадолго до шлагбаума Уэллс очень кстати спросил меня, что мы будем делать с арендованной телегой.
      Да, я про это совсем не подумал. Лошадь и телегу нужно вернуть хозяину, или иначе по возвращении нас ждут неприятности. Если, конечно, мы вернёмся.
      Пока мы дошли, у меня созрел план; тут-то фунт в залоге и пригодится.
      У въезда ничего не изменилось. Пацан гладил лошадь и пытался засунуть ей пучок соломы, но то ли кобыла не успела проголодаться, то ли солома ей пришлась не по нраву — от угощения всячески отказывалась.
      Увидев нас, мальчишка уронил пучок и опасливо отошёл от лошади. Я подмигнул ему ободряюще и спросил:
      — А где привратник?
      — Отец спит нынче. — он махнул рукой куда-то неопределенно за спину, — Там, за колодцем.
      Я взглянул в ту сторону, узрел колодец, но разобрать, есть ли за ним кто и что он делает, не смог. Я повернулся обратно к пацану.
      — А хочешь ещё пять пенсов заработать?
      Глаза его вспыхнули:
      — Что надо делать, мистер?
      — Поди, разбуди отца и приведи сюда. И деньги твои.
      Я достал монету и бросил ему. Он сориентировался моментально, изловил её налету и убежал к колодцу. Я одолжил у Уэллса его тетрадь и ручку Waterman. Начал писать на чистом листе: “Подателю сего прошу вернуть один фунт, внесённый в качестве залога за…”
      От колодца появился мальчуган. Он толкал перед собой низенького невзрачного мужичка со всклокоченной, давно не видавшей ножниц цирюльника бородой — “Чисто, Карл Маркс”, пробормотал Уэллс — и в неопределенного цвета обносках, смутно напоминающих военную форму. Тот явно был нерешителен и, кажется, упирался, но сын что-то убедительно говорил ему в то место, где за волосами должно быть ухо и яростно жестикулировал.
      Наконец, они подошли к нам. Пацан в последний раз что-то сказал в ухо и тычком в бок повернул отца лицом ко мне. Тот вытянулся предо мной едва ли не в струнку и подобострастно произнёс:
 
      — Чем могу служить, милостивый государь?..
      Я почувствовал запах дешёвой выпивки, но решил не придавать тому значения.
      — Как тебя звать?
      — Томас, сэр!
      Я доверительно приобнял его за плечи:
      — Томас, окажи нам небольшую услугу, будь так добр. За это ты получишь фунт.
      Он посмотрел на меня с робким недоверием:
      — А… э.. мы с превеликой... то есть… сэр…
      Я указал рукой на телегу:
      — Мы с тобой сейчас поедем к машине мистера Уэллса — я сделал жест рукой в сторону Уэллса, который учтиво приподнял шляпу и приветливо улыбнулся, — Которая установлена на дне этого карьера. Там мы погрузим всё с телеги в машину. Твоё дело небольшое: вернуть телегу по адресу, который написан на этой бумаге и предъявить бумагу хозяину лошади. Он вернёт тебе фунт залога за лошадь и телегу. Это и будет твоим вознаграждением.
      Я вырвал лист из тетради и показал ему.
      — Умеешь читать, Томас?
      — Ну... э… — он явно испытывал затруднения.
      — Я умею, мистер. — пришёл на помощь отцу сын.
      — Молодец. Вот и поможешь отцу.
      Мужичок между тем нерешительно посмотрел на телегу, затем на меня, на Уэллса, снова на телегу.
      — Но… мистер Макфи… строго-настрого… не велено пускать профессора в карьер. Вот. — большие фразы явно давались ему с трудом. — Он меня… того… с работы… это…
      — А ты скажи, что не смог отказать, так как я угрожал тебе револьвером. — я для убедительности сдвинул борт пиджака и он увидел портупею с кобурой. — Ну же, Томас. Фунт!
      Глаза его округлились и, кажется, он совсем ушёл в пучину страха. Но всё-ж таки перспектива внезапного сказочного обогащения затмила чувство опасности и, снова вытянувшись предо мной, он сказал подобострастно:
      — Да… сэр! Будет... сделано.
      — Но только смотри, Томас. — предупредил я, нарочито медленно поправляя борт пиджака, — Если лошадка не вернётся к хозяину…
 
      На его лице, как в кинематографе, живой картинкой пробежала гамма самых разнообразных чувств.
      — Да чтоб мне!.. Да я… ни боже мой…