Второе счастье (СИ)

– А где он учится?
– На геолога, по моим стопам пошел, – гордо объявил «морж» и добавил: – Это же от нашего института кооператив, ты что, не знал?
– Откуда, – я развел руками. – Таких подробностей Елизавета Петровна мне не рассказывала.
– А там же табличка, – снова неопределенный жест куда-то в сторону Японии. – На ней прямо написано.
– Виноват, пропустил, – я улыбнулся.
– А, вечно вы, молодые, куда-то бежите, бежите... – махнул он рукой. – Ну так как, возьмешь? За два червонца отдам!
***
Это было щедрое предложение. Очень. Настолько щедрое, что я попытался найти в нём подвох – и не смог.
– Почему вы за столько отдаете? Это очень дешево... Через объявления его можно продать рублей за пятьдесят или даже дороже, но это если время терпит.
– Я так и собирался, но руки не дошли, – сказал «морж». – А тут ты подвернулся. Вот и подумал – и доброе дело сделаю, и место освобожу.
Объяснение было так себе, но я решил не настаивать. Раз предлагает – значит, имеет причины. Ну а какие они – не моё дело. Хотя вешать на себя обузу в виде этой тарахтелки совершенно не хотелось.
– Знаете... – я вопросительно посмотрел на собеседника.
– Николай, зови меня Николаем, нечего ещё и тут по отчеству...
– Очень приятно, Николай. Меня Егором зовут, – представился я. – Всё равно слишком дешево, я не могу такие подарки принимать, совесть замучает. Давайте так поступим, – я заметил, что по его лицу пробежала тень, и поспешил немного исправить произведенное впечатление. – Я его заберу, могу даже двадцатку в залог оставить. Но потом починю, покажу, и если вы решите, что продешевили, то я вам его верну. Правда, вам придется вернуть мне залог и стоимость запчастей... ну и моей работы. Но в целом виде я бы его оценил рублей в сто двадцать. Подойдет так?
Конечно, Николай согласился. Но сразу тащить в свой бокс этот мотохлам я не стал. Мы договорились, что назавтра вечером либо я к нему загляну, либо он ко мне. Правда, мне теперь в гараже было делать нечего, но ради поддержания легенды я был готов задержаться в этом царстве автомобилистов. Всё равно нужно было как-то убивать время между набегами на приятелей Боба.
Обратно я возвращаться не стал. Снова сидеть перед пластинкой AC/DC и парой пистолетов было глупо – я мог додуматься ещё до чего-то странного и потом начать воплощать это в жизнь. У меня и так хватало забот, чтобы добавлять себе новых. Я уже почти физически ощущал, как утекает время, отпущенное мне на то, чтобы попытаться изменить хоть что-то. Эти пидарасы Боба были совсем некстати.
***
– Твой Михаил Сергеевич звонил.
Алла встретила меня в прихожей и поприветствовала легким поцелуем. Меня это всё ещё вгоняло в лёгкий ступор – я уже забыл немного странное чувство постоянных прикосновений, забыл, как оно бывает в самом начале отношений и в юности. В зрелом возрасте ухаживания проходили как-то более обыденно, без былой романтики. И я, и мои женщины обычно знали, что будет, и знали, когда это произойдет. Ну и были готовы к такому развитию событий.
С Аллой всё, наверное, походило на то, что проделывали друг с другом я и та девушка, которая стала моей первой женой, в самом начале нашего знакомства. Вот только та девушка очень быстро оказалась в статусе жены – возможно, слишком быстро для нашего с ней возраста.
– Он не мой, – ответил я. – И чего хотел этот могучий старик?
Она прыснула.
– В гости приглашал, в субботу. Поедем?
– Ну а почему нет, – я пожал плечами. – Надо же за поездку отчитаться, ему, наверное, отчеты всякие надо закрывать по моим чекам... хотя не знаю, как он отчитывается и отчитывается ли вообще перед кем-то. Но это не наше дело.
Насколько я помнил, Михаил Сергеевич собирался вставить мне пистон за то, что я кому-то не тому отдал важную бумажку с печатью. Мальчиком для битья мне быть не хотелось, но я сомневался, что втык будет каким-то грандиозным, хотя он мог оказаться просто унизительным. Но бумажки – чеки за бензин и один оставшийся у меня «вездеход» с печатью – вернуть всё-таки было нужно. Правда, я был уверен, что старику и то, и другое было не очень нужно.
 
– Тебя тоже пригласил? – уточнил я.
С Михаила Сергеевича станется пригласить меня в гордом одиночестве.
– Конечно! Он даже пообещал, что будет то самое вино, которое мы пили тогда... Я сказала, что оно мне понравилось, и он сказал, что озаботится. Представляешь, прямо так и выразился – озаботится, – она хихикнула.
Я был бы больше удивлен, если бы старик использовал какое-либо другое слово. Всё же он был очень старой закваски.
– Ну и здорово. Не хотел бы я к нему в одиночку ехать. Как я тебя одну оставлю? – я чмокнул её в щеку.
– Я бы тебя не пустила! – пообещала Алла.
– А время он назначил?
Старик был человеком дотошным и пунктуальным и от окружающих требовал того же.
– Да! – Алла сморщила носик. – В час дня, на «Сокол». Это же там вы чай пили?
– Ага, дача у них там, – кивнул я. – Ну хорошо, совершим визит вежливости.
– Визит, – она прыснула – и сразу посерьезнела. – А ты уже думал о том, куда хочешь переводиться?
Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, о чем речь.
– Не, – я мотнул головой. – Не до этого было. Сейчас я твоими знакомыми занят.
– Они не мои знакомые!
– Ну твоего знакомого знакомые, – я улыбнулся, показывая, что претензий не имею. – Ничего, скоро с ними разберусь и начну смотреть, что предлагают московские вузы. Я до этого как-то и не интересовался и не знаю... вдруг где-то рядом есть специальность, о которой я всегда мечтал?
***
Я точно знал, что такой специальности не существует. Любая работа является скучным, нудным и однообразным занятием, независимо от того, как это выглядит со стороны. Великие певцы помимо приема цветов и аплодисментов от благодарных поклонников ежедневно повторяют одни и тех упражнения, без которых могут просто потерять голос. Знаменитый писатель сидит за письменным столом по десять-двенадцать часов в день с очень неясным результатом. Астроном годами скрупулезно высматривает в миллионах одинаковых темных пятнышках перемещение нужного пятна, чтобы вычислить его скорость или другие параметры и добавить ещё одну строчку в многотомную статистику движения звездных тел. Журналисты попадают в забавные ситуации только в кинофильмах, а по большей части делают одну и ту же работу на протяжении всей жизни. Про всяких рабочих, инженеров и прочих представителей уважаемых в СССР профессий и говорить не приходится – хочешь не хочешь, а с восьми до пяти будь добр отдать долг государству.
Меня не очень привлекали романтика дальних странствий и сосуществование с медведями и комарами в дикой тайге. Мне не хотелось строить очередную железную дорогу в отдаленных районах Советского Союза или поворачивать сибирские реки на юг.
Пожалуй, я был бы согласен снова стать водителем – но для этого мне совершенно не нужно было учиться пять лет в институте. Я был готов выйти на любую связанную с машинами работу прямо завтра, вместо изучения дифференциального счисления в компании с госпожой Фишерман. Вот только эта работа тоже была грустной и скучной – особенно сейчас, в этом времени, где действуют ещё не отмененные законы о борьбе с тунеядством и нетрудовыми доходами.
Мне хотелось, чтобы меня озарило. Чтобы с неба ударила молния, подожгла какой-нибудь куст, а трубный глас произнес, что мне нужно сделать. Но такое было возможно только в далеком прошлом, сейчас рассчитывать на чудеса было бы чересчур опрометчиво.
 Глава 13. Хиппи на обмен 
Саму идею о переводе в другой институт и на другую специальность я подхватил как раз с подачи любезнейшего Михаила Сергеевича. Когда он рассказал, что учился на юриста, я вспомнил, что в далеком отрочестве мечтал стать следователем. У этой мечты тоже была кинематографическая основа – по телеку показали «Место встречи изменить нельзя», и я загорелся поступить на юридический факультет, который имелся в университете в соседнем городе. Я тогда был уже почти взрослым, учился в седьмом классе, и новая идея захватила меня достаточно сильно. Я списался с этим вузом, получил небольшую книжку в помощь абитуриентам, узнал, что там хотят историю, иностранный, русский... кажется, ещё что-то, я уже не помнил. Летом перед девятым я записался на их заочные подготовительные курсы, начал активно заниматься – в общем, это, наверное, была единственная мечта из детства, для воплощения в жизнь которой я проделал хоть какую-то работу.