Записки охотницы (СИ)

Спрашивать, что он делал на парковке вероятно глупо? Полагаю, в той башне обитает большинство асов. Если не все. Мне интересней другое, а Стас-то видел машину брата, когда мы заезжали? Я была слишком занята крошкой енотом, но он… Если да, то это чистой воды скотство.
Решаюсь.
— Ты все слышал, да? 
— Угу, — ответ звучит предельно безразлично.
Дима задумчиво щелкает кнопки на панели, даже не поворачиваясь в мою сторону. Боюсь спросить: щелкает, потому что надо или потому что избегает меня?
— Обсудить не хочешь?
— Прости, сейчас не могу. Надо закончить парочку дел.
Меня вежливо выпроваживают, ясно.
— Ладно.
“Ягуар” срывается с места, едва я успеваю закрыть дверцу. Как мерзко.
— Мы с тобой попали, друг, — обреченно вздыхаю, разглядывая любознательно принюхивающуюся к уличным запахам мордочку. Ноль внимания на мою проблему. Никакого сочувствия.
Захожу в вестибюль и тут же сталкиваюсь со старыми знакомыми. Черт, а я как-то и не задумывалась о том, кто еще обитает на этих семидесяти этажах. С момента приезда я ведь сновала тут исключительно по ночам и искренне верила, что в том же темпе будет везти и дальше. Наивная душа.
Три валькирии (внешностью напоминающие моделей “Виктории Сикрет”), щебечущие между собой, прошествовали мимо походкой выползших из пены сирен, но завидев меня мгновенно дали задний ход. Все как на подбор: в обтягивающих спортивных костюмах и мокрые от пота, что нисколько не портило общей привлекательности. Мокрые от пота? Ах, да… тут же где-то есть спортзал.
— Рангрид, — одна из девушек, жгучая брюнетка с короткой стрижкой, оценивающе рассматривает меня с ног до головы. — Неужели ты?
— Тамара, — холодно приветствую ее.
Бессмертным на службе (в отличие от меня) нет смысла каждые десять-пятнадцать лет менять личность. За каждой закрепляется конкретная, а уж заниматься документами, поддельной историей и прочей шелухой — это дело для специально отведенного канцеляриста. Маленький плюсик жизни в системе.
— А ты теперь…
— Варвара.
— Прошлое имя звучало лучше.
— Как славно, что твое мнение меня не интересует.
Мелькающее в холодных зрачках раздражение. О, да. Мы с ней никогда особо не ладили.
— Какой хорошенький, — вторая из валькирий завидела крошку енота и полностью переключилась на него. Марина, так, кажется, ее зовут. В меру адекватная, но с ней тоже в свое время хватало проблем. Честно говоря, легче вспомнить, с кем у меня проблем не было.
А вот Тамара на животинку даже не обратила внимания. Правильно, я ведь новость куда как интереснее.
— Значит, это правда. Ты вернулась.
— Ненадолго.
— Ну… это не тебе решать.
— Ошибаешься. 
— Поговаривают, ты ввязалась в какие-то темные дела? Не удивлена, у тебя всегда были проблемы с дисциплиной.
— Правильно. Это ведь только ты обладаешь фееричной способностью затесываться в ряды любимчиков. До сих пор работаешь божественной подстилкой или тебя, наконец, турнули?
Мне показалось, или я слышала скрежет зубов? А ещё еле сдерживаемые смешки её “подружек", что только подтвердило мои догадки. Томочка есть Томочка, некоторые привычки неизменны. Зато продвижение по службе гарантировано.
Нужно отдать должное, Тамара сдержалась. И вот у неё на лице уже снова красуется очаровательная улыбочка. Очаровательная — это фигурально, конечно.
— Нисколько не изменилась. И как Гель с тобой справилась? Большинство не верило, что ей удастся притащить тебя в Москву. Будем говорить откровенно, особых надежд на неё не возлагали. Да и в Петербург спихнули больше для того, чтобы она не мельтешила здесь, когда её поперли из лагеря. Проблем от этой мелюзги не меньше, чем от тебя.
Чувствую, как закипаю.
— Не подержишь?
Сую Марине енота, и почти одновременно с этим Тамара скрючивается пополам. Изящная и в меру накаченная ручка заломана за спину, а курносый носик заметно покраснел. Даже, кажется, кровь проглядывает. Не знаю, что на меня нашло, но надавливаю ей на плечо еще сильнее. Старая знакомая шипит через зубы.
— Эту мелюзгу зовут Ева. Тебе бы поучиться у нее манерам, а не царапать всех грязным помелом. И старайся не раздражать меня. Или все уже позабыли, из-за чего конкретно я вас покинула? Доведешь, могу и повторить.
 
Выпускаю Тамару из хватки, поправляю на плече лямку рюкзака и забираю крошку енота обратно под изумленные взгляды. Разумеется, никто не торопится на защиту подруги.
 Во-первых — у валькирий нет подруг. Никогда. Женщины в принципе не умеют дружить. Во-вторых: это чистой воды унижение — не суметь дать сдачу своей же, ну а в-третьих — меня ведь боятся. Реально боятся. Моя угроза хоть и пустая, но прозвучала весьма угрожающе. Тем более что это только я знаю, что она пустая.
Улыбаюсь максимально приветливо.
— Еще увидимся, — и ухожу к лифту.
И чего это я такая агрессивная? Хотя сегодня весь день так и хотелось кому-нибудь навалять, вот и оторвалась. Чуть-чуть. К тому же оскорблять и измываться над своей соседкой имею право только я… Смущает одно: не значит ли, что я слишком прикипела к этой настырной девчонке?
Ева встречает меня с заранее заготовленной тирадой.
— Наконец-то! Научишься ты когда-нибудь… — и тут же осекается, когда видит с кем я пришла. — Покахонтас, у тебя проблемы? Это ещё что за номер?
Покахонтас… хм, а неплохая идея. Кажется, и имечко новому питомцу нашлось. Вопрос: приживется ли.
— Не бухти. Мне на сегодня впечатлений уже достаточно.
Выпускаю Мико (а почему бы и нет?) на волю. А тот времени не теряет, только его и видели. Носится как угорелый по комнате, внимательно обнюхивает тапочки Евы, находит их обладательницу неопасной и прошмыгивает к лестнице в целях познания мира.
Соседка реагирует на завибрировший в кармане телефон. Ну все, теперь точно буря миновала. Для строгого отчитывания момент упущен.
— Дима спрашивает: притопала ли ты.
Вот как. Он боится, что я не смогу дойти от двери до двери? Какая-то ярая гиперопека. С другой стороны, ситуация позволяет.
— Скажи, что нет.
— Поздно, — опять вибрация, и Ева снова утыкается в экран. — У тебя новый телефон? — взгляд исподлобья. — И что, сложно было черкнуть смс за полдня?
— Он пять минут как у меня. Я его ещё даже не включила.
— Так включи. И будь на связи. У меня нет никакого желания снова обзванивать морги.
Задумчиво разглядываю её. Мне вот что любопытно… а ведь она больше не обязана носиться со мной, разве нет? Понятно, что её заданием было присматривать за мной в Питере, а тут?
— Включу.
— И расскажешь, где была?
— А ты расскажешь, за что тебя выгнали из тренировочного лагеря?
Ева поменялась в лице.
— Кто уже доложил?
— Какая разница. Так это правда?
Поджатые губы.
— Типа того…
Я почти в восторге.
— Минута промедления и меня начнет жрать любопытство.
Снова вибрация. В мою сторону поднимаются осуждающие светлые глаза.
— А ты расскажешь, где шлялась со старшим Даниловым?
Как раз плюхаюсь на диван, но едва не промазываю.
— Вы там с Димой что, лучшими друзьями сделались? По-тихому мне косточки перемываете?
— Я всего лишь спросила у него: с кем ты была, и откуда взялся енот. На последний вопрос он ответа, кстати, не знает. Ну так что?
— Расскажу, если расскажешь ты.
Ева обреченно вздыхает и лезет в холодильник, который (вот же наконец-то!) теперь забит едой. Неужели больше не нужно заказывать обеды из ресторана?
Мне в руки всовывается здоровенная банка клубничного мороженого с воткнутой в него ложкой. Вторая банка у Евы.
— Откровенные разговоры идут куда лучше под что-нибудь съестное, — она падает рядом со мной и бесцеремонно закидывает ноги на кофейный столик.
 
С сомнением оцениваю размеры десерта.
— А это не слишком для того, кто еще не до конца отошел от гриппа?
— Да по барабану, — первая ложка уже отправляется в путь.