О людях, эльфах и волшебных камнях (СИ)

Потом ворота наконец открыли. И к ним вышел Диор во всем своем великолепии и с сияющим камнем на шее.
Глаза Карантира нехорошо сощурились. Он смотрел на камень, долго смотрел, и только потом поднял взгляд на его владельца.
— Привет тебе, о Диор, от сыновей Феанора, — сказал он негромко.
— Мне нечего вам сказать, — хмуро уронил Диор.
— А я думаю, что найдется, — Карантир повысил голос. — И о сокровище моего отца, которое ты присвоил себе. И о моем племяннике, отпущенном из Ангбанда и званном к вам на праздник вчера.
При упоминании племянника лицо Диора помрачнело. Айфе переступила с ноги на ногу, оперлась о копье. Ирка с неожиданной злостью подумала, что это свинство какое-то, они же должны были видеть из-за ворот ее хромоту.
— Мне нечего сказать тебе о Камне. Что ты хочешь узнать про Эрейниона Гил-Гэлада?
— В чьем это обычае, о Диор, говорить с послами на пороге? — голос Айфе стал резче. — Я знал нравы людей из народа Берена, сына Барахарира, и обычаи синдар я тоже знаю. А вот нынешние обычаи Менегрота мне не знакомы.
Ирка едва удержалась, чтобы не хихикнуть довольно. Все-таки, злой у их Карантира язык, и это хорошо.
— Проходите, — каким-то удивительным образом Диору удалось удержать выражение мрачного равнодушия на лице. — Оружие тут, у ворот, оставите.
Слушать королевские разговоры Ирку в этот раз не пустили. И Серегона тоже. Хиппи просочился туда следом за Айфе, вооруженный фотоаппаратом, который, очевидно, служил лучшим пропуском.
Им предложили чай. И вино. И печенье. Ирка уныло подумала, что печенье отлично могла поесть бы в своем лагере. Серегона взяли в оборот девы, кажется, не те, что в прошлый раз. Принесли колонку с музыкой, попытались прямо на месте сообразить какой-то несложный хоровод, который почему-то назывался бранль.
От бранля Серегона спасло возвращение разведчиков. Разведчикам тоже дали чая с печеньем, хотя они рассчитывали скорее на суп.
— Что там? — жадно спросил Серегон.
— Стоят под Лотланном, — девушка-разведчица вгрызлась в печенье. — Туда вроде бы подошло подкрепление из Ангбанда с троллями и балрогами.
— А вастаки?
— Вастаков вынесли, — отозвался второй разведчик, симпатичный, веснушчатый и зачем-то нарисовавший у себя на лице боевую раскраску как у американского спецназа в кино.
— Черт, — совершенно не по игре выругался Серегон. Потом встал, сказал Ирке: — Пойду я к лорду отпрашиваться. Доведешь его сама до лагеря?
— Доведу, — Ирка пожала плечами.
— Погоди, — разведчица торопливо дожевывала. — Мы тоже пойдем!
— А Диор вас пустит? — спросил у нее Серегон.
— Я вообще не из его команды, — сказал веснушчатый. — У меня еще ни одного орка, а игра-то заканчивается.
Айфе пришла к костру вместе Серегоном. Задала еще несколько вопросов разведчикам, потом, сказала Ирке:
— Ты, если хочешь, тоже иди. До крепости я как-нибудь сам доковыляю.
— Я бы лучше к нам, — Ирка вздохнула. Не то чтобы ей прямо хотелось сидеть в их пустом лагере, но идти осаждать орков ей хотелось еще меньше. Вернее, не столько не хотелось, сколько было просто страшно. И казалось почему-то, если ее не будет там, ничего плохо ни с кем не случиться.
— Иди, — Айфе кивнула. — У меня тут дипломатия, мать ее. Это надолго.
Ирка украдкой вздохнула с облегчением. Подумала, что сейчас доберется до Амон-Эреб, заберется там в свою палатку, найдет на смартфоне какую-то книжку, и устроит себе пару часов безо всяких эльфов, орков и их семейных драгоценностей.
Серегон ждал разведчиков. Разведчики ждали своего третьего. Вместе с третьим пришел четвертый, и снова заговорили о том, что неплохо бы получить разрешение короля. Ирка решила, что нужно не дожидаться их, а уходить сейчас. Карантир проводил ее до самых дориатских ворот. Сказал на прощание:
— Если наши закончат раньше, пусть пошлют за мной кого-нибудь. У нас тут интересный разговор получается. Прикинь, Диор не знал, что Эрейнион был в плену.
Он хотел сказал сказать что-то, но на воротах сменились караульные, один из них оказался каким-то старым знакомым Айфе, на свет материализовалась фляжка, и Ирка решила, что надо уходить.
 
Айфе коротко махнула ей на прощание.
В одиночестве оказалось удивительно спокойно. Ирка пересекла праздничную поляну, сфотографировала оттуда на телефон ворота крепости и почти почувствовала себя умиротворенной.
Это умиротворение было с ней, до тех пор, пока Ира не вышла на пустую дорогу.
По обочинам стоял молчаливый сосновый дозор, вокруг царила тишина, только где-то вдали стучало и гремело. Наверное, мечи о щиты под Лотланном.
Двоих мужчин в косматых мехах Ира заметила не сразу. А когда заметила, встала, как вкопанная, пытаясь, разглядеть и понять, кто это и что ей делать. И только, когда из кустов вылез третий, в резиновой орочьей маске, до Ирки дошло. Она взвизгнула и побежала обратно к крепости.
  
47
 
Конечно, мужики в штанах бегали быстрее, чем она в платье. Ирка не успела добежать даже до развилки, когда ее поймали.
— Гы, — сказал орк в маске. — Эльфийка.
— Сожрем ее! Сожрем! — сказал другой. Кажется, утром его пытались загримировать, но грим поплыл от пота и стал просто грязью. На шее у него болталось то самое ожерелье с ушами, которое Ирка помнила по их походу в Ангбанд перед игрой.
— Может сожрем, — согласился первый. — А может, отведем к Господину. У Господина давно не было развлечений, гы!
Не выдержав, Ирка заорала:
— Помогите!
Дориат же совсем близко. Ее должны услышать, просто обязаны.
Третий орк толкнул ее в плечо.
— А ну заткнись, пока язык не вырвали.
— Лучше сожрать, — сказал загримированый. — Не хочу делиться. А она шумная, мороки будет.
— Надо расспросить, — первый почесал резиновую лысину когтистой перчаткой. Наверное, это должно было выглядеть забавно, но Ирке было по-настоящему жутко. Она бросила короткий взгляд туда, где тропинка петляла между сосен. Там за ними поляна и крепость. Совсем недалеко же. Ее должны были услышать!
— Кто такая? Куда шла? Откуда? — резиновый орк почти вплотную навис на Иркой.
Наверное, проще было ответить, он с перепугу у Иры словно присох к нёбу язык. И она понятия не имела, что отвечать.
— Молчит, — осклабился третий орк. — Пытать!
— Мамочки, — жалобно пискнула Ирка.
— Эй! — крикнул у нее за спиной знакомый голос.
Сбросив в плеча орочью лапу, Ирка резко обернулась. И на смену мимолетному облегчению снова пришло отчаяние.
Это была Айфе. В руке у нее был меч, но почему-то она была одна. На запястье отчетливо виднелись две ленточки, черная и серебряная.
— Гы! Феаноринг! — орк в маске шагнул вперед.
— У нее жирные ленты, — задумчиво сказал гримированный, — мы ее типа боимся.
— У него, — тихо поправила Ирка.
— Задрали вы с вашим кроссполом, — проворчал «маска». — Ладно, мужики, боимся, значит боимся. Работаем адекватно.
Он схватил Ирку за руку, и попятился, увлекая ее с собой. С ужасом она поняла, что со своей подвернутой ногой Айфе просто не успеет их догнать. Да и что она вообще сделает, одна против троих.
— Стоять, — рявкнул Карантир. Лицо его было страшным.
— С ней не уйдем, — глухо бухнул старший из орков. Гвирит, дернулась, пытаясь высвободить руку из его хватки.
— Господин за двух пленников наградит больше, чем за одного, — сказал другой орк.
— Гы! Валяй, раз такой умный! — вожак отступил еще. Свободной рукой поймал за шиворот любителя наград и вытолкнул вперед.
— Бойся меня, — усмехнулся Карантир. Его меч и орочий тесак встретились и разлетелись, встретились снова.
Орк был здоровенный. И быстрый. Гвирит больше всего хотелось зажмуриться и не смотреть, не видеть, как легко движется орочий тесак, как хромает Карантир, как побелело его лицо.
Вместо этого она следила неотрывно. И вскрикнула, когда тесак проскользил по левом плечу Айфе, оставил за собой на черной ткани кафтана пыльную полосу. В ответ та только выразительно похлопала мечом орка по бедру. Тот отступил, сделав вид, будто подволакивает раненную ногу. Айфе шагнула за ним, и вот ее хромота как раз была настоящей.