ХомоПоинт (СИ)

- Странный он какой-то, - заметил Шама, подойдя к Парфёну со спины, - зомбак что ли?
В ответ танкист только фыркнул:
- Вот жешь блин, понасмотрелись всяких киношек, какой он тебе зомбак. Да он живее живых, хотя ты прав, немного странноват.
Малёшин снял с предохранителя автомат и передернул затвор. Спецназовец никак не отреагировал, он продолжал приближаться молча и безучастно ко всему происходящему вокруг.
- Товарищ полковник, куда путь держите? Где остальные? - крикнул Парфён, повернув ствол автомата в сторону пешехода.
Тот продолжал волочить свои ноги, прямо на них не отвечая и не делая никаких движений. Неожиданно спецназовский полковник улыбнулся. Почти поравнявшись с танкистом и Шамой, он вытянул к ним руку ладонью вниз, с растопыренными в стороны пальцами.
- Эй, эй! Дружище, ты чего это удумал? - танкист отскочил в сторону, шлёпнув по руке спецназовца стволом автомата. Шама прыгнул в другую сторону, зато на метр дальше, чем Парфён.
Танкист немного опешил, когда полковник с улыбающейся рожей повернулся в его сторону и ускорил шаг.
Это не нравилось Парфёну, перепугало его. Малёшин разглядел кисть, потянувшуюся к его горлу. Грязные тонкие пальцы как высохшие ветки деревьев тряслись и неумолимо приближались. Только у деревьев не бывает толстых когтей, похожих на кошачьи, а у этих «веток» такие были. Полковник раскрыл рот и зашипел как змея. Парфён успел разглядеть на распухших дёснах острые клыки белые как снег, тонкие и острые. Малёшин хотел бежать, но не мог! Он не мог даже пошевелиться! По скованным мышцам текла не кровь, а горячий свинец, причиняя венам и жилам невыносимую боль. Дыхание перехватило, грудь спёрло, словно её стянули стальным канатом. Всё исчезло, померкло. Парфён ничего не видел кроме когтей и клыков, приближающихся к его горлу. Шипение полковника превратилось в адский шорох сыпучего песка в голове. Танкиста заполнило ощущение, что мозг высох за доли секунды, превратив сознание и все воспоминания в бездушный песок, который теперь с противным оглушающим шорохом ссыпался в черную воронку неминуемой смерти.
Хлопок выстрела прозвучал где-то очень далеко, уже совсем из другой жизни. Звук молнией пронёсся в голове, отзывался многократным гулким эхом. Перед глазами Парфёна вспыхнуло красное облако на фоне голубого неба. Кровавая дымка вылетела из башки офицера спецподразделений. Тело урода крутануло вокруг собственной оси, и он рухнул на землю, взмахнув на прощание когтистой культей. Танкист повалился на спину в противоположную сторону.
Прежняя жизнь возвращалась в сознание Малёшина не спеша. По бездонному синему небу плыли безмятежные облака, которым было совершенно всё равно, что происходит там внизу. Жирная муха прожужжала над лицом и улетела. Антонина всё ещё смотрела в снайперский прицел. А Егор со всех ног бежал на помощь своему товарищу. Парфён сделал голубоокий вздох, как будто только что вынырнул со страшной глубины. Хоть сознание возвращалось, оно не давало никаких ответов о том, что, чёрт возьми, произошло. Егор поднял танкиста за подмышки и оттянул от мёртвого тела спецназовца подальше. Усадил на землю, сам присел на корточки рядом.
- Что это за хрень была? - прохрипел Парфён, постепенно возвращаясь к жизни.
- Да мы толком ничего не поняли, - затараторил Егор, - всё так быстро произошло. Он плёлся, плёлся, потом бах! Одно мгновенье и он уже у твоего горла, готовый разорвать его зубами. Ты как?
Егор слегка пошлепал товарища по щекам. Парфён отмахнулся.
- Да всё, всё. Я в порядке. Они поднялись на ноги.
- Киношки говоришь? - возбуждено спросил Шама.
На его лице читался страх и изумление одновременно. Они подошли к телу полковника. Тот лежал на животе, вытянув руку вперёд, как-то неестественно вывернув, то, что осталось от белобрысой головы.
- Тонька ему полбашки снесла, - заметил Егор, осторожно переворачивая ногой труп на спину.
- Не трогай ты его, - шепнул Парфён.
- Не думаю, что он ещё опасен,- Егор пнул тело сильнее.
Трупак перевернулся, как тряпичная кукла. Левой стороны лица практически не было, пуля превратила его в кровавое месиво, в затылочной части было только небольшое входное отверстие. Всё трое с интересом разглядывали мёртвое тело. Егор даже присел.
 
- С виду человек как человек, только когти и клыки, как у хищного зверя, - анализировал Мельников.
Шама поражённый событием, молча разглядывал субстанцию из мозгов, остатков кожи косточек черепа и крови вместо лица полковника.
- Да он же улыбался когда шёл к нам, - медленно выговорил шаман, - типа «не бойся меня, я мирный».
Парфён разглядел кисть мертвеца с кривыми острыми когтями, только сейчас он понял, то, что он принял за грязь, была на самом деле запекшаяся кровь и кусочки плоти.
- Вот уродина, - еле выговорил танкист.
- Ты чего не стрелял то, Рембо? - усмехнулся Егор глядя на Парфёна, - субординацию побоялся нарушить?
- Сам не знаю, - пробубнил танкист, - он меня заколдовал как-то.
- Заколдовал! - захохотал Егор в голос, задрав голову к небу.
- Да иди ты.
Парфён поднял свой «АК» с земли.
- Я тебе верю, - прошептал Шаман в поддержку танкиста, но тот уже не слышал его.
Малёшин медленно тащился к «ЛуАЗу», усердно потирая ладонью лоб.
 Глава 10 
 
 Часть 1 
 
 Береговое 17. Секретная лаборатория 
 
Митник уселся в кресло и набил трубку табаком. Неспешно с удовольствием раскурил её.
- Неее дыыымии - словно пенопластом по стеклу пронёсся звук по лаборатории.
Старый профессор повернул почти облысевшую голову в сторону клетки с массивными прутьями.
- Тебя это раздражает? Что именно дым или табак?
Громадный почти под три метра монстр, cкожей словно до зеркального блеска отполированный металл, пристально смотрел на него чёрными как смоль глазами.
- Запах. Неее дыыымии - снова поскрипел монстр.
- Потерпишь, - хмыкнул старик, - табак - это последнее удовольствие, что у меня осталось. Хотя должен признаться, удовольствия я практически не получаю, скорее черпаю его инстинктивно из воспоминаний.
Профессор глубоко затянулся и выпустил в воздух несколько колечек из дыма.
- Хочешь попробовать? Вдруг понравиться. Табаку много, - хихикнул он, предлагая трубку монстру в протянутой руке.
Монстр демонстративно отвернулся.
- Оооони ууужеее здееесь, нааадоо нааавееерх, - заскрипел монстр в стенку своей камеры..
- Вижу, вижу что здесь. Слишком много набежало. Ты их созываешь?
- Яяя
Монстр снова повернулся в сторону профессора.
- Ты говоришь всё лучше и лучше, чёртов засранец, - еле слышно заметил профессор, общаясь скорее с самим собой, чем с заключённым чудовищем.
- Выыпуусти, - проскрипел монстр и приблизился к самой решётке.
- Зачем? Сиди здесь со мной. А то мне скучно.
- Яяя им нужен.
- Ты интересный экземпляр Эммус. Ты сильно отличаешься от тех, кто снаружи. Что ты сможешь им дать?
- Пуууть. Жииить.
Митник выпустил новую порцию сизого дыма и глубоко задумавшись, сказал:
- Вот я и хочу найти способ, чтобы никто из вас не выжил. На Земле будет господствовать только один вид – человек.
- Таакоее не воозможнооо, - издал монстр, частица «не» при этом из него выскочила как икота, что заставило профессора улыбнуться.
- Ошибаешься Фредерик. Человек – венец творения, а вы просто свора уродливых перевоплощений. Вы даже не можете самостоятельно размножаться. Человеческое тело необходимо вам как суррогатный инкубатор.
Профессор сделал ещё затяжку, выпустил струю дыма в потолок и почесал висок мундштуком трубки.
- Это покаааа, - долго соображая, ответил Эммус
- Хочешь сказать, что эволюция Эммов ещё не закончена. И вы сможете таки самостоятельно создавать себе подобных? Без помощи человека? Так?