Жест Лицедея (СИ)

— Не думаю, что кто-то из нас целит на престол. Мне и так хорошо, — я улыбнулся с полным блаженством, затянувшись дымом приятного табака и тайком положив ладонь на колено Троцкой. Под столом никто не видит — можно и пошалить, лишь бы не вышло как в карете по пути в Дубки.
Неторопливо и обстоятельно до обеда мы разобрались со всем содержимым тайника. На оставшийся день план был прост. Светлана с моей помощью изо всех сил «вспоминала» свое прошлое, ковырялись во всех доступных источниках: книгах, журналах, газетах — их у меня, со статьями о семействе Троцкой, имелось приличное количество. Я даже закладки делал, когда сам интересовался Светочкой. Разумеется, чтобы стать «безупречной графиней Троцкой» нужно прожить ее жизнь. Но хотя бы чуть-чуть схватить азы, чтобы не выглядеть слишком смешной, и не валить все на потерю памяти — такое деяние за пол дня по силам. Нам требовалось к завтрашнему дню подготовить ее к встрече с «отцом» насколько это возможно.
А Наташа с магистром поехали к известному Весериусу человеку, чтобы тот сделал копии двух пергаментов из тубуса и внес незаметные правки в оригиналы. Так же в один из документов, написанный рукой графа Салтыкова, этот мастер подделки должен был «почерком графа» вписать такие строки» «Богами данная шапочка Р. Теперь находится там же, где и скипетр. Думаю, так всем удобнее. Тем более Россия перестала быть дня нас спокойным местом. Как говорится, все дороги ведут в Рим». По моему замыслу документ с этим текстом должен был попасть на глаза Троцкому и тот, как весьма неглупый человек, догадался бы что речь идет о короне Романовых. Исходя из этого фальшивого указания, короны нет и не могло быть в склепе Трубецких. Этим мы снимали подозрения со Светланы, будто она что-то утаила от отца. Заодно пускали Григория Матвеевича по ложному следу. Пусть ищет в Риме. Прямая дорога в дом возле храма Клавдия, вот только код к тайнику вряд ли подойдет. Хотя пока нам было не совсем ясно, какую роль во всем этом играла бывшая графиня Троцкая. Возможно, вовсе не Григорий Матвеевич, а именно бывшая Светлана Григорьевна являлась первой скрипкой этого коварного оркестра. Я-то помню ее слова перед смертью Ирины: «Мне идет эта шапочка, а, мальчик?». Что она имела в виду? Может она сама целила на престол, а отец всего лишь помогал ей. Зная некоторые эпизоды из жизни бывшей Троцкой, я-то знал, что она даже в свои двадцать два года была человеком очень самостоятельным, на собственной инициативе поострившей два доходных дела, разбогатевшей и жадной до покорения новых вершин.
Так, но это отступление для лучшего понимания этой сучки, которая больше не противостоит нам.
Кроме хлопот по подделке документов, Наташа с Весериусом должны были наведаться в жандармерию и оплатить расходы по предстоящим похоронам Ирины Львовны, разослать письма всем знакомым с трагической вестью о ее гибели. В общем, дел у них имелось точно до самого вечера.
И вот что наступившим вечером мне не понравилось, так это… Уже после ужина, когда мы поднимались на второй этаж, я заметил, как Весериус слегка приобнял Наташу, а когда он почувствовал мой взгляд, то мигом убрал руку с ее талии. Ох, и неприятно меня такое задело! То, что сестренка — еще та сучка, которая очень способна затянуть его в постель, в этом я не сомневался. Но Весериус! Сволочь ты и козел! Разве я не предупреждал: они — Мои Женщины! Зачем на них балысю топырить? Надеюсь, что излишняя близость между магом и сестренкой мне лишь померещилась, а рука магистра на талии Наташи не более чем дружеские обнимашки.
Да, кстати, пока ведьмочка с магистром колесили по городу, мы со Светланой не только читали газеты, но и приняли ванну. Царь Небесный! Как же она хороша! При чем в любой позе! А если кончает и это происходит в ванне, то случается целое землетрясение вместе с цунами! Аж страшно за нее и помещение!
Ближе часам к десяти, когда в окно уже заглядывала луна, все мы собрались в моей комнате. Можно было немного расслабиться, выпить по бокалу вина, неторопливо обсудить предстоящий визит Светланы к «отцу» и планы на завтра. Как раз в этот момент случилось то, что наши планы кардинально поменяло. В мою дверь постучал дворецкий и напугано известил:
 
— Ваше сиятельство, к вам его сиятельство Троцкий Григорий Матвеевич! Требует срочно! Видно, сердитый и с ним какие-то серьезные люди.
Вот тебе на! А ведь этого следовало ожидать! Если большинство московских газет трубило с утра о произошедшем в Дубках, трагической гибели графини Разумовской и некоторых других людей, и в статьях так или иначе фигурировала дочь Григория Матвеевича, то идиоту понятно, что старик озаботится и начнет ее искать. Вот только до нас это как-то не дошло. С одной стороны понятно: все мы были поглощены переживаниями, случившегося в Дубках, рассуждениями о содержимом тайника, выстраиваньем планов и прочим, прочим… Но с другой стороны не думать, что Троцкий не будет сидеть сложа руки, зная, что нашумевшем происшествии замешана его дочь, крайне неумно.
— Капитонович, он знает, что Светлана здесь? — быстро спросил я.
— Я ему сказал лишь, что вас сейчас позову. Но, думаю, он догадывается, — отозвался дворецкий. — Нервный он очень.
— Сказать, что ее здесь нет, будет верхом глупости, — заметил Весериус.
— Давай так, ты, — я указал на магистра, — быстро собери все то, что мы собирались ему передать: тубус, схему, документы. Заверни аккуратно как оно должно быть. Мы со Светой идем вниз и пригласим его сюда или завернем в гостиную, успокоим как можем. Наташ, ты лучше пока пойди в свою комнату — потом заглянешь, как бы невзначай. И главное: все делаем скорбные лица! Очень скорбные! Мы потеряли Ирину Львовну! Все, Свет мой, идем!
Уже выходя из комнаты, я добавил Весериусу:
— Черт его знает, знаком он с настоящим Сеймуром или нет? Наверное, тебе лучше не светиться. Спрячься в дальней комнате.
— Слушай, малыш, я точно не глупее тебя, — огрызнулся магистр. — Раскомандовался тут, его гребаная светлость!
Троцкий мрачный, даже суровый стоял в фойе, точно темный монолит. Возле него подпирали стену два здоровенных мужика — наверное, телохранители. Когда он увидел меня, спускавшегося со Светланой едва ли не под руку, то на его лице отразилось удивление, граничащее с охренением. Однако истинное охренение ожидало его примерно через минут сорок. Но об этом позже.
— Пап, прости, не сообщила ничего. Так замоталась с Сашей… Ты, наверное, знаешь? Эти сволочи его маму убили! — Троцкая сделала такое личико, что я едва сам не заплакал. — Представляешь, когда все это случилось, Ирина Львовна меня собой от пуль закрыла. Благодаря ей я только жива. Я даже пистолеты не успела достать.
И вот здесь Светлана пустила реальную слезу и шмыгнула носиком.
Конечно, Григорий Матвеевич от такой сцены опешил.
— Мои соболезнования, Александр Петрович, — произнес он и протянул для пожатия широкую ладонь. — Примите, очень жаль. Очень!
— Благодарю, Григорий Матвеевич, — я пожал его руку, пуская приготовленную заготовку «Я Хороший» и с абсолютным трагизмом уронил взгляд на пол. — Может не откажитесь задержаться ненадолго? Попрошу подать нам чего-нибудь выпить? — скорбно предложил я. — После всего этого, наверное, кстати будет нам всем выпить.
Троцкого очень важно задержать подольше: «Формат С:» ему прямо доктор прописал. И лучше это сделать сегодня.
— Пап, смотри, — Троцкая повернула голову, чуть откидывая волосы с затылка. — Потрогай там осторожно. Такая шишка, чуть голова вдребезги не разбилась. Вышло так, в общем вчера полдня лежала здесь у Саши, он мне выделил комнату рядом со своей. Даже к себе на Патриаршие не смогла поехать и в салоне не была.
— Свет, как это вообще могло произойти?! Почему ничего не сообщила мне, что поедешь в эти Дубки?! Тем более вместе с Разумовскими?! — он все-таки коснулся ее затылка, нащупал огромную шишку и как-то боязливо отдернул руку. — Тебе к доктору нужно срочно! Едем сейчас же!
— Пап, нет. Нам о многом нужно поговорить. Давай поднимемся к Саше или посидим здесь в гостиной. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Только своих здесь оставь, — она кивнула на телохранителей. — Это без свидетелей.