Жест Лицедея (СИ)

Как-то гуляя на юг вместе с весенними грозами Перун от души порезвился на берегах Эгейского моря. После буйной пьянки сломал наковальню Гефеста, Прометея справедливо освободил, в друзья назначил, и для пущего эффекта Зевса зашиб молнией. А дальше все как положено: девочки, много вина, постель, снова вино, девочки. И кончилось все тем, что ему пришлось жениться аж на трех дамах сразу: Артемиде, Афродите и Дионе. В общем, приперли его эти настырные дамы: «Обещал, небесный распутник! Женись, давай! Не зря же мы тебе свои дырочки подставляли!». В общем, жестко его приперли. Пришлось держать сказанное по нетрезвому слово. Теперь помимо поднадоевшей Мокоши у нашего Царя Небесного еще три женушки и, кажется, бонусом Афина и Талия в наложницах. Но я не о вреде винопития и не о древних преданиях. Но о том, что мужчинам, принявшим столь полезную веру, поощряется иметь несколько жен, ибо все мы в душе — Перуны. Да, кстати, Афродита — она ж дочь Дионы. Вам это ни о чем не говорит? У моей Ирины тоже есть дочь. Если Величайшему Громовержцу можно сразу маму с доченькой, то я чем его хуже?
Простите, зазнался. Действительно, что-то понесло меня по божественной теме. Конечно, я мне до Перуна как до небес на самокате. Хотел лишь выразить, что такая религия мне нравится и я всецело за Алладина — такое прозвище получил Перун, гуляя у южных и восточных границ нашей империи. Вот только как такую мысль грамотно преподнести Ирине, а тем более Наташе? Здесь можно разделить участь вовсе не Алладина, а жестоко пострадавшего Зевса. Но буду думать, опытные маги говорят: «даже для скверной мысли имеется красивая упаковка». Насчет Леночки не знаю, а Свету Троцкую я бы хотел видеть среди своих благоверных. Что-то я замечтался: Ирина уже вернулась из ванной. И мне туда пора.
Завтрак, хоть и поздний, но прошел очень приятно. Мы с Ириной переглядывались и улыбались друг другу, ведь только нам была известна наша святая тайна. Когда мы допивали кофе, дворецкий известил, что прибыл Лапин. Мол, его сиятельство, заходить не желает, ожидает Ирину Львовну возле кареты.
— Ты же не поедешь? — еще раз переспросил я.
— Нет, не беспокойся, — сказала она. — Сейчас я ему все объясню и вернусь.
Я так специально спросил — знал, что Ирине мое беспокойство и ревность очень приятны.
— А ты, если хочешь закажи экипаж для нас, — добавила она у двери.
— Где заказать? — не понял я.
— У Никифора Тимофеевича, — «мама» даже насколько удивилась.
И я в этот момент понял, что до сих пор не знаю чего-то важного. Допив одним глотком остывший кофе, я направился к дворецкому. Он по обычаю листал газеты на стуле возле его хозяйской тумбочки. Завидев меня с почтением поднялся.
— Никифор Тимофеевич, нам бы с матушкой экипаж надобно в город, — начал я, наблюдая, какие действия последуют. Не достанет же он сейчас мобильник и даже с проводными телефонами здесь пока никак.
И вот что он сделал: выдвинул средний ящик своей тумбы, и спрашивает:
— Вам, ваше сиятельство, открытый экипаж? На двоих или еще кто-то по пути присоединиться?
— Нам надобно карету. Средненькую такую, — ну сказал как сказал. Самому смешно стало. И почему именно карету? Захотелось проверить возможности системы.
— То есть обычную шестиместную, — уточнил он.
Я кивнул, и вот что он сделал: взял одну из карточек, на которой изображен черный профиль кареты и сунул ее в щель, устроенную в этом ящике. Нихрена себе, прикол!
— На какое время, ваше сиятельство? — спросил дворецкий.
— А примерно через час пусть прибудет, — ответил я, внимательно следя за руками нашего фокусника.
Он достал другую карточку, на которой было выведено жирно чернилами «Через 1 час» и погрузил ее туда в щель.
Прогресс не абы какой, но видно, что даже магический мир не стоит на месте. И я об этом мире еще очень мало знаю. Чтобы не вызвать слишком больших подозрений в тупизне, я спросил его так:
— Как вы думаете, Никифор Тимофеевич, данные здесь передаются по протоколу http или уже наладили https? Вообще информация с карточек куда сливается? Сразу на сервер транспортной компании или сначала в дата-центр?
 
— А? — он открыл рот, но кроме звука «А» сказать ему было нечего.
Ну, видите теперь, кто из нас тупит? Я его загрузил совершенно бессмысленными понятиями, в которые сам вряд ли въезжаю. И сейчас уже не я выгляжу дураком, верно? Теперь с видом умника можно выведать все то, что он знал о системе. Я его спросил:
— Ладно, это я с магической точки зрения рассуждаю. Давайте проще. Ваша эта штука, вижу устаревшей модели. Как они там узнают, какая нам карета нужна и во сколько ее подать?
— Ах, вы про ямской посыл. Да старая штука, но не сильно. Вроде два года назад меняли. А узнают, ну, как и раньше картинку видят, вот и узнают. Вы извините, у нас тут пока без протоколов и этих «эйч-ти-ти…», — он попытался воспроизвести лапшу, которую я ему повесил. — Ну без этого в общем. И без дат с центрами. Время я ж им показал — все, приедут как миленькие, — заверил он. — Вы, Александр Петрович не волнуйтесь, очень редко подводят. Им же потом шкуру сдерут.
— Ну это хорошо, — согласился я. — Картинку кто первым видит? Не извозчик же.
— Нет, конечно, это вам не в Москве. У нас тут все проще. Поступает следящему магу в их контору, ну в «Колеса Максима», и они нам сразу свободный транспорт, — он осторожно задвинул ящик. И добавил: — Знают, что дом графский — помедлить не рискнут.
Я бы еще поговорил по устройству это причуды, но в фойе зашла Ирина. И мы поднялись к ней в комнату. Времени до прибытия кареты имелся почти час: она неторопливо прихорашивалась возле зеркала, втирая что душистое в лицо, а я закурил возле окна.
— Саш… поговорить хочу, — сказала она, вставая и подходя ко мне. — Не знаю, как мне теперь быть. За всю прежнюю жизнь у меня было три мужчины. И я никогда не изменяла им. Я даже чужие комплименты старалась не слушать. А теперь… — она взяла мою руку с мундштуком и поднесла к своим губам
— Что теперь? — я любовался как в ее чувственных губах исчезает кончик мундштука. Мне так захотелось повторить то, что было с ее губками вчера, но разговор выходил серьезный, и шаловливые мысли тут же развеялись
— Теперь изменяю тебе, потому что есть Павел Иосифович. Пожалуйста, прости, что вынуждена говорить такое, — она положила голову мне на грудь. — Изменяю ему, потому что неожиданно появился ты, и я ничего не могу ему сказать. И порвать с ним я не могу. Я не знаю, что мне делать. Все время думаю об этом.
— Мы уже завтра улетим в Москву, и там его не будет как минимум дней десять, — я обнял ее и тоже затянулся сладким табачком «Граф Орлов». — Давай, пока не будем мучиться этими проблемами. Десять дней, не так мало. Можно кое-что придумать.
— Но что? Он появится не позже середины июля. Павел… Ты не понимаешь, он полный страсти сразу прилетит ко мне! Я не могу его просто взять и оттолкнуть! — она сильнее прижалась ко мне. — Саш, я не знаю, что делать!
— Скажи правду, тебе было хорошо с ним? — наверное этот вопрос был жестоким, я почувствовал, как она словно сжалась.
— Я очень долго не была с мужчиной. Прости, но мне было хорошо на его яхте, — она замолчала с тревогой ожидая моей реакции.
— Ир, за то, что ты говоришь правду, я тебя обожаю, — я поцеловал ее.
— Я не всегда говорю правду. Бывает такое, что ее сказать просто нельзя. Знаешь, что я сейчас чувствую? — она подняла ко мне глаза. — Будто ты взрослее меня, а я наивная девочка.
— О, Перун на Небеси! Видишь, как легко решился вопрос с твоим возрастом! Все, нет больше этих беспокойств? Пусть из нас двоих, я буду старшим. И не бойся приезда Лапина в Москву. Я с этим смогу разобраться, — твердо заверил я.
В самом деле маг я или кто? Если потребуется я ему «Формат С:» сделаю на весь его жирный мозг. А вот то, что Ире понравилось с ним трахаться на яхте, меня царапнуло. Зря я вообще об этом спросил — очень дурное любопытство: и ее поставил в крайнюю неловкость, и себя задел. Ведь я ее в самом деле ревную.