Жест Лицедея (СИ)
Магические способности… Почему не сообщил мне об этом магистр Весериус? И что такое «высокие ментальные аберрации»? В книгах магистра такого нигде не значилось. Но вот еще возмутительная фишка: у сестренки магической энергии аж сорок шесть, в то время как я, со слов Хранителя, чувак крайне одаренный, стартовал всего с пяти! Это что получается? Что если ее нормально разозлить, то она вполне способна фаерболом по еб..лу? Эт я образно так. Может здесь фаерболов вообще не существует. Но про рукотворные молнии магистр говаривал.
А вот и цирюльня. Третья уже. Две я пропустил: не понравились специалисты с ножницами. Какие-то недобрые лица усатых турок или греков. Страх взял, что такой может ненароком перерезать мою хиленькую шейку. Да, кстати, поглядывали они на меня с нескрываемой улыбкой. Стебутся над самим графом Разумовским! Ох, мерзавцы!
Стрижку я заказал самую модную, и цирюльнику — пареньку вполне рязанской внешности — наказал:
— Сделай так, чтобы я стал красавчиком. Чтоб девочки за мной хвостом ходили.
— Семьдесят копеек, — робко произнес он, напуганный моими пожеланиями. Смотрел на меня он, конечно, ошарашено. Еще бы, какой-то дрыщ, явно младше его лет на пять, ведет себя борзо и, несомненно, при бабках. И добавил, — Но юный господин, я обладаю лишь искусством возможного.
— Валяй! Сделай возможное! Все возможное! — и мысленно добавил, а невозможное — уже мой удел. Не зря я постигаю магические науки.
Паренек действительно старался, стриг аккуратно, приглаживал, увлажнял, подравнивал. Ублажал морду каким-то кремом, брил редкую поросль. И вот вам — сусел красава лыбится в зеркало. В самом деле стал я чуть приятнее. С таким вряд ли кто пожелает в десна биться, но сильного отвращения уже не вызываю. Пареньку я дал рубль — сдачи не надо. И в миг, когда монета упала в его руку, нечто в голове внятно сказало мне: «Быстро на пол!»
Я и представить не успел, как бы это глупо смотрелось со стороны, но как стоял, так и рухнул под кресло. Упал точно на мои состриженные волосенки. В этот момент прозвучали выстрелы:
— Бум! Бум! Дзынь! Шмяк!
Паренек-цирюльник упал рядом со мной. На нас посыпались куски разлетевшегося зеркала. Душно запахло парфюмом из разбитого флакона — ароматная жидкость стекала на меня. Я не успел разглядеть подонка, сделавшего это. Лишь краем глаз засек, как чья-то невысокая фигура, широкая плечами, в тюбетейке и азиатском халате скрылась за повозкой.
— Живой? — я поднял голову.
— Не знаю… — цирюльник испуганно лупал бледными глазками.
— М-да, нехорошо вышло, — я приподнялся, понимая, что продолжения не будет. Не будет сейчас. А вот дальше… Это дурное предчувствие, будто за мной кто-то увязался и разлетевшееся от пуль зеркало, навевало дурные мысли: «А может сусел все-таки кому-то нужен? Вернее, не он сам, а его жизнь? Кто-то решил, отобрать ее?». Что-то слишком много сюрпризов приготовил мне сегодняшний день. Хотя вчера тоже было весело. Ну например, вчера я умер, потом стал суслом, а потом мне понравилась Наташа. Вместе с ее мамой и служанкой Леночкой. Плюс меню в моей голове и первые успехи в магии. Ничего себе так — вполне насыщенный впечатлениями день.
— Ты не ранен, нормально все? — я встал, поглядывая на паренька, достал купюру в двадцать рублей и положил на стол, рядом с его набором ножниц. — Вот тебе хоть какая-то компенсация.
— Спасибо, — он постепенно приходил в себя, поднялся с пола, поглядывая на меня и, видимо удивляясь мой невозмутимости. А когда увидел купюру, оставленную мной, то явно обрадовался и на этой волне решил просветить меня так: — Вам, юный господин, если желаете попасть в истинно качественную цирюльню, то надо в Романские термы. Это сразу за Воротами Адриана. Вы же не из Анталии, верно? Наверное, с северных земель?
Я кивнул, и он, вдохновившись своей полезностью, продолжил:
— Термы там истинно римские. Все как в старые времена. И цирюльни там ого-го! Магические масла втирают, такие маски накладывают, что потом себя от радости не узнаешь!
— Интересная тема, — согласился я, захрустев битым стеклом под ногами. — Скажи, друг, а как давно отсюда римляне ушли, если термы еще до сих пор в норме?
— Как вы не знаете вообще о нашей губернии? Римляне были здесь до восемь тысяч четыреста двадцать первого года! Пока Святейший князь Святослав Игоревич не изгнал их, — разъяснил паренек, бережно убирая мою купюру.
— Очень приятно слышать. А сейчас какой у нас год? — наверное это я зря спросил.
Паренек нахмурился и посмотрел на меня с подозрением. Потом сообщил уже не так охотно:
— Девять тысяч пятьсот двадцать третий… — и добавил для верности. — От Первой Молнии Царя Небесного!
— Напомни, друг, а куда эта первая молния угодила? — решился я еще на один опасный вопрос.
— Как куда? В нее… В первую женщину — Еву. От нее же мы, славяне пошли, — он раскрыл пошире бледные глазки.
— То есть она после этого начала рожать славян? — полюбопытствовал я: все равно уже спалился на полной некомпетентности.
— Ну как вы можете это не знать?! — теперь он уставился на меня с возмущением, будто я сказал что-то оскорбительное. Он очень внятно проговорил: — Разделилась она от этого на много женщин, три из которых оказались славянками!
— Спасибо, друг. Как-то это важное происшествие я запамятовал. Вчера, знаешь ли, траванулся грибочками, и такое в голове твориться, что не все могу вспомнить, — поделился я своей печалью, заготовленной на подобные случаи. — Кстати, я — граф Разумовский Александр Петрович. Если какие проблемы, обращайся.
— Ага, Ваше Сиятельство, — паренек расплылся улыбке.
Явно не поверил, щегол. Ну и бог с ним. Я покинул цирюльню и направился назад, намереваясь купить по пути цветы в лавке на углу с Приморской. Пусть думает цирюльник обо мне, что хочет, но я реально граф, и меня так же реально пытались завалить. Вот теперь будут вопросы к Весериусу. Пусть поделится размышлениями, в какую блудню он меня втянул. Кстати, немаловажный мазок по живописному полотну событий: я вообще не испугался. Видимо, после знакомства с жизнью после смерти, смерть представляется очень прикольной штукой.
Уже подходя к нашему дому, неся пышный букет красных роз, я подумал, что стоило купить еще один букет или даже два. Ведь у меня осталось больше двухсот рублей, это при том, что я приобрел для себя компактную кожаную сумку с ремешком через плечо, мундштук средней длинны, спички и две пачки сигарет. Наверное, не стоило мне начинать курить, но эти два дня так потрепали мои нервы, что сложно отпустить эту скверную привычку. И если так разобраться, я теперь маг: мое здоровье тоже в моих руках. Ведь со слов Весериуса, хорошие маги живут многие сотни лет и даже тысячи: в общем, пока не настрохренеет.
Бутылку с игристым и конфеты я сразу спрятал у себя в шкафу, цветы пока оставил прямо на письменном столе. Тихонько вышел. Из комнаты Наташи доносился еще неизвестный мне строгий женский голос — наверное, у сестренки еще шли занятия. И это очень хорошо, как раз удобный случай, сделать все, что я задумал. Леночку я нашел в той же подсобной комнате, где впервые увидел вчера.
— Александр Петрович… — она повернулась ко мне с растерянной улыбкой, явно разглядывая меня и в то же время тушуясь. Пытаясь понять, что так изменилось в моем лице и тут же отводя взгляд.
— Лен, медвежонка хочу передать твоей дочке, — явил из-за спины косолапого, перевязанного розовой ленточкой, под которой топырилась шоколадка и маленькая упаковка ирисок.
— Но Александр Петрович… — она даже убрала руки за спину.
Казалось, сейчас заплачет.
— Не стесняйся, пожалуйста, возьми. Хочу порадовать твою дочку и немножко тебя, за то, что добра ко мне, несмотря на мою ужасную внешность, — подошел и прижал мишку к ее груди.
— Вы совсем неплохо выглядите. Очень хорошо! — выдохнула она, все-таки вернув руки из-за спины.
От этих слов мне захотелось ее расцеловать. Выпустить еще одну иллюзорную мышь, а потом спасать госпожу Вяземскую в своих объятиях.