Ловец сбежавших невест (СИ)
- За Офелией, - строго поправил Тристан. Мне показалось на миг, что наш ершистый, суровый Инквизитор, своими руками отправивший Офелию в преисподнюю, очень жалеет о таком страшном конце красавицы, и оттого в своей душе хранит ее имя - словно высеченное на гранитном надгробии. Впрочем, это, наверное, мне лишь показалось… - Генри, вы обещали нам магическую ловушку. Ради пресвятой магии, скажите, что вы не солгали! Скажите, что вам достаточно знаний и полномочий ее изготовить! Скажите, что вы бравировали, не хвалились попусту! Сделайте ее, Генри, иначе нам удачи не видать!..
- Я сделаю, - твердо уверил его Генри. - Не сомневайтесь! А вы?..
- Я доставлю девушку домой, - сухо ответил Тристан, кивнув на беглую невесту, о присутствии которой мы все позабыли, разоткровенничавшись. - И приставлю к ней пару полицейских покрепче. Ее надо защитить и от негодяев, и ее жениха.
- У вас доброе сердце, господин Инквизитор, - музыкально произнесла девушка, сделав легкий изящный реверанс. Прилично воспитана, надо же!
Тристан искоса глянул на нее.
- Мое сердце черно, как пересохший колодец, - огрызнулся он. - Я просто действую в интересах Гемато-короля. Его подданные должны быть защищены ото всех бед, и неважно кем - нечестивцем-инквизитором или бравыми блюстителями порядка.
- У того, у кого крылья белы, черного сердца быть не может, - смиренно ответила девушка, скромно опуская глаза. Определенно, если б не ее отчаянный плач, если б не ее история, я б подумала, что сейчас она издевается над Тристаном, нарочно дразнит его, нахваливая и восторгаясь им.
- Я воин, - упорствовал Тристан, - не святоша. Свое право благословлять я получил, убив кучу негодяев.
- Негодяев, - с очень понятным выражением повторила девушка, глядя на Тристана какими-то подозрительно веселыми глазами. - Не обворовал, не отнял последнее, не лишил доброго горожанина крова и жизни. Разве можно это сбрасывать со счетов?
Тристана передернуло; странно, но наш бравый Инквизитор не любил, когда его хвалят, пусть даже и заслужено. Или его смущало, что девушка его нахваливает? Расслышал что-то крамольное в ее словах?
- Ужасный век, - пробурчал Тристан, исподлобья с неприязнью глядя на девушку. - Достоинством считается уж то, что ты никого не прирезал в темном переулке!
- Не многие могут этим похвастаться, - сладенько и добродетельно отозвалась девушка, скромно потупив глазки. - Бюргеры - и те хранят скелеты в шкафах.
- Слишком много слов! - огрызнулся Тристан. - Энди, дайте-ка мне ваш револьвер. Чую, он мне понадобится!
- Вы будете следить, чтобы я еще разок не убежала? - ротик девушки округлился в деланном изумлении. - Будете держать меня на мушке? Я произвожу такое страшное впечатление?
- Достаточно того, - буркнул Тристан, - что вы бегаете очень быстро. И совершаете опрометчивые поступки!
- Я не буду, честное слово, - поклялась девчонка, делая честные глаза. Я сразу узнала это выражение лица - так говорят те, кто врет, и знает, что сделает наоборот точно. Намается Тристан с этой девицей…
- Держите, Тристан, - великодушно произнесла я, вкладывая в его протянутую ладонь револьвер. - Только верните его мне потом, не потеряйте!
- Инквизитор - потерять оружие? - снова сделала невинное, удивленное и глуповатое лицо девчонка. - Такого быть не может!
Магия пресвятая! Белоснежный Тристан от гнева запылал до самых бровей, словно скромная девушка, которую кавалер прихватил в темном углу за бочок! Казалось, ему нравилось выглядеть грозным, неприступным и важным, а тут какая-то деревенская девчонка не трепещет перед ним, а откровенно дразнит его!
- Закиньте нас с Энди в лавку негодяев, - попросил Генри. - А сами летите себе спокойно с этой девушкой до ее дома. Мы же пока поищем все необходимое для ловушки.
- Но там одни подделки, Генри! - удивилась я. Он покосился на меня:
- На каждую подделку пошло хоть немного, но самой первосортной магии.
- Вы и магию можете собирать?! - изумился Тристан, и Генри лишь кивнул ему. - Ну, знаете…
Впрочем, уточнять, что его так возмутило, Тристан не стал. Он направил дирижабль по заданному маршруту, исполнять вновь утверждённый план.
***
Нас с Генри, как и было решено, Тристан оставил у лавки, а сам на дирижабле набрал высоту, дабы отвезти девушку в ее дом. Он все время хмуро посматривал на нее через плечо, но девица сидела смирно, и не пыталась выкинуть нечто такое.
Хотя что может выкинуть хрупкая юная девушка на высоте птичьего полета, над крышами и шпилями города?!..
- Ну, - произнес Тристан, стоило ему подняться как можно выше, - говорите, куда править? Где ваш дом?
- Там, - девушка чуть слышно вздохнула, кивнув в туманную даль. Там, за городом, за серой блестящей лентой реки, в зеленом тумане молодых весенних листьев притаились домики фермеров.
- Ты выросла на ферме? - чтобы чем-то заполнить неловко повисшую паузу, произнес Тристан.
- Да, - тихо ответила девушка. - Наш род знатный, но захудалый. Прабабка еще была богата, а дальше… Словом, пришлось заняться фермерством.
Тристан хмыкнул.
- Это вы не захотели работать на земле, - неприязненно спросил он, - или ваши родители, раз вздумали выдать вас замуж за человека, который всю жизнь ставил бы синяки? И стоило бы это тех денег, что он дал бы вашей семье? И побег - не сильно ли рискованный шаг для девицы? Чем вы себе на жизнь зарабатывать собрались? На что собирались существовать?
Видно, эти слова были бестактны и грубы, девушка гневно кинула пылающий взгляд на Тристана, ее губы сжались в узкую белую полоску.
- А ты, гордый королевский сын, - звенящим от злой гордости, произнесла она внезапно окрепшим, уверенным голосом, - что же не захотел тихо жить в покое в поместье, которое тебе подарил Король, и какую цену ты заплатил за свой сан Инквизитора? Не тебе мне морали читать, грешник Пилигрим.
- Что?! - удивленно воскликнул Тристан, обернувшись - и тотчас был сбит с ног сильным толчком молодого, тренированного тела. Девица, словно плащ, сорвала волшебную, ненастоящую, благочестивую оболочку, и Тристан, прижатый к полу весом ее тела, над собой увидел отчаянно рыжую, кудрявую девицу с глазами цвета молодой виноградной листвы, с яркими красными губами и с лицом, исцелованным солнцем, в веснушках. Ее ало-огненные волосы крутыми кудряшками горели в лучах занимающегося утра.
Скромное платье, модные башмачки - все исчезло; девица была одета в мужскую одежду, словно разбойник - в неприметный темный костюм и высокие старые сапоги. Талию ее перехватывал широкий крепкий ремень, и на нем болтались ножны от ножа, который сейчас крепко прижимался к белоснежной коже Инквизитора.
- Так и знал, что тут не все чисто, - прохрипел Тристан, когда девица, посмеиваясь уже совершенно по-злодейски, прижала к его горлу нож крепче, не позволяя Инквизитору и пальцем шевельнуть. - Невеста… королевская беглая невеста!
- Тихо, тихо, тихо, Первый, - шипела она, обнажая в страшной и прекрасной улыбке великолепные зубы, и Тристан едва не застонал от досады. Клыки девицы, острые и крупные, были явно не человеческие; они росли, все еще росли, что для человека не свойственно. - Не пытайся достать оружие, дареный револьвер, и крылья не распускай. Ты можешь потерять оружие, а я обещала, что ты вернешь его владелице.
- Дитя зла! - ругнулся Тристан, багровея от стыда и досады. - Вампирская куколка! Сосуд греха, выкормыш черной магии!
- Ой, ой, - хихикнула девица, сгребая горстью непослушную гриву алых волос. - Так-таки и зла?! А сам ты, Инквизитор, - она с усмешкой отогнула ворот своего одеяния и вынула иглу, огромную и острую, с небольшим отрывком нитки, - не темной ли магией был возвращен к жизни?
Тристан глянул на иглу - и затих, расслабившись, всматриваясь в яркое лицо посмеивающейся вампирши.
- Понимаешь теперь, кто я? - спросила девица, возвращая иглу на место. - Заочно мы знакомы, да. Прабабка, дремля у камина, любила рассказывать, как ты умело наказываешь юных невинных грешниц; и какой красивый и ровный, искусный шов она вывела на твоей белоснежной груди в благодарность за наказание, направившее ее к свету… напротив твоего горячего, храброго, благородного сердца, красавец Тристан Пилигрим. Вот отсюда, - девица коснулась пальцами груди Тристана, на которой под одеждой был тонкий, как волос, ровный шов, - и до сих пор, - девица провела вниз, до самого живота. - Прабабка прадеда не так часто вспоминала, как тебя. Чем ты так поразил ее, не расскажешь?