Миллион миров (СИ)

— Ворчун, а ты не можешь узнать, кто нападает?
— Говорю же, центральный ИИ под контролем нападающих, у меня нет связи с данными внутренних систем. Я тут изолирован, как в гробу. О, Создатель, не дай им похоронить меня заживо. Я с детства боялся, что останусь один на борту мёртвой станции, которая летит в космосе тысячи лет, и даже поговорить не с кем… Уж лучше смерть.
— Хм, а почему у меня до сих пор открыт доступ к камерам «Мёбиуса» и ваших развед-трейсеров? — не поняла Ана.
Она по-прежнему могла посмотреть на Левиафана, сжимающего станцию, и даже видела маленькое закапсулированное отделение, летящее вместе с ними чуть в стороне.
— Вот уж не знаю, почему у вас доступ к камерам станции, — с подозрением сказал Ворчун. — Я внутри «Мёбиуса», а доступа к фидам у меня уже нет. А вы снаружи и вообще не наша.
Ана нахмурилась, догадка неохотно шевельнулась внутри. Нет, не может быть. Зачем?!
Новый удар, отсек тряхнуло и он начал вращаться, поле Аны удержало всех на своих местах, но приятного было мало.
— Сбой траектории, — прокомментировал Ворчун, как будто кто-то не догадался. — Выправляю, хоть особого смысла в этом и нет.
— Девятнадцатая нить… Выделяю… — голос Амму слабел.
— Неясно, кто отдаст концы быстрее, доктор или пациент, — посетовал Ворчун.
— Пациент! — уверенно воскликнула Жель. — Отказ почек! Требуется внешнее замещение, ставлю.
Она выудила из гнутого мед.блока два модуля, отвечающих за перегонку органических жидкостей и воткнула их Фоксу в бока. Микро-щупы вросли в и без того истерзанного детектива, отыскали нужные вены и артерии, начали перекачку и очистку крови.
— Коллега, ставьте сразу весь комплект, — буркнул ру’ун, и Жель поспешила исполнять.
Внешний имплант на поясницу, на живот, грудь, шею, ещё один на грудь. Ана расширенными глазами смотрела, как Фокс за секунды превращается в киборга поневоле. Импланты тускло и чужеродно блестели на его столь быстро исхудавшем теле. Но они спасали человеку жизнь, дублируя или заменяя органы, которые отказывали один за другим.
— Он великолепно держался, — качнула всем телом мелкарианка. — Поистине прекрасный экземпляр. Но ничего не вечно, у всего есть предел.
— Готово. Готово! — прохрипел Амму. Его раскинутые отростки дрожали от напряжения, сила лихорадочно пульсировала в трёх широко раскрытых глазах.
Хирургические ножи стремительно вырезали гомункула из затылка Одиссея, доктор Жель обработала рану заживляющим гелем и накрыла ещё одной заплаткой из собственного быстро-затвердевающего желе. Ана отрешённо подумала, что мелкарианцы — прирождённые врачи, природа дала им огромный арсенал для спасения других.
— Четыре из пяти, — выдохнул атомарг. — Но я больше… не могу. У меня… не осталось сил.
Глаза ру’уна погасли, он отступил от человека, привалился к стене и оплыл, не в силах держаться прямо. Ана не могла упрекнуть хирурга, который провёл четыре сложнейших операции в невозможных условиях и все четыре раза преуспел.
На Одиссея было страшно и больно смотреть, она взяла его руку в ладони и прижала к себе. На груди, прямо у сердца, вздулась и едва заметно пульсировала криво закрученная «Спираль», последний фарюк с последней Stellaris Variola Maxima внутри.
— Босс, — тихонько сказала Ана. — Я не знаю, что делать. Как вас спасти.
Но она знала, что будь на её месте Одиссей Фокс, он бы нашёл выход.
— Прогноз состояния? — спросил атомарг.
— Сейчас ему получше, внешние импланты решили ряд проблем. Временно. Не будь последней звезды, он бы вытянул. А так, нашему человечку осталось… максимум полчаса. Variola начинает разбухать, скоро она будет готова к пятой фазе.
— Разбудите его, — сказала Ана.
Мелкарианка сделала лицо, которое сочувственно посмотрело на них. Хочешь попрощаться, понимаю. Шли секунды, все молчали, мелкие обломки иррегулярно бились о тонкую обшивку, напоминая, как близко раскинулась равнодушная пустота.
Одиссей открыл глаза, один запавший и поблёкший, второй… в его черноте сияла крошечная белая звезда. Он вопросительно посмотрел на свою ассистентку, и та, помедлив, развернула визио, быстро показав главное, что случилось за последние двадцать минут. Фокс умиротворённо разглядывал взрывы и космический бой, свою изогнутую фигуру, утыканную имплантами. Ана смотрела на его осунувшееся лицо и не могла насмотреться. «Не умирай», хотелось попросить ей, «Найди выход. Останься со мной».
 
— Возьмите атмосферную пробу, — тихо, но отчётливо сказал детектив.
— Чего? — не понял Ворчун. — Это такое ритуальное прощание вашей расы? Или он окончательно двинулся?
— Возьмите пробу атмосферы, которую создаёт Левиафан! — быстро поняла Ана. — Прямо сейчас!
— Душечка, — ошалело ответил ИИ. — Даже если б я внезапно согласился исполнять ваши бесценные указания, то попросту не могу. Во-первых, Ворчун всего лишь сервисный медицинский ИИ госпиталя, без управления трейсерами. А во-вторых, сейчас контроль над нашим помятым имуществом перешел к тем, кто захватил «Мёбиус». Так что…
— Трайбер, — спросил Фокс. — Ты контролируешь станцию?
Инфокристалл мигнул, и оттуда ответили:
— Да. 
— Что?! — возопил ИИ. — Так это вы нас атаковали?!
— Гамма взломал систему, я взломал охрану, глава… подал в отставку. 
— Ты никого не убил?
— Нет. Поэтому так долго.
— Возьми атмосферные пробы.
— Уже отправил.
Ана невольно улыбнулась. Значит, под заданием спасти станцию Одиссей подразумевал взять её под контроль. И когда они обменялись взглядами, Трайбер прекрасно понял, что нужно сделать, пошёл и захватил «Мёбиус». Но для чего?
— Хм, — подал голос ру’ун, глядя на человека со спокойным удивлением. — Вы атаковали нашу станцию и сместили главу Иинхала. Вы же понимаете, что я в любое мгновение могу вас убить? Это проще, чем прихлопнуть жука.
— И отдать себя в руки агрессивного убийцы, бежавшего с планеты-тюрьмы? — вежливо уточнил Одиссей. — Сейчас Трайбер исполняет мои решения, а если я умру, начнёт принимать свои. Так что на ваше усмотрение, доктор.
Отростки Амму нервно дёрнулись — впервые за весь ворох безумных событий, произошедших в последний час.
— Объясните, для чего вы это сделали.
— Чтобы спасти хоть кого-то. В кризисной ситуации нужно принимать правильные решения, и нужно, чтобы они исполнялись. «Мёбиус» действует на грани закона, сомнительными методами, ваш глава убеждённый приспособленец — и смотрите, к чему это привело. Себе я доверяю больше, и вам тоже стоит.
Ру’ун молчал, и похоже, он разделял мнение детектива. Кажется, методы главы Иинхала были ему не близки.
— Я хирург, а не администратор, это не моё дело, — наконец произнёс Амму. — Но я не смогу удалить пятую звезду. Вам остались последние такты.
— Что ж, — ответил Фокс. — Потратим их с пользой. Ворчун, сближай нас с Левиафаном.
— Зачем? — нервно спросил ИИ. — Хотите угробить остальных вместе с собой?
— Выполняй, — рассмеялась Жель. — Тебе до сих пор не ясно, что из всех, кто тут собрался, у этого больше всего мозгов?
— Это добром не кончится, — пробурчал Ворчун.
— Да что ты всё время нагнетаешь?
— У меня негативное предчувствие по этому поводу.
Но начал сближение.
— Наоборот, кончится добром, — Ана внезапно встала, её глаза возбуждённо засверкали, а волосы вспыхнули оранжевыми всполохами. — Трайбер, раз «Мёбиус» под нашим контролем, значит, нам теперь доступна нуль-связь?
— Доступна.
— Тогда прими код адресата и сделай вызов, прямо сейчас.
— Помилуйте, — крякнул Ворчун. — Мы и так разорены, станция едва держится, на ремонт нужно примерно гугильон пупильонов энзов. А вы хотите потратить ещё?!
— Ещё раз попусту возразишь, — шикнула Ана, — и я скажу Гамме отыскать тебя и удалить личностные черты.
— Только не мой пессимизм, — испугался ИИ. — Без пессимизма разве это жизнь? Хорошо, я буду ворчать послушно. То есть, конечно, плохо, а не хорошо, но ладно, хорошо.