Миллион миров (СИ)

— Почему она не бросила кино?
— Я много раз задавал ей этот вопрос. У нас было всё, любые возможности, чтобы просто жить, творить что-то для себя. Я просил её бросить искусство и вернуться ко мне. И она пыталась. Но каждый раз, после месяца тишины и спокойствия, в душе Ири рождался следующий арт. Для них, не для нас. Для публики, мира. Ей было нужно внимание и признание. И она не могла успокоиться, пока не воплощала свою идею и не отпускала. Это был её дар и проклятие.
Он тяжело замолчал, глядя в одну точку. Голубое солнце занимало уже две трети неба, заливая залу своим печальным и призрачным огнём.
— Это всё, что вы хотите сказать? — почему-то спросил детектив.
Эндор долго медлил перед ответом.
— Нет, не всё, — сказал он, ни на кого не глядя. — Её медитации. Сакральное бегство. Всё это чушь. Она просто сбегала к другому, и жила с ним в ментосфере, в своём виртуальном мирке. Я не знаю, кто он, не стал спрашивать и узнавать. В конце-концов, мы отдалялись уже годы. Это была её жизнь. Она великая, она звезда, а я просто муж в её тени. Я уже сделал своё дело, спас её в юности, дал возможность начать путь, для которого она была рождена. Я отыграл свою роль в арте Ирелии Кан. В общем, не знаю, кого она полюбила.
Эндор поднял глаза, чёрные, как погасшие угли, и уставился на Одиссея.
— Но Звездочёт знает. Этот уродливый принц, самовлюблённый демон, он знает. Заставьте его рассказать. Может, её любовник и есть убийца.
Бессильное опустошение накрыло человека, который только что пережил смерть любимой. Эндор Кан развернулся и пошёл прочь. И даже распоследний Дурран не пытался его остановить.
— Постойте! — голос Одиссея был как резкий звук лопнувшей струны. — Что вы знаете о мальчике, заблудившемся в артах Ирелии?
— Ничего, — не оборачиваясь, глухо ответил Эндор. — От Ири я такого не слышал. Но в последние недели она была сама не своя, в ней всё сильнее прорастал страх. Найдите её новую любовь и расспросите! А я рассказал всё, что мог.
Он покинул комнату так же стремительно, как вбежал в неё меньше получаса назад.
— Не поклонник, — произнёс Ибо Дурран, всё ещё не веря. — Нет, вы слышали? Не поклонник Ирелии Кан!
✦ Змея, кусающая свой хвост ✦
— Что из этой исповеди вынес наш острейший разум, а? — пытаясь успокоиться и прекратить взбухать от возмущения, спросил Дурран.
— Что это самое запутанное дело, которое у меня было, — сумрачно ответил Фокс.
— Неужели самое? — поразилась Ана. — Почему?
— Оно состоит из противоречий. Звезда убита — в состоянии максимальной защиты. Она страдала и боялась, но как никогда горела новым артом. У неё был идеальный и любящий муж, а она сбежала от него в ментосферу к любовнику. Её цифровое отражение хочет отомстить убийце, но отказывается нам в этом помочь. В её артах заблудился пропавший мальчик, хотя никто не пропадал. Лучший арт Ирелии основан на её собственной истории, но премию «Альфа и Омега» за лучший нарратив получила сценаристка. Существо на другой планете умерло, когда не должно было умереть, а в нуль-передаче произошёл сбой, которого не должно было произойти!
Одиссей накрыл глаза рукой, словно пытаясь сосредоточиться посреди калейдоскопа.
— У меня ум за разум заходит от этих поворотов и тайн, — констебль схватился за голову. — А начальство уже четвертый раз требует отчёт о продвижении в расследование смерти дивы! Что же мне им ответить, мистер Фопс, что?!
Было видно, что Дуррану срочно требуется помощь.
— Нам нужны результаты аутопсии Ирелии Кан.
— Я думал, это не к спеху, ведь она задохнулась, и сканеры нашего друга Хохшона дали все нужные показания? Вы считаете, анализ с полным вскрытием даст что-то ещё?
Фокс кивнул, и констебль тут же замахал руками на молчаливых криминалистов:
— Ну, не стоим, не медлим, забираем… госпожу Ирелию. Ох, бедняжка. Как же нам всем будет её не хватать.
На вечно красном лице Дуррана отразилось искреннее горе поклонника, потерявшего символ, который он тайком обожал и боготворил.
— Я всё пытаюсь понять, почему в «Королеве солнца» главная тема была в том, что героиня не настоящая? — сказала Ана, задумчиво морща лоб. — Ведь это никак не перекликается с реальной историей Ирелии: она не была больной, не сошла с ума, не погибла. Как раз её реальная история — отличный материал для межзвёздого хита! Хэппи-энд о том, как искалеченный вчерашний ребёнок нашёл спасение и любовь. И тем не менее, ключевой сюжет «Королевы» совсем другой, шокирующий, про жизнь, которая оказалась искусственной. Я не могу додуматься, почему так.
 
— Это очень правильный вопрос, — просиял Одиссей, — только ты по привычке пытаешься неправильно на него ответить.
— Пытаюсь решить уравнение, ещё не зная всех переменных?
— Именно. Не думай, Ана. Придумывай!
— Придумывать у тебя получается гораздо лучше.
— Так чего говорить начальству? — воскликнул констебль, который не понимал их странный разговор.
— Что муж невиновен в убийстве Ирелии Кан. И что мы продолжаем расследование.
— Отлично! — обрадовался Дурран. — Кто у нас следующая, лаборантка Тюль?
— Вы совершенно правы, констебль, — улыбнулся Фокс. — Шон-Хон, есть новости от доктора Тюэль?
— Оперативная группа не нашла никаких следов, — ответил гепардис. — Биологически, Клето-2 не должен был умереть, но умер. По характеру его смерти от истощения можно предположить ускоренный метаболизм, но каковы его причины, неизвестно. У доктора Тюэль и её группы нет научно-обоснованной версии.
— Вот как, — Одиссей сказал это без удивления, словно и ожидал услышать. — Констебль, когда будут результаты аутопсии?
— Работают вовсю, в лучшем мед-центре планеты. Обещают как можно быстрее.
— Самое время познакомиться с Хеллой, бессменным нарратором звезды.
— Она уже давно ждёт на линии, требует разговора со следствием, — сказал гепардис. — Она пыталась пробиться к Ирелии с того момента, как пошла трансляция о её смерти. Включать визио?
Детектив кивнул, и напротив них раскрылось окно в другую реальность: там в уютном плюшевом лабиринте, полном подушечек и ковров, со множеством проходов, норок, лесенок и платформ, но без единого окна или двери, парила прелестная маленькая, белая и пушистая Хелла. Она оказалась уже знакомой Фоксу расы — ментальная ния. Её очаровательную фигурку облегали тонкие прозрачные трубки, исходящие из маленького устройства на спине и втыкающиеся прямо в грудь, подобно странному корсету, одновременно красивому и зловещему.
Хелла вращалась в воздухе, пытаясь ухватить свой собственный хвост, но это вращение было не игривым и стремительным, как у многих животных, а гипнотически-медленным, нечеловечески-грациозным и заранее обречённым на неудачу. Ведь ния не согнулась в достаточной мере, чтобы дотянуться до хвоста. И всё же вращалась в бесконечной погоне, как белое пушистое кольцо, которому чуть-чуть не хватало, чтобы замкнуться.
— Вы что, в невесомости? — вырвалось у Дуррана, похоже, первое, что пришло ему в голову.
— А ты что, дурак? — обернувшись, буркнула пушистая ния хриплым прокуренным голосом. — Что за бессмысленный вопрос, какая разница, где я? Что с Ири?! Она… в самом деле умерла?
— Да, — ответил Одиссей, и в обеих комнатах воцарилась тишина.
Хелла смежила веки и сделала глубочайший вздох; по тонким трубкам, оплетавшим её тело, потек дым. Он втекал прямо ей в грудь, проходил сквозь лёгкие и бурлящими струйками вырывался из ноздрей. А когда ния начинала задыхаться от напора, она выдыхала в полную пасть, как маленький дымный дракон. Сделав два потрясающих по своей тяге вдоха и выпустив кубометр дыма, который красиво скручивался и уносился в шахты вентиляции, ния открыла глаза и печально сказала:
— Мяф.
В блестящих глазищах сверкали слёзы.
— Прощай, моя подруга, ты больше никогда не погладишь меня и не почешешь в середине спины, у седьмого позвонка, тихонько, как только ты и умела. Ты больше не поймаешь мой хвост.