Миллион миров (СИ)

— В таком случае, — пробормотал Дурран, — информирую вас, что в виде исключения, на дознании будет присутствовать частный сыщик Одиссей Кокс, с помощницей. Его наняла ваша покойная супруга, а мы привлекли к расследованию… в качестве независимого консультанта!
Констебль поспешно скосил глаза на Фокса, а тот, не таясь, пожал плечами и кивнул, мол, почему бы и нет. Он даже не стал поправлять Дуррана, который назвал его Коксом, ведь констебль, кажется, физически не мог произносить инопланетные имена правильно, и страдал от уникального недуга: недержания имён в голове. Эндор вежливо улыбнулся и не стал возражать. Затем его взгляд дотянулся до Аны — и внезапно миллионер совершил глубокий поклон.
— Госпожа Веллетри, — сказал он, и лицо Аны дрогнуло от неожиданности. — Невероятная удача встретить гостя вашего статуса на нашей скромной планете. Мой дом, мои ресурсы и связи к вашим услугам.
Дутый Дурран и тощий Шон-Хон, такие разные, уставились на Ану с одинаковым недоумением. Они понятия не имели, кто такая Веллетри, но в следующую секунду узнали от своих нейров, и тогда их глаза округлились ещё сильнее, оба синхронно побледнели — причём, Ана побледнела сильнее всех, а волосы у неё стали испуганного сизо-серого цвета. В зале повисла шоковая пауза, в которой Дурран, казалось, забыл, как дышать. Вероятно, он так и собирался стоять до момента, когда упадёт в обморок. Да что там констебль — даже синий гипергигант, в сиянии которого утопала вся планета, казалось, слегка померк в присутствии низверженной наследницы олимпиаров.
— Я вижу, что поступил бестактно, когда открыл ваше имя, — пробормотал Эндор. — Прошу простить мой необдуманный поступок.
Он снова склонился и замер, ожидая ответа принцессы.
— Всё в порядке! — быстро ответила Ана. — Не важно кто я, важно, кто виновен в смерти Ирелии Кан.
— Да, — сказал Эндор, и его лицо на мгновение стиснула судорога гнева. Он обернулся к Фоксу. — Консультант. Ваш ум поострее, чем у нашего констебля. Расследуйте.
— Хорошо, — ответил Одиссей. — Кто убил Ирелию Кан?
— Не знаю… — вырвалось у Эндора прежде, чем он успел подумать. — Может, безумные поклонники. Может, кто-то из созвездия конкурентов, звёздная зависть и ненависть бывает необыкновенно сильна. Ни у кого из студий или корпораций не было мотивации: зачем убивать ту, кто приносит прибыль всей индустрии?
— Творчество Ирелии было настолько влиятельно?
— Вы, видимо, из другого квадранта.
— Именно так. Я смотрел «Королеву солнца» и конечно оценил. Но мало что знал о самой актрисе до того момента, как она ко мне обратилась.
Ана молча кивнула.
— Вселенная слишком велика, — сказал Эндор как ругательство или как обвинение, гордо выпрямившись и глядя на них. — Моя жена заслуживала того, чтобы стать известной на всю галактику. И стала бы, воплоти она свой… последний проект.
Его лицо внезапно просветлело.
— Ну конечно, — воскликнул Эндор с таким возбуждением, будто сейчас потеряет контроль над собой. — Её убили из-за «Погасшей звезды»!
— «Погасшая звезда», — повторил Одиссей, словно пробуя название на вкус. — Чем этот будущий арт был такой выдающийся?
— Не знаю! — миллионер схватился за голову, встопорщив безупречно лежащие волосы. — Она говорила, что этот арт совсем иного уровня, и другие артисты сойдут с ума от зависти. Ири любила вынашивать свои идеи и не раскрывать замысел до финала, а я… пристально не интересовался. Но никогда прежде она не была такой горящей и пылающей. Даже во время работы над «Королевой солнца».
— Вы… не интересовались? — обалдело спросил Ибо Дурран. Каждая выпуклость его надутого лица и каждый блик выпученных глаз выражали полнейшее замешательство. Как это, жить бок о бок с величайшей звездой, иметь доступ к её замыслам, и… не интересоваться?
Эндор поморщился.
— Вам надо понять одну важную вещь: я не поклонник Ирелии Кан.
— Что? — опешил констебль. — Как?
— Я любил Ири. А арты Ирелии были для меня, как бы сказать… слишком. Слишком преувеличенные, непомерно пафосные, чересчур художественные. Всё, как нравится толпе. А я знал её истинную историю, чёрт побери, я был половиной этой истории, а в «Королеве Солнца» она настолько приукрашена…
 
— Что?! — задохнулся Ибо Дурран. — Вы хотите сказать, шедевр Ирелии основан на реальности? Она в самом деле была охотницей на миллионеров?!
Констебль, в отличие от Эндора, был страстным поклонником звезды.
— Да, Ири пробралась на Лосс, чтобы меня убить, — скривился Эндор Кан. — Отомстить за свою несчастную мать, вот только мать в реальности была мастер манипуляций и интриг. Она стала любовницей сразу двоих соперников-олигархов и разводила их на совершенно неразумные подарки, чтобы обеспечить безбедное будущее. При этом оба ей не нравились, и она закрутила роман с телохранителем одного из них.
Эндор тяжело вздохнул.
— Мать Ири заигралась с огнём, трое обманутых мужчин обнаружили, как непринуждённо и нагло ими управляли. Униженные и разъярённые, они приложили серьёзные усилия, чтобы уничтожить несчастную женщину, сломать ей жизнь. Это была отвратительная история, мой отец в ней тоже поучаствовал, и потом жалел до конца своих дней. Ири наслушалась приукрашенных маминых россказней, пропиталась страданием медленно умиравшей сумасшедшей — и росла в мечтах о мести. Её мать рано сошла с ума и впала в маразм, стала вести себя, как неразумное дитя. Как только Ири подросла, она отыскала сына первого олигарха и соблазнила его, но убить не смогла, дрогнули руки. В жизни убийство тяжелее, чем в кино, и куда уродливее. Ири сбежала и отыскала меня. За ней уже гнались наёмники первого миллионера, с приказом доставить в юрисдикцию его системы, чтобы там изобразить беспристрастный суд. В общем, её ждала судьба матери — такая же растоптанная и сломанная игрушка.
— Нет! — вырвалось у Дуррана, и он запыхтел от возмущения, как древний паровоз, пытаясь отдышаться, не в силах поверить в то, что говорил этот идеальный лощёный хлыщ. «Королева солнца их всех победила!» читалось в глазах констебля.
Эндор посмотрел на него с равнодушным спокойствием.
— В жизни, в отличие от кино, не было гордой и крутой мстительницы, хладнокровной девы возмездия. А была испуганная, запутавшаяся женщина, в увечьях которой виноваты её родители, мир, который всё это допустил, и она сама. Но так получилось, что она попыталась меня убить, а когда проиграла, рассказала мне правду — потому что ей было некуда бежать, незачем притворяться… И некому больше довериться. А я рассказал ей, как вся эта отрава мучала моего отца и свела его в могилу. Так получилось, что мы оба разглядели в происходящем возможность чуда, шанс всё исправить. Я выкупил её у сына олигарха, просто желая помочь, уравновесить причинённое зло добром. А через год мы поженились, и я привёл Ири в этот дом.
Руки Эндора опустились, глаза полузакрылись, и он замолчал.
— Вот как, олигархи, — нашёл, что ответить на всё это констебль. — Значит ваш «успешный бизнес» достался вам по наследству.
— Мой отец был телохранителем, — тихо ответил миллионер.
— В «Королеве солнца» есть второй ключевой сюжет, — помедлив, сказал Одиссей. — О том, что героиня давно мертва, а её телом управляет ИИ, который идеально отыгрывает её. Критики считали это метафорой людей, внешне живущих, но давно мёртвых изнутри. Эта история имела какое-то отношение к реальности? Или была полностью вымышлена?
— Если вы спрашиваете, живая была моя жена или искусственная, — голос Эндора дрогнул от ярости и горя, — то я отвечу: живая. Такая живая, что всем вам…
Он замолчал и сжался, по щекам миллионера потекли слёзы.
— Вы любили друг друга и много лет были счастливы, — тихо сказала Ана. — Но что случилось с вашим счастьем потом?
— Слава, — выплюнул Эндор. — Признание. Величие. Ирелия стала ярчайшей из звезд и наше счастье сгорело в её огне. С каждым годом ей становилось тяжелее, с каждым артом всё хуже. Поклонники, которые вначале слепо её обожали, постепенно стали находить, за что ненавидеть. Это очень её ранило. Но главное, чем выше она поднималась по какой-то несуществующей, вымышленной лестнице, тем больше не понимала, зачем и почему по ней идёт. Она говорила, что хочет спрыгнуть с лестницы, но тогда её жизнь уж точно потеряет всякий смысл… А когда я возражал, что смыслом станет творчество для себя, а не на публику; наш брак; дети, которых мы можем родить и воспитать — она не верила. Её воспоминания о детстве были настолько пропитаны ядом матери, настолько отвратительные, что она не могла даже думать о детях и семье. А отклик зрителей и поклонников, их одобрение и любовь стали наркотиком, от которого она не хотела отказаться, хотя их же ненависть приносили ей опустошение и разочарование. В общем, в последние пару лет Ирелии Кан было невозможно продолжать создавать арты… и невозможно перестать.