Миллион миров (СИ)

— Может, — сказал Одиссей, и положил руку на грудь старшего брата, туда, где под шершавой шкурой и мягким телом вибрировало твёрдое, как камень, сердце руу’нн. — И когда ты в этом убедишься, перестань сомневаться. Просто поверь. Договорились?
Серый молчал, тяжело дыша, буравя взглядом чужака.
— Ладно, — сказал он.
— Одиссей! — крикнула Ана, вскинув руку. Она указывала на далёкий потолок, где темноту пронзила яркая вспышка импульсного подрыва.
— Игрушка, что нам делать? — крикнул Одиссей.
— Стоять на доске. Быть готовыми к раскрытию сферы.
Поднялся ветер, через дыру в потолке ворвался вихрь из пары десятков дронов, они рассыпались по пространству, сканируя всё вокруг и выискивая Наследника. Следом влетели гвардейцы личной охраны примара, и ещё два отряда в иной форме и цветах, в общей сложности больше полусотни элитных бойцов, каждый с личным защитным полем, в технологичной броне и с полётным ранцем за спиной. И трое высших кинетиков руу’нн с Эрраду во главе.
— Нам конец, — пискнула Ана, но почему-то в её голосе и развевающихся волосах был не страх, а бесшабашное отчаянное веселье.
Сканы обнаружили их, стоявших ровно посередине, не скрываясь, и дроны перестроились, заходя на вираж. Они выпустили первую волну маленьких сверкающих зарядов, которые ринулись вниз, чтобы взорвать и испепелить Наследника к плазменным чертям.
И тогда грянули фейерверки. Они били из установок, как батареи, давно просившие огня. И темнота этого мрачного места воссияла всеми цветами радуги, в том числе, парой цветов, незнакомых глазу людей. Всевозможные фигуры рождались в воздухе: драконы, необычные бабочки, космические города и цветки, улыбающиеся лица и персонажи сказок. Общий праздник связал их, так долго томившихся в скучных коробках и ждавших своего часа. Бомбы канули в сверкающее ликование и взорвались там, но их разрушительные взрывы лишь украсили фейерверк.
— Воу, — сказал малыш Нуку, задрав голову и разглядывая плазменные всполохи вперемешку с крошевом многоцветных искр.
Когда всё погасло и рассеялось, стало видно, что с одной стороны висят дроны и элитная гвардия с тремя примарами руу’нн, а с другой столпились крайне странные, нестройные и пёстрые ряды. Машинки и роботы отъехали от зарядных станций; ногороги, буцефалы, топтуны и прочие звериные серво-игрушки собрались в невиданные доселе стаи; меха-куклы взяли в руки принадлежности для творчества, а мягкие игрушки с высокотехнологичной нодотроникой внутри похватали спортивных снарядов и игрушечного оружия.
Причудливые механизмы и аттракционы засветились и задвигались, готовые выполнять свою функцию, заиграло сто разных музык, сливаясь в один торжествующий хор. Не все игрушки справились с многолетним ожиданием, некоторые заглохли и погасли, сломались, но их было немного среди тысяч и тысяч забытых и оставленных, когда-то подаренных вещей — от ни разу не сыгранных до когда-то самых любимых.
Целый мир детства встал напротив взрослого мира, готовый к последней схватке.
И битва началась.
Трассирующие разряды, импульсы, вспышки. Дроиды приняли удар игрушечной армии на себя, пока бойцы личной гвардии пытались облететь и ударить по Нуку со спутниками. Но Игрушка им не дала. Бешено застрекотали шариковые пушки, посылая очередь за очередью, а из-за мельтешащей шариковой завесы грянула реальная атака: волна нанитов из сотни распотрошённых нано-конструкторов взметнулась с пола и одним рывком смела с гвардейцев защитные поля. Крошечные ноды падали на пол, как серая пыль, они и стали серой пылью, потратив свой потенциал — но погасили чужие поля, а остатки подпортили часть боевой техники.
Меха-куклы метали банки с красками, стараясь залить врагам лицо; машинки прыгали на рампах и летели на таран; звериные табуны сметали всё на своём пути, а на спинах у некоторых мчались лихие роботы-наездники, которые ловили тех, кто спускался для прямой атаки, и вступали с ними в рукопашную.
Мягкие игрушки подтвердили, что спорт — это жизнь, когда поймали полдесятка дронов в мембраны и сети, повредили системы наведения метательными дисками и копьями, оглушили пару прорвавшихся бойцов гирей в лицо. Живые спортивные снаряды сами скакали, вертелись и били врага. Неплохо получалось у тренировочных робо-каратистов, которым Игрушка отключила сразу весь список спарринг-ограничений.
 
Звёздные корабли оказались не бескрылыми, они взлетали и сцеплялись с дронами в воздушном бою. Автоматы по производству липучек перевыполнили годовую норму за пару минут, механизмы и бойцы пытались выдраться из нескольких тонн совокупного липучко-веса.
Происходило это — и многое, многое другое.
Несмотря на сумасшедшее сопротивление игрушек, стайка дронов и несколько бойцов прорвались с фланга, они раскрошили целые стада серво-зверей и выходили на дистанцию прямого огня. Но не вышли: небеса над ними разверзлись, и километровый поток воды с того самого пиратского моря смёл их прочь. Вода обрушилась на пол и ринулась в стороны беснующейся волной, но Игрушка открыла шахты к реакторам и блокам синтеза — и, разметав пару кварталов с игрушками, вода ушла вниз.
В другом месте потолок открылся в полной темноте, и заходящих сбоку снесла лавина звездчатых геометрических скал из региона Скалодром.
Это была настолько эпическая битва, что захватывало дух. Порой Одиссей забывал дышать, восхищаясь, с каким мастерством Игрушка управляет огромным множеством небоевых средств.
— Они победят, — убеждённо сказала Ана, не отрывая взгляд от батальной картины. — Здесь игрушечные герои сотен планет и тысяч культур. Посмотри, сколько их, какие они все разные, и как они слаженно сражаются. Они победят.
— Победят. Но всё равно проиграют.
— Что? Почему?
— Детский мир заведомо проигрывает взрослому, — сказал Одиссей. — Он слишком беззащитен и потому обречён. Но да, я думаю ты права, физически и фактически они победят.
Несколько тысяч игрушек, растерзанных, расплавленных, разбитых, валялись неподвижно, но всё меньше оставалось точек вражеского огня. Кто-то ещё стрелял, но уже погребённый под валом плюшевых динозавров весом в пару тонн; другие тонули в концентрированном сладком сиропе или мычали что-то неразборчивое изнутри довольно гудящих упаковочных машин. Игрушка жестоко и эффективно расправлялась с каждым, кто посягнул на детей.
Кинетик в ярко-красном одеянии, похожий на верховного жреца, вылетел из снопа взорвавшихся подушек, которые разодрал Силой. Тучи перьев, мягких пупырок, синтипуха и других наполнителей заполнили воздух, но все они бились о невидимую мантию, окружавшую кинетика, бессильные ему помешать.
Из этих пуховых облаков вынырнуло пятеро гвардейцев, кто-то уже без ранцев, кто-то раненый, кто-то с повреждённой бронёй, а кто-то едва волоча ноги, весь измазанный в клее. Все пятеро были в перьях и пуху.
— Сфера! — крикнула Игрушка, но Одиссей уже и сам сообразил.
Он схватил Дана под мышку, Ану за талию и прижал к себе, экстрим-сфера за полсекунды вздулась и сомкнулась вокруг них, её слои нарастали один за другим: термо, вибро, сенсо, атмо, и все остальные! Слоёв было много, потому что греанские экстрим-сферы использовали спортсмены, бросившие вызов стихии и готовые хоть спуститься во впадину, хоть подняться на вершину вулкана, хоть упасть в его жерло. Экстрим-сфера вздувалась из упаковки размером с футбольный мяч до небольшого дома и защищала от тысячи разных вещей.
В том числе от висайских зеркалаторов.
Одиссей с Аной не видели, что происходило снаружи. Как зеркалатор ожил и его тонкие косые отсветы расслоили пространство на множество плоскостей. Как оказавшиеся в многомерном пространстве бойцы, неподготовленные к такому странному и редкому аттракциону, не успели сориентироваться, увидев собственные внутренности где-то рядом, чуть-чуть в стороне и немного под углом. Увидев собственную разрезанную голову, или одним глазом заглянув в собственный другой глаз.
Кто-то из взрослых забился в панике, кто-то застыл, парализованный страхом, кто-то осторожно выжидал, а кто-то, инстинктивно, выстрелил, подумав, что это поможет. Достаточно было одного нервного ствола, ведь в пространстве со смещёнными плоскостями стрелять абсолютно запрещено. Им стоило почитать инструкцию к висайскому зеркалатору прежде, чем совершать такие глупости.