Можно ли обижать мальчиков?

Только сейчас я обратил внимание, что в левой руке моей приёмной мамы зажат белый пакет с какими-то тряпками внутри.
Положив принесённые вещи на мою кровать, Мария Степановна проводила меня до столовой и, пожелав приятного аппетита и ещё раз напомнив, чтоб к семнадцати часам я был готов, оставила меня в окружении произведений кулинарного искусства местного больничного общепита.
Не успел я заесть пережитый стресс овсянкой на молоке и творожной запеканкой, как меня разыскала Валентина Николаевна и потащила оформлять всякие положенные при выписке документы.
Для меня уже не было шоком, что посуду в столовой после себя не нужно относить на мойку. Грязные тарелки и стаканы оставлялись на столе и их убирал персонал столовой. Поначалу это было непривычно, но к сегодняшнему дню я уже воспринимал это как должное. Поэтому я просто встал из-за стола, в очередной раз сказал спасибо поварам на раздаче, которые также перестали удивляться тому, что их благодарят за выполнение своих профессиональных обязанностей, чего раньше никто не делал, и поплёлся, ведомый за руку заведующей терапевтического отделения, к чему я тоже уже привык.
Процедура выписки надолго не затянулась и свелась к тому, что я прикладывал свой ком туда, куда мне указывали Валентина Николаевна и ещё одна присутствовавшая при этом женщина, скорее всего хозяйка данного помещения, находящегося на втором этаже больницы, одетая в такой же белый халат, что был на заведующей. К сожалению табличку на её груди я прочитать не смог, так как расстёгнутая пола халата не позволила этого сделать, закрыв белый прямоугольник от моего взора. А за комом пришлось возвращаться в свою палату на верхний этаж, так как на его отсутствие никто из медиков поначалу не обратил внимания, а я ещё не привык к постоянному его ношению.
За это Валентина Николаевна после подписания всех необходимых документов провела со мной отдельную воспитательную беседу в своём кабинете, длившуюся раза в три дольше, чем мы потратили перед этим на втором этаже. Может ей делать нечего было в тот момент, что в принципе странно для такой должности, но на все мои возражения и оправдания она ответствовала, что кто, как не тётка должен помогать моей новой маме в вопросах правильного воспитания и развития социальной и гражданской ответственности молодого подрастающего поколения их, а теперь и моего рода. Пришлось смириться и выслушать как примерному мальчику всю лекцию до конца, а потом ещё и поблагодарить за проявленное к своей персоне столь высокое внимание. Хорошо, что тётка не заметила скрытую иронию в моих словах, после которых польщённая женщина, наконец-то позволила вернуться в свою палату.
Но дойти до неё я так и не сумел. В коридоре отделения перед дверью моей палаты нетерпеливо прохаживалась вперёд-назад Мария Степановна. Издалека увидев, что я выхожу из кабинета её сестры, она быстрым шагом направилась ко мне и, как и тётка перед ней (семейное это у них что ли?) схватила меня за руку и, буркнув, что нам нужно поторопиться, быстро повела на первый этаж в знакомое уже диагностическое отделение больницы.
По пути туда мама Мария выспросила у меня, где я был и что делал, а потом пояснила, что ещё на прошлой неделе она договорилась с секретарём приёмной комиссии городского отдела образования, что мне позволят пройти внеплановую независимую аттестацию на усвоение программы среднего образования в стенах нашей больницы. И вот сегодня этот специалист приехал и уже более получаса ожидает меня в комнате тестирования.
Войдя в уже знакомую комнату с двумя настольными компьютерами, я увидел ожидавшего нас специалиста. На одном из стульев около компьютерного стола полуобернувшись к нам сидела невысокая средних лет женщина с прямой, как струна спиной, одетая в чёрные брюки и серый в белую клетку пиджак, сейчас полностью распахнутый. Наряд дополняла белая блузка с двумя расстёгнутыми сейчас верхними пуговицами. Тонкие пальцы правой руки с изящным маникюром тихонько барабанили по крышке стола, выдавая тем самым раздражённое состояние их владелицы. Ещё бы, заставь меня вот так полчаса ждать, я бы уже нервно расхаживал по всей комнате, мысленно костеря всех налево и направо. А тут только лёгкий перестук неизвестной мне мелодии.
 
«Да откуда столько красивых женщин?» — подумал я непроизвольно, глядя на встающую и направляющуюся к нам женщину. И до меня вдруг дошло, что я не видел здесь откровенно некрасивых женщин вообще. Даже пожилая санитарка Марь Ванна была по-своему, конечно, с учётом её возраста, но красивой и милой старушкой. Подумать об этом феномене я решил в другое более удобное время, так как подошедшая мадам протягивала уже мне свою ладонь явно для рукопожатия:
— Добрый день, Слава! Меня зовут Вероника Сергеевна.
Так как моё имя она знала, то я представляться не стал, а вытянувшись и просто кивнув головой, попробовал щёлкнуть каблуками своих больничных шлёпанцев, забыв, что новые туфли сегодня я не надевал. Да смешно получилось! Затем, легонько повернув кисть протянутой руки, я склонился над ней, коснувшись её губами, и, вновь выпрямился, глядя в лицо стоящей передо мной женщины.
— Мария Степановна рассказала мне о твоей ситуации вообще и о потере памяти в частности. — удивлённо распахнув серые глаза, продолжила общение Вероника Сергеевна. А Мария Степановна с улыбкой наблюдала за реакцией чиновницы от местного образования. — Несмотря на это тебе нужно будет осенью идти учиться. Но просто так принять тебя в школу мы не можем, так как ничего о тебе не знаем. А от того, какие у тебя есть знания, зависит класс, который подойдёт для твоего зачисления. Это тебе понятно?
И вновь я только кивнул головой, отпуская руку женщины.
— Вот Мария Степановна и просила нас провести твоё тестирование. — продолжила рассказывать Вероника Сергеевна. — К сожалению, его удалось организовать только сейчас, так как эта процедура, помимо всего прочего, завязана ещё на центральный компьютер Министерства образования. И нам специально для тебя выделили окно в его работе. Опять-таки, к сожалению, это окно некоторое время уже открыто, а тестирование до сих пор не начато. Так что давай скорее приступим к его началу!
Повернувшись к столу, чиновница ГорОНО, как её назвали бы в моё время, указала рукой на находящийся на нём компьютер:
— Ты умеешь работать с настольным компьютером?
В ответ был продемонстрирован третий мой кивок.
— Тогда приложи свой ПИКом к его левой боковой панели и начинай отвечать на появляющиеся вопросы. И помни время тестирования ограничено. Оно закончится ровно в три часа дня. Тебе всё понятно?
Я почему-то побоялся, что она подумает, будто я немой и на сей раз ответил вслух, что всё мне ясно и понятно, бросив при этом взгляд на свой ком, который показывал сейчас одиннадцать часов сорок пять минут.
Усевшись опять на тот же стул, что и в прошлый раз, я теперь уже уверенно разместил ладонь правой руки на лежавшей на столе мышке, а запястье левой руки с надетым в режиме браслета комом, как и было велено, приложил к левой же стороне настольной ЭВМ59.
Через пару секунд компьютер очнулся и в воздухе перед моими глазами появился текст почти полностью повторяющий виденный мною ранее. Быстро пробежав его глазами и не найдя принципиальных отличий от прошлого раза, я решительно подвёл мышку к надписи: «Начать тестирование» и нажал на неё.
Увидев, что я начал работать с тестовой программой, обе женщины, тихо переговариваясь, отошли в дальний край комнаты, устроившись на стоящих около стены креслах. О чём они говорили я не прислушивался, но видел, что Вероника Сергеевна довольно часто посматривает в мою сторону, видимо проверяя, не списываю ли я ответы на возникающие передо мной вопросы.
А эти вопросы меня поначалу немало озадачили. Судите сами. В качестве первого вопроса передо мной появились семь разноцветных кружков, медленно двигающихся по кругу. Текст, возникший под ними, предлагал посчитать их количество, начиная с синего. Ещё ниже предлагались варианты ответа от одного до семи.