Несущий смерть

Он сидел за столом, слегка откинувшись на спинку кожаного вертящегося кресла. Анна осторожно обошла вокруг стола, стараясь не наступать на раскиданные бумаги, и пощупала пульс, хотя и понимала, что это бессмысленно. Рука холодная — уже наступило трупное окоченение. Следов насилия нет: безупречная рубашка и галстук в полном порядке, на пиджаке нет следов крови или слез. Анна заглянула под стол: ноги Раштона чуть согнуты в коленях, брюки прекрасно отутюжены, туфли начищены до блеска.
Анна направилась обратно к выходу и, обходя стол с другой стороны, остановилась: на шее Раштона возле артерии был небольшой синяк и тонкая струйка крови. Постояв немного в нерешительности — что делать? — Анна достала мобильник и набрала номер:
— Это я.
— Узнал. Слушай, прости, если я тебя…
— Ты сказал, что он будет убивать дальше.
— Ну?
— Так и есть — теперь Дэвид Раштон.
— А ты откуда знаешь?
— Стою с ним рядом.
— Ты что, одна там, черт побери?
— Да.
— Буду через полчаса.
— Позвонить в полицию?
— Нет. Дождись меня и, ради всего святого, ни к чему не прикасайся.
Анна не удержалась и открыла ящик стола. Обернув руку салфеткой, достала ежедневник в кожаной обложке и тщательно пролистала, страницу за страницей. Дойдя до сегодняшнего дня, увидела имя Джулии Брендон, аккуратно записанное авторучкой.
Ленгтон совершенно очаровал ночного дежурного: тот даже предложил заварить им чаю! Стоя поодаль, Анна наблюдала за Ленгтоном и, как всегда, поражалась тому, как быстро он овладевал ситуацией. На ходу натягивая резиновые перчатки, вошел в кабинет и направился к столу, чтобы осмотреть труп, как и Анна, аккуратно переступая через разбросанные документы. Произвел полный осмотр и сказал, что, по всей вероятности, Раштон умер несколько часов назад. Затем подошел к аппарату для уничтожения бумаг и взглянул на горы мелко нарезанной бумаги в нижней части. Пробормотал, что на полу они вряд ли найдут что-нибудь интересное: судя по запаху, машину запускали не так давно. Вышел из кабинета и через несколько минут вернулся снова.
— Прекрасно, у них есть камеры наблюдения. Видишь этот белый квадратик у двери? В приемной тоже есть камеры, но они на виду.
Как и Анна, он стал один за другим открывать ящики стола. Дойдя до самого большого, негромко рассмеялся:
— Ты только погляди: клиентов-то записывали, а они и не подозревали. Ну, где тут у нас микрофон?
Анна указала на край стола. Рядом с пепельницей лежал маленький микрофончик-прищепка.
— Вряд ли записали что-нибудь толковое.
— Кнопка записи до сих пор нажата, — заметила Анна.
— Ну да, — ответил он, глядя на мертвого Раштона. — Пожалуй, лучше сделать все как положено и пусть его увозят.
Не снимая перчаток, он осмотрел синяк на шее Раштона, потом взглянул на большой телевизионный экран.
— Ну-ка, посмотрим, что тут записалось.
Ленгтон попросил Джорджа, ночного охранника, открыть им какой-нибудь другой офис. Осторожно вынул кассету из магнитофона и, не обращая на Анну внимания, вышел.
Они спросили Джорджа, заходил ли при нем кто-нибудь в здание; тот твердо ответил, что с семи часов, когда он принял смену, в здании никого из посторонних не было. Мистер Раштон предупредил, что задержится, и попросил не выключать свет в его офисе, сказал, что выключит сам, когда будет уходить. Джордж подробно описал, в чем заключаются его обязанности: он должен наблюдать за всеми офисами, поэтому время от времени ему приходится обходить этажи, и тогда вход надолго остается без присмотра. Ему хотелось остаться с Ленгтоном и Анной, но они попросили его вернуться к главному входу, чтобы впустить полицейских, когда они приедут.
Ленгтон отхлебнул чаю и, все еще не снимая перчаток, вставил в магнитофон кассету из стола Раштона. Нажал кнопку «пуск», облокотился на спинку стула и приготовился слушать; Анна сидела рядом.
Сначала голос Раштона долго сообщал, кто и когда приходил к нему на прием за последние три дня. Ленгтон слушал и прокручивал большие куски пленки вперед.
 
— В ежедневнике он записал, что Джулия Брендон…
— Тихо! Это ее голос?
Анна наклонилась к столу.
— Мне пришлось попытаться объяснить все этой даме-детективу — у меня не было выбора.
— Почему ты не позвонила?
— Это случилось во время обыска, когда она была в доме. Я совершенно собой не владела, и, честно говоря, мне стало легче, когда я рассказала.
— Фейган был с тобой?
— Да, но не во время этого разговора.
— Бог мой, Джулия, почему ты не воспользовалась его помощью?
— Потому что не воспользовалась.
— Ну ладно, успокойся. Свидетелей при разговоре не было, и твои признания не имеют никакой силы.
— Я рассказала ей все.
— Давай с начала: что именно «все»?
Шмыгая носом и сдерживая рыдания, Джулия заявила, что обратилась к нему потому, что нуждалась в помощи.
— Ты ее и получила, черт тебя побери, но я же предупреждал: держи язык за зубами. Мне не нужны осложнения. У меня вполне легальный бизнес.
— Да знаю я.
— Я ни в чем не нарушил закон, Джулия!
— Ну да, за что я тебе и переплатила кучу денег.
— Джулия, детка, все мои клиенты платят мне за операции с их финансами. Твой случай оказался сложнее других.
— Что теперь будет?
Раштон вздохнул и разразился длинной тирадой о том, что ей необходимо получить свидетельство о смерти мужа, чтобы он, Раштон, смог перевести деньги на ее имя.
— Я столько раз им говорила про похороны, но они все не отдают тело.
— Отдадут рано или поздно, я же говорил: придется потерпеть.
— Я боюсь.
— Послушай: никто не тронет твои деньги. Они в полной безопасности.
— Я не за деньги боюсь, а за себя. Он знает, что мы сделали, точно знает, и придет в бешенство. Что со мной будет?
— Может, он и придет в бешенство, лапушка, но ему не перепадет ни цента — я долго над этим работал. Тебе не о чем беспокоиться: как только тебе отдадут тело Фрэнка, ты сразу же получишь свидетельство о смерти, передашь его мне, и все твои деньги будут в полной безопасности. А пока у тебя на текущем счету вполне достаточно на жизнь.
— Я хочу вырваться отсюда, взять детей и уехать.
Раштон вздохнул и застучал ручкой по столу.
— Джулия, сиди тихо. Через несколько недель все утрясется, а если ты убежишь бог знает куда, могут возникнут подозрения.
— Ты его не знаешь.
— Верно, не знаю, но он же ничего не может сделать. Мы с тобой устроили так, чтобы он не мог заполучить твои деньги. Четыре миллиона ты ему уже отдала.
— Я ужасно боюсь, — рыдая, повторила Джулия.
На пленке опять раздался стук ручки по столу.
— Да что он может сделать — тебе же Фейган охранников нанял! И полиция от тебя не отстает, — думаешь, он не знает?
— А вдруг он заберет детей?
— Так отправь их куда-нибудь.
После этого они долго обсуждали, куда она могла бы отправить девочек. Она сказала, что у нее никого нет, кроме сестры. Тут Ленгтон и Анна склонились поближе к магнитофону: Джулия заявила, что не может отдать детей Гонор, потому что не доверяет ей. Раштон предложил отправить их с Май Лин на недельку в Диснейленд. Однако любое его предложение лишь усиливало панику Джулии. Она не собиралась расставаться с детьми, и, когда Раштон заметил, что «он» не станет вредить собственным детям, Джулия пришла в ярость:
— Я тебя умоляю, они не его дети! Пойми: дети ему понадобились только для того, чтобы открыть на их имя проклятые счета в банке. Он использовал их точно так же, как меня.
Раштон вздохнул: они пошли по второму кругу. Потом спросил, угрожал ли «он» ей в ее доме.
— Он туда ни за что не сунется. Просто звонит мне.