Творцы (СИ)
— А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, — и сбросила вызов, после чего обернулась к остальным, вздохнула: — Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты… Дайте уже кого-нибудь поприличнее!
Она решительно спрыгнула с алтаря, словно намеревалась лично разобраться с каждым, но в момент, когда ее ноги коснулись пола, Лана исчезла.
И не давая опомниться, Дэн положил руки на плечи Яну и Миле, и ритуальный зал сменился залитой солнечным светом террасой. Пока глаза Яна привыкали к новому освещению, на террасу успели телепортироваться остальные творцы из ритуального зала. Но сколько он ни щурился на них, сестру так и не смог нигде рассмотреть. Тогда он обернулся к Дэну, что-то быстро набирающему в телефоне. Тот почувствовал на себе взгляд Яна, выдал «потом», убрал телефон во внутренний карман и исчез. Оставалось порадоваться, что Мила никуда исчезать не собиралась. Ян подхватил ее под локоть и, склонившись к уху, спросил:
— Где Лана?
— Верховный творец Лин Вей решает ее судьбу, — голос Милы был спокоен, но пальцы, накрывшие руку Яна, дрожали. — Если он сочтет ее опасной для окружающих — ликвидирует. Если нет, то выберет куратора. Только, — она нервно сглотнула, пальцы сжались, вонзив острые ноготки в ладонь Яну, — только вот выгоревшие еще ни разу не возвращались из круга живыми… Ритуал должен был… покончить с ее страданиями…
Глава 8. Конклав Огня
Очнувшись на камне в черном зале, Лана подумала, что все еще спит. Подобного на выставке Милы просто не могло быть! Например, эти круглые лампы с заключенными в них узорами, несомненно, произведение искусства, но совсем не то, чем обычно занималась подруга. Для ее картин свет требовался другой, да и стены лучше взять белые. И картин нет. Да, отсутствие картин — главное доказательство, что это сон. Если бы Лана очнулась еще на выставке, то явно не в качестве экспоната, а все в том же туалете или вообще в больнице — ведь боль тогда была просто чудовищной.
Зазвонивший телефон добавил уверенности в нереальности происходящего. Во-первых, смартфон разбился, когда ей стало плохо. Во-вторых, чтобы Калки позвонил первым! Это уже из области фантастики или даже фэнтези, ибо научно такую ерунду не обосновать.
— А вот теперь я обиделась и не буду с тобой разговаривать, — пробормотала она и сбросила вызов.
Конечно же, после такого все взгляды в зале были обращены к ней, отчего даже во сне стало неуютно. Да и о каком уюте может быть речь в черном зале, похожем на ритуальный, когда на тебя пялятся люди в черном? Некоторые не просто в черном, а в рясах буддийских монахов. Кажется, такая называется кашая. И сама по себе кашая еще ничего, но вот демонические маски на облаченных в нее людях — это уже клиника. Каким образом сознание Ланы совместило два этих элемента? Решила попугать саму себя?
— Да что со мной не так? То маньяк, то сектанты… Дайте уже кого-нибудь поприличнее!
Лана решительно спрыгнула с камня, готовая разобраться с каждым монахом лично. Но стоило босым ногам опуститься на ледяной камень, как декорации сменились на лакированное мореное дерево: не только пол, но и стены, и даже высокий потолок. И в какой-то степени смена обстановки показалась ей хорошим знаком: подтверждало нереальность происходящего, и никаких тебе сектантов. Хотя лучше бы она просто проснулась.
«Может, как-нибудь самой себя разбудить? — подумала Лана и, крепко зажмурившись, приказала себе: — Просыпайся!»
Ничего подобного. Только сзади кто-то осторожно ухватил ее за плечи. Она обернулась и вскрикнула от испуга — на нее уставилась застывшая в оскале эбеновая морда демона, в налитых кровью глазах которого сверкали сапфиры.
— Тише, — неожиданно мягко попросил он и, отпустив Лану, протянул руки к морде, сместил ту на бок и открыл половину человеческого лица. — Видишь? Всего лишь маска, пусть и страшная.
Лана кивнула, но все равно отступила назад, разглядывая остановившего ее мужчину. Лет сорока, может, больше. Высокий, широкоплечий, в черных брюках и рубашке. Темно-русые коротко стриженные волосы, аккуратная бородка на полтона темнее, мимические морщины в уголках синих глаз. На губах извиняющаяся полуулыбка. Приятное лицо, располагающее к себе. Конечно, Лана не видела нос и вторую половину и уже собиралась попросить убрать маску вовсе, когда мужчина ее опередил:
— А теперь, с твоего позволения, я надену ее обратно. Конклав Огня не любит тех, кто не чтит традиции.
Не чтит традиции… Кажется, ее Конклав Огня возненавидит: без маски, в белом, еще и босая. Для полного счастья не хватало отобранной Весты, но пистолет почему-то не захотел материализоваться во сне, в отличие от разбитого телефона. Или?.. Лана принялась себя критически осматривать, но ее отвлекли.
— Держи, — мужчина протянул ей связку ключей с фигуркой Бэтмена на брелке, — отдашь брату.
Яну? У него правда был такой брелок, и Лана несколько раз безуспешно пыталась его отобрать или выпросить.
— Откуда они у вас? И кто вы?
— Глава Чистильщиков, — ответил мужчина только на последний вопрос и, пойдя ближе, вложил ключи в руку Ланы, которые тут же перекочевали в карман ее шорт. — Я — Макс Нилан. Можешь звать меня просто Максом. Не бойся, я на твоей стороне.
И Лана поверила. Не самый плохой союзник из возможных — ее сознание могло предложить, к примеру, разумного червяка. Или собачку из разрушенного центра. С этим хотя бы поговорить можно и попросить объяснить, куда это она попала, и как отсюда выбраться.
Но Макс молча взял ее под локоть и повел по коридору туда, где неожиданно засиял чернотой проем, оказавшийся входом в темный узкий зал. По его центру тянулась цепь пустых чугунных трехногих чаш. В последней из них горел огонь, и пламя тянулось к потолку, скрывая стоящего за чашами человека. Ему же, в свою очередь, ничего не мешало внимательно рассматривать Лану, и взгляд был тяжелым. Хотелось стряхнуть его с себя, как чужую ладонь с плеча.
В зал стали прибывать другие люди, в основном мужчины, хотя среди них нашлось и несколько женщин в длинных платьях и пелеринах. И снова у всех них цвет одежды был черным, а лица скрывали маски, в этот раз не только демонические, но и карнавальные, и в виде морд животных, и даже какие-то абстрактные в форме вытянутых вверх узорчатых прямоугольников. Наверное, таким образом прибывших можно было поделить на группы.
— Кланы, — почти неслышно подсказали рядом.
Лана повернулась к Максу, но тот покачал головой и кивнул в сторону чаш. По его глазам отчетливо читался призыв смотреть внимательно.
Посмотреть было на что: люди в масках обменивались кивками, кланялись человеку, находящемуся в конце зала, проходили к ближайшей чаше, и вспыхивающий на их ладонях огонь перетекал в последнюю, становясь ярче и насыщенней. Последний всполох слетел с ладони женщины в белоснежной маске, и когда она вернулась к остальным, все обернулись в тот конец зала, где находился человек с тяжелым взглядом. Наверняка, это был их предводитель. Как только он заговорил, Лана поняла, что не ошиблась.
— Огонь — это не только сила, но еще и страсть, — сильный глубокий голос прокатился по залу, заставив пламя в чашах задрожать. — Чем сильнее страсть, тем сильнее творец. Огонь можно объединять, им можно делиться, даже с выгоревшими — ровно до того момента, пока выгоревшие не потянутся к Огню Изначальному, к сути нашего бога. Потянутся и сгорят. Потому что контролировать божественный огонь под силу только божеству.
Говоривший замолчал, и все взгляды устремились к Лане, внимательные, изучающие, препарирующие… Пламя в чашах задрожало сильнее, заискрилось, передавая волнение и сомнения собравшихся. Все ждали, когда их предводитель продолжит речь, но он не спешил, наслаждаясь затянувшейся паузой.
«Дешевый балаган с дорогими спецэффектами», — подумала Лана, а вслух спросила:
— И что? Кто-то недовыгорел?
По толпе прошелестел возмущенный шепот. Макс чуть заметно неодобрительно покачал головой. А вот пламя в чашах неожиданно успокоилось. Предводитель собравшихся вдруг рассмеялся скрипучим старческим смехом, резко оборвавшимся после непродолжительных аплодисментов, раздавшихся рядом с Ланой. Она повернулась в ту сторону и увидела парня, с которым в реальности столкнулась на лестнице выставочного комплекса «Этажи». Парень подмигнул ей и, пройдя к ближайшей чаше, прикоснулся к пламени, окрасив его в золотой цвет. К потолку взметнулись новые искры, превратившиеся в бабочек, которые долетели к следующему огню, поменяли его цвет, понеслись дальше по цепочке, превратив торжественно зловещую атмосферу зала в мультяшно-волшебную.