Люди и боги (СИ)

— Мой брат — это дерьмо, завернутое в фольгу. Снаружи блестит, внутри мягкая гниль. Он только говорит грозно, а на деле — раскиснет, едва узнает, что Иона жива. А еще овечки заглянут ему в глаза и проблеют: «Ваааша свеетлость, помииилуйте…» Он растечется, клянусь Агатой.
Джоакин набрался смелости:
— Милорд, почему вы зовете людей овцами?
— Хе-хе. Потому, что большинство людей — овцы и есть.
Джоакин хотел поспорить, но страшновато было, и аргументов не находилось: ведь по сути Рихард прав, безвольных трусов — большинство. Хотя покоробило от сравнения. Рихард же не из тех, кто ровняет людей со скотом!
— Милорд, а разве…
Лед не дал ему окончить:
— Ты веришь в Праматерей, солдат?
— Так точно!
— А в Праотцов?
— Да, милорд.
— Праотец Вильгельм утопил Персты в море и сказал: «Нет для смертного хуже проступка, чем отнять жизнь посредством Предмета». Как тебе с этим, служивый?
Об этом Джоакин размышлял не раз и не два. Много раз испытал свои убеждения на прочность, пока не пришел к кристально твердому и столь же ясному ответу.
— Боги стоят выше Праотцов. Это боги привели меня в Уэймар: путь был так извилист, что без их помощи я бы точно не добрался. Это боги открыли мне глаза на гнилое нутро Ионы: изначально, милорд, клянусь вам, я восторгался ею. Это боги дали мне в друзья Гарри Хога, и они же продлили его жизнь на несколько минут, чтобы я смог выстрелить Перстом, надетым на его руку. Если бы боги не хотели такого исхода, им было легче легкого не допустить его. Божья воля руководила мною, а не собственное желание.
— Видишь впереди храм?
— Так точно. Это собор Праматери Вивиан.
— Я дам тебе Перст и прикажу сжечь собор. Думаешь, боги сломают Перст у тебя в руках, чтобы защитить храм?
— Никак нет, милорд. Им не придется этого делать, поскольку я не открою огонь.
— Стало быть, ты нарушишь приказ?
— Мне не придется этого делать, милорд, ведь вы не отдадите такого приказа.
— Хе-хе.
Славный был смешок у Рихарда: выражал столько же веселья, сколько угрозы. Когда кто-нибудь один смеется так, никто другой смеяться не рискует.
Перкинс сказал Льду, обводя взмахом руки площадь:
— Перед собором Вивиан находится Портовый базар — самый крупный из наших рынков. Просторное место, и близкое к набережной. Войска противника наверняка соберутся тут после высадки.
Базар никак нельзя было назвать оживленным. Половина лотков была свернута, в рядах палаток тут и там зияли прорехи. Многие прилавки стояли пустыми. Там, где торговля все-таки велась, продавали жизненно необходимое: муку и крупы, лук и соль, картофель и репу. Покупатели спорили за каждый мешок: не с продавцом, а между собой — кому больше достанется. Лед окинул картину насмешливым взглядом:
— Думают, будет осада? Хе-хе… Солдат, где лучшая огневая позиция?
— Огневая позиция, милорд?
— Точка, откуда стрелять Перстом.
— В храме, милорд. Вон в той башне.
— Ошибаешься. Скажи, почему.
— Ммм… Наверное, потому, что башня слишком высока, оттуда сложно будет увидеть цель.
— Точно. А также потому, что младший обожает храмы. Он встанет прямо перед порталом, и тебе придется высунуться всем туловищем. Тебя увидят.
— Тогда — вон в том доме, милорд, — Джоакин указал на особняк справа от собора. — Перед ним растут деревья, они обеспечат маскировку. А для открывания огня можно срезать несколько веток, получится нечто вроде амбразуры.
— Для ведения огня. Теперь ты прав, стрелковая позиция пригодна. Но площадь в целом…
Лед огляделся, кривясь от вида торговых лотков.
— Что меня смущает, солдат?
— Лотки, милорд. Враг может прятаться за ними. Нужно их убрать.
— Не нужно. У младшего есть карты Уэймара. Он знает, что это — базарная площадь. Не увидев лотков, заподозрит засаду. Перкинс, ведите на третье место.
Что всегда удивляло Джо в Портовом рынке — то, как плотно он обжат домами. Купцы дрались за каждый ярд периметра базарной площади, строились впритирку друг к другу, наращивали ввысь по три-четыре этажа — это понятно, во всех больших городах так. Но здесь торгаши добились того, что ни одна широкая улица уже не вела на площадь! Между домами осталось лишь несколько щелей-переулков — едва протиснуться телеге. Пожалуй, если нужно поймать врага в мешок и расстрелять, то этот базар — отличное место. Но мы хотим подчинить врага, а не сжечь. И в любом случае, у нас только три Перста — ими не перебьешь четыре батальона…
 
Сквозь одну из щелей они покинули базар и по широкой Второй Озерной улице двинулись к портовой управе.
— Милорд, — сказал Джоакин, — позвольте еще вопрос.
Лед остудил его одним взглядом: ты зарываешься, парень.
— Виноват, милорд.
— Ладно, позволяю, — бросил Лед.
— Мне кажется, кайры преданы вашему брату. Особенно те, которые носят черные плащи с иксами. Если мы убьем его, они сочтут своим долгом отомстить.
— Сам ответь, почему этого не случится.
Джоакин задумался.
— Ммм… потому, что… титул ваш по праву?
— Эрвин — не герцог, а ошибка богов! — С нежданною злобой выцедил Рихард. — Кайры забыли, как ведет себя настоящий Ориджин. Я им напомню.
Портовая управа — длинное здание с несколькими надстройками и флигелями. Не так давно Джоакин хорошо побегал по ним, узнавая, не прибыла ли в Уэймар Луиза. Святые боги! А что, если Луиза все еще в городе? Должна была давно уехать, Джо так и думал, что уехала, — но вдруг еще тут? Как же ей страшно должно быть в эти дни, а особенно — Саре с Вихренком. Узнать бы о них, помочь чем-нибудь. Хотя бы успокоить: настоящий герцог пришел, никакой войны не будет, все кончится, не начавшись!
— Солдат, выбери огневую точку.
Джо осмотрелся. Перед зданием управы не было никакой площади. Просто широкая улица да карман для извозчиков, да крохотный скверик у главного входа. Здесь негде развернуться войску, десант северян пробежит это место без остановок. Джоакин сказал:
— Виноват, милорд. Тут слишком тесно для наших целей.
— А ты приглядись.
Джо крутанулся на месте. Напротив управы — пара гостиниц, пара кабаков. Между ними — проулки, выходящие на набережную. Она совсем близко: слышны волны, крики чаек, скрипы снастей. Десант выпрыгнет на берег в сотне ярдов отсюда и, не встретив сопротивления, хлынет через проулки сюда, к Портовой управе. Огромное здание с сотней окон предстанет взглядам северян. Они замедлят бег и прикроются щитами, опасаясь обстрела. Именно в эту минуту будет решаться: жить уэймарцам или умирать. Если хоть один арбалет ударит из окна, кайры начнут рубить всех на пути. Но если вместо стрелков их встретят…
— Милорд, мы поставим горожан с белыми флагами на ступенях перед входом в управу. Вон там и там — искровые фонари, так что кайры сразу увидят флаги. Если б горожане действительно хотели упасть на колени, они бы сделали это здесь. Не на набережной — там слишком страшно. И не у храма — слишком далеко.
Губы Льда наметили тонкую ухмылку:
— А что еще здесь хорошо?
— Нет площади, улица не слишком широка. Все солдаты на ней увидят, что случится с Эрвином. Вы покажете им, кто истинный герцог.
— Где будешь ты?
Джо отбросил центральные окна управы: слишком хорошо их видно с улицы, в них не спрячешься.
— Вон там, в боковом окне левого крыла, под балконом. Балкон и колонна спрячут окно в тени, никто меня не увидит.
— Как будешь уходить? — спросил Лед.
Очевидно, на сей раз он ждал иного ответа. «Убегать не придется, кайры склонятся перед истинным герцогом…» Да, скорей всего, так и будет, но стоит проявить предусмотрительность.
— Милорд, я бы лучше подумал о том, как уйдете вы.
— Полагаешь, мне придется?
— Никак нет, милорд. Кайры не так глупы, чтобы не узнать в вас настоящего герцога!
Лед молча поднял бровь, ожидая продолжения.
— Но если вдруг, милорд, Темный Идо попутает мысли кайров, то знайте: в здании управы есть цокольный этаж, окна утоплены в землю. Нужно прорыть траншею от окна вперед и замаскировать. Если произойдет отклонение от плана, прыгайте в нее — и в подвал управы, а потом — черным ходом на Гимназическую улицу.